Неравная игра

— Дай догадаюсь: ты кого-то шантажировал в этой компании?
— Я сделал, что было необходимо.
— И Алекс действительно знал, что ты планируешь сфабриковать собственную смерть?
Эрик медленно кивает, и я вспоминаю поведение Палмера на похоронах — которые на самом деле таковыми и не являлись. Сейчас-то я понимаю, что на скорбящего он совсем не походил, но тогда я отнесла его небрежность на сложные отношения с умершим.
— Поправь меня, если я ошибаюсь: это ведь Алекс сказал тебе, что я запостила фотографии блокнота?
— Именно так. Еще он сообщил, что удалил их.
А я-то думала, что у меня крыша поехала. Теперь мне ясно, что Алекс подобрал мой пароль — что было абсолютно несложно, поскольку мое простецкое кодовое слово оставалось неизменным еще со времен нашей с ним совместной работы, и он его знал. Полагаю, Палмер не удалил мой второй твит лишь потому, что в нем я выложила только фотографию обложки, да и наверняка ему не хотелось возбуждать у меня липшие подозрения. Как бы то ни было, сейчас этот вопрос первоочередным мне не представляется.
— Чего я только не делал, чтобы уничтожить даже малейшие свидетельства о «Клоуторне», — продолжает Эрик. — И вдруг всплывает этот чертов блокнот.
— Ты знал, что он попал к моему отцу?
— Догадывался. Алекс составил программу, извещавшую о появлении фамилии Хоган в государственной базе данных по скончавшимся. И как только ему стало известно о смерти Денниса, он вычислил его последнее место жительства. Вот только риелтор не впустил его в квартиру. Алексу удалось договориться об осмотре, но к тому времени ты уже забрала все вещи Денниса.
— И это Алекс вломился в мою квартиру в мое отсутствие?
— Нет, Терри Браун.
— Почему Терри?
— Потому что, в отличие от Алекса, у него имелись навыки взломщика. Терри сказал, что заглянул в каждую коробку и во все карманы, но записной книжки не нашел. Я и успокоился — решил, что у Денниса блокнота уже не было и что о вещице можно позабыть.
— Пока Алекс не увидел пост в Твиттере.
— Верно. К счастью, тогда я как раз вернулся в Англию, чтобы заняться кое-какими делами.
— Что значит вернулся?
— Я не живу в Великобритании, это было бы слишком рискованно. Я живу… Скажем так, в стране с более благоприятным климатом.
Что ж, данное обстоятельство объясняет загар Эрика. Но тоже отнюдь не возглавляет список необходимых мне фактов.
— Так это ты приказал спалить мою квартиру?
— Тебя несколько раз предупреждали, чтобы ты отдала блокнот. Поджог был лишь крайней мерой.
— И, конечно же, это ты инициировал мое отстранение от работы в «Дейли стандарт»?
— Я надеялся, что угроза остаться без работы удержит тебя от дальнейшего расследования. Господь свидетель, я перепробовал все, чтобы донести до тебя, во что ты ввязываешься. Даже велел Алексу предложить тебе работу, но ты все равно продолжала играть с огнем. Почему ты не могла просто угомониться?
— Это моя работа, играть с огнем.
— И бросать в него людей? — насупливается Эрик.
— Что-что?
— Терри Браун был хорошим другом. Он не заслуживал такой смерти.
Не веря своим ушам, я вспыливаю:
— Во-первых, если Терри Браун был таким хорошим другом, какого черта ты шантажировал его, чтобы он выполнял для тебя грязную работу?
— Ну, шантаж — это слишком громко сказано. Я просто дал понять Терри, что ему придется заняться тобой, а иначе нас всех разоблачат. Разумеется, ему не хотелось, чтобы его былые грешки стали достоянием гласности.
— Шантаж, угрозы… Называй это как хочешь, Эрик, но мы оба прекрасно знаем, что ты использовал имеющийся у тебя компромат, чтобы заставлять других заниматься грязной работой.
— Я всего лишь попросил старого друга оказать мне услугу, и теперь он мертв.
— Чушь, тебе не повесить его смерть на нас!
— Вы там были! — рявкает старик. — И не смей отрицать, Алекс рассказал мне.
Пускай роли это уже не играет, но Эрик только что подтвердил мои подозрения, что Палмер отслеживал меня по мобильнику.
— Да, мы там были, — соглашаюсь я. — Но убили его не мы. Терри нанял какого-то подростка-торчка — сначала ограбить меня, а потом сжечь мою квартиру. Мы вычислили этого паренька, и он рассказал, что твой хороший друг угрожал причинить вред его престарелой бабушке. Хочешь верь, хочешь нет, но юнец не впечатлился и застрелил Терри.
 
Эрик озадаченно нахмуривается. Судя по всему, он поспешил с выводами, прознав о смерти Терри.
— Погоди-ка… Жених Джини. Ты организовал наезд на него, потому что решил, что мы убили Терри? Ведь так ты ей сказал — око за око?
— Да… — бурчит он, сконфуженно ерзая в кресле. — Признаю, я не до конца разобрался в ситуации.
— Еще как не до конца!
— Алекс сообщил мне, что тебе помогает этот… мужчина, — хнычет старик, кивая на Клемента. — Вот я и решил, что это он застрелил Терри.
— Ты ошибся, и из-за этого я потеряла хорошую подругу.
— А я потерял крестника, Эмма, — огрызается Эрик. — Собственно, из-за «Клоуторна» я лишился всего, так что не думай, что мне удалось остаться безнаказанным.
Выражение его лица снова меняется: теперь оно подавленное, едва ли не раскаивающееся.
— И еще я потерял друга в тебе, — печально продолжает он. — Я всегда воспринимал тебя как дочь, которой у меня не было. Мне кажется, Алекс ревновал к нашим отношениям, хотя ни разу и не затрагивал эту тему.
— А я считала тебя отцом, которого у меня никогда не было. Да вот получается, о тебе я знала еще даже меньше, чем о своем настоящем отце.
— Я опасался, что ты раскроешь кое-какие его секреты. Должен сказать, больше всего я сожалею о произошедшем с Деннисом. Он был хорошим другом, пока…
Меня осеняет еще одна догадка, и эта-то уже сродни удару под дых.
— Черт! — ахаю я. — Так это был ты!
— Что я?
— Это ты подставил моего отца!
Эрик выпрямляется в кресле и смотрит мне в глаза.
— Нет, Эмма, я не подставлял его!
— А я тебе не верю! И я предупреждала, чем тебе грозит вранье! — Какое-то время я сверлю его взглядом, едва ли не задыхаясь. И потом срываюсь на крик: — Слушай меня внимательно! С меня хватит! Если не расскажешь, что произошло с моим отцом, я выйду отсюда и оставлю тебя один на один с Клементом и его ножом!
— Теперь это не имеет значения.
— Еще как имеет, черт побери! — продолжаю я бушевать. — Эрик, я хочу знать правду!
Над моими словами он размышляет слишком долго.
— Так, на хрен! — не выдерживаю я и поворачиваюсь к Клементу. — Делай с ним что хочешь. Как закончишь, выбросим его труп в море.
И с этим я встаю и направляюсь к двери.
— Подожди! Пожалуйста… Подожди! — мямлит Эрик. — Я только и думаю, что о тебе, Эмма! Как и сам «Клоуторн», кое-что из прошлого лучше не ворошить.
Клемент нависает над стариком:
— Слушай сюда, дядя. Я голоден, и все это до усрачки мне надоело. И у меня абсолютно нет желания задерживаться здесь дольше необходимого. Выкладывай, что ей нужно, или я прямо сейчас с этим покончу.
Эрик сникает.
— Хорошо, — тихо произносит он. — Но помни, мы заключили сделку. Как только ты все узнаешь, я ухожу.
— Что-то не припомню ничего такого, — отзываюсь я.
— Так ты хочешь знать или нет? Твой приятель не единственный, кому здесь надоело.
— Мне уже плевать. Просто выкладывай чертову правду.
Я снова усаживаюсь на стул, и старик делает судорожный вздох и начинает:
— Мы с Деннисом являлись членами предшественника «Клоуторна», и мы совместно решили, что клубу необходимо сменить курс. Твой отец был амбициозным человеком, и систему взаимообмена услугами он считал очень перспективной. Вот только наше предприятие обернулось отнюдь не таким, каким ему изначально представлялось.
— Ты имеешь в виду коррупцию?
— Не стал бы называть это коррупцией, но, в целом, да. Деннису все меньше нравилось, как формировался состав клуба, однако ко времени, когда ему это окончательно надоело, «Клоуторн» уже прочно утвердился как место для поисков… хм, скажем так, подходящих людей с творческим подходом к решению различных проблем.