Неравная игра

— Нет, не сдаться. Отступить.
— По мне, так один хрен.
— А что еще мы можем поделать? У нас больше никаких зацепок.
Ответом служит очередной стон.
— Знаете что, — продолжаю я, — почему бы после моей встречи с Алексом нам не устроить вечеринку? Я угощаю! Куча еды и море выпивки — что скажете?
— Я не в настроении, пупсик.
— Ох, да бросьте! Пожалуйста, позвольте мне отблагодарить вас за все, что вы сделали.
Я подсаживаюсь к великану на диван.
— Пускай мы и не отыскали Таллимана, — улыбаюсь я, — но зато я нашла друга, а это не так уж и мало.
Клемент смотрит на меня, и мне не совсем понятно выражение его лица.
— Ну так что? Ужин и выпивка?
Он обреченно вздыхает.
— А ты наденешь то красное платье?
— Будет сделано.
— Тогда ладно.
Великан выдавливает улыбку, но в глазах его веселья нет. Для человека, поначалу не горевшего желанием охотиться на Таллимана, он слишком уж печален и совершенно не испытывает облегчения.
Впрочем, пора бы уже и перестать удивляться. Логика и Клемент несовместимы.
  
24
 
В «Три подковы» мы приходим в четверть седьмого. Настроение Клемента, почти все это время провалявшегося на диване и слушавшего радиотрансляцию матча «Арсенала», как будто несколько улучшилось.
Заказываем напитки, Алекс пока не объявился. На переговоры с бывшим коллегой я отвожу не более часа, после чего под каким-нибудь предлогом распрощаюсь с ним, и мы с Клементом закажем еду и приступим к празднованию — или поминкам, это уж как посмотреть.
— У них тут есть бильярд? — интересуется великан.
— Вон там, — киваю я на дверь. — Будешь играть сам с собой?
— Не переживай, пупсик, найду кого-нибудь.
— Ладно. Я зайду за тобой, как закончу с Алексом.
Он кивает и удаляется в другой зал.
Усаживаюсь за барную стойку и от души прихлебываю вина. Алекс Палмер — живое воплощение занудства, и встречаться с ним трезвой я не собираюсь.
Мой бокал уже практически пустеет, когда меня окутывает облаком едкого аромата лосьона после бритья. Я оборачиваюсь.
— Привет, Эмма.
Алекс наклоняется и чмокает меня в щеку.
У меня мурашки по коже бегут, к тому же он осмелился переступить границу моего личного пространства. И теперь стоит и скалится как идиот. Окидываю его взглядом, и увиденное полностью отвечает моим ожиданиям: зауженная, даже чересчур, узорчатая рубашка, неуместные для его возраста джинсы, круглая физиономия в розовых пятнах после бритья. В некотором роде он напоминает мне мальчиков, с которыми я встречалась в школе — неизменно переигрывавших, но никогда от этого не выигрывавших.
— Привет, Алекс.
— Могу я угостить тебя новой порцией? — кивает он на мой бокал.
— Да, спасибо. Мерло.
Мужчина заказывает вино мне и «настоящий эль» себе. Название благородного британского напитка проходит мимо моих ушей, но наверняка какое-нибудь нелепое, вроде «Барсучья мошонка».
Получив напитки, я веду его к столику, где, надеюсь, нас не заметят. Да поможет Бог тому, кто примет Алекса за моего спутника жизни!
Встреча начинается с десятиминутного трепа о всякой ерунде. Потом Алекс приступает к пространному и в высшей степени нудному описанию своей карьеры после того, как наши профессиональные пути разошлись, и затем плавно переходит к повествованию о своей жизни в целом. Как и следовало ожидать, он по-прежнему холост, однако все еще надеется встретить «ту самую». Если он хоть сколько-то способен улавливать посылы, должен смекнуть, что в этом плане я из разряда «даже не пытайся».
— Ну а ты как? — соизволил он поинтересоваться, переведя дух после автобиографического монолога. — Как жизнь-то?
Если сказать ему правду, разговор затянется до бесконечности.
— Да вполне. Работа сумасшедшая, но мне нравится.
Улавливаю перемену в его взгляде.
— Ах да, прости — была сумасшедшей.
— Так что произошло, если не секрет?
— Не секрет, потому что виноватой я себя не считаю. Шесть месяцев назад мне запретили контактировать с одним потенциальным источником. На этой неделе я позвонила ему с совершенно безобидным вопросом, и эту оплошность сочли достаточной для моего отстранения.
 
— Жестко!
— Да уж.
— Что ж, «Дейли стандарт» теряет, я нахожу.
— Посмотрим, Алекс.
— Ты в своем репертуаре, Эмма, — посмеивается он. — Разыгрываешь из себя неприступность.
«Уж для тебя-то я точно неприступна, дружок».
— Просто оставляю за собой свободу выбора, — криво усмехаюсь я.
Теперь многословный монолог Алекса всецело посвящен предлагаемой должности и моему идеальному соответствию. Не могу не признать, в его изложении работа действительно представляется весьма привлекательной, а в моем положении выбирать не приходится. К тому же, если смотреть на вещи позитивно, более высокая зарплата позволила бы мне переселиться за город минимум на год раньше запланированного.
— Согласна, Алекс, звучит соблазнительно.
— И насколько соблазнительно?
— А есть какие-то подводные камни?
— Ты хочешь сказать, кроме работы со мной?
Он смеется собственной шутке, и мне приходится присоединиться к нему. Вот только он попал в самую точку.
— Рабочий день порой затягивается, — продолжает мужчина, — да начальство чересчур взыскательно, но с твоим-то опытом тебе нечего бояться.
— И мне выделят машину? И личный кабинет?
— Все так.
Я откидываюсь на спинку стула и впервые с начала встречи всерьез задумываюсь над перспективой завершения журналистской карьеры.
— Пока ты перевариваешь информацию, — мурлычет Алекс, — позволь мне снова тебя угостить.
Он отправляется к стойке, где присоединяется к прямо на глазах разрастающейся кучке клиентов, ожидающих обслуживания. Субботними вечерами желающих расслабиться неизменно больше обычного, а сегодня к тому же многие как будто решили начать пораньше.
Наконец-то избавленная от болтовни Алекса, я погружаюсь в размышления над предложением работы и одновременно над безумием минувшей недели. Возможно, пересечение первого и второго вовсе не случайно и мне действительно пора кое-что менять в жизни. Даже не принимая всерьез всю эту хрень о судьбе, счастливую своевременность подвернувшейся вакансии отрицать нельзя.
Пускай даже собственное отношение к такому совпадению мне до конца не понятно, кое-что я вдруг понимаю: мне отчаянно хочется покурить. Однако свою пачку я приговорила еще вчера вечером, так что придется стрельнуть сигаретку у Клемента.
Я уже собираюсь отправиться к бильярдным столам, как вдруг безошибочно различаю огромную фигуру своего компаньона у дальнего конца стойки, возле однорукого бандита. И он не один.
Женщина — стройная брюнетка с длинными волосами, в невероятно узких джинсах, пожалуй, на излете четвертого десятка — выглядит всецело увлеченной каким-то рассказом Клемента. Вот она убирает прядь с лица и улыбается великану. Тот снова что-то говорит, и женщина внезапно прыскает со смеху. Точнее, визгливо ржет. А потом кладет руку ему на плечо. И придвигается поближе.
— А вот и мерло, — возвещает Алекс и ставит передо мной большой бокал.
Он усаживается и потягивает эль. Как раз за его правым плечом мне видна рука брюнетки — по-прежнему на плече Клемента.
— Ты как? — осведомляется мой кавалер. — Задумалась о чем?
— А? Ах да. Все хорошо, спасибо.
Стряхиваю с себя транс и делаю глоток вина.
— Итак, Эмма. У тебя есть какие-нибудь вопросы или уточнения?
Я смотрю Алексу в глаза, однако искушение проследить за развитием событий за его плечом слишком велико. Не в силах удержаться, всего на секунду перевожу взгляд левее.
Ее рука теперь лежит у него на груди.
— Ну так? — напоминает о себе Алекс.
— Что? А, хм, нет. Полагаю, мне все ясно.
— Замечательно. Интересует ли тебя эта должность?
Снова бросаю взгляд. Она придвинулась к нему еще ближе!
— Я… Возможно, Алекс. Мне нужно немного подумать.