Егерь: Назад в СССР 3 (СИ)

— Почему нет? — улыбнулась мама. — Только в субботу, ладно? Я и отца захвачу.
— Договорились. Слушай, тут такое дело... только вы Серёжку не ругайте, ладно? Я уже с ним поговорил. Не мог он по-другому поступить.
Внимательно поглядывая на мамино лицо, я рассказал ей про Таню.
— Пусть она сегодня у вас переночует, ладно? С Олькой я договорился. А завтра я постараюсь всё уладить.
— Как? — нахмурилась мама.
— Есть один план, — улыбнулся я. — Только мне придётся сегодня уехать. А вот и Серёжка!
— Серёжка? — удивилась мама. — Откуда?
— Я попросил его в магазин сбегать за продуктами.
Мама только покачала головой.
— И что вы там накупили? Совсем взрослые стали, сами хозяйничаете.
— А то! — гордо ответил я.
— Ты наверх-то поднимешься? — спросила мама.
— Поднимусь. Мне ещё позвонить надо.
— В квартире я снял трубку и набрал номер черёмуховского сельсовета.
— Фёдор Игнатьевич! Добрый вечер! Это Синицын. Фёдор Игнатьевич, очень важное дело! Вы можете найти Павла и Алексея Дмитриевича? Да, Воронцова! Я приеду через...
Я взглянул на наручные часы.
— Да, через два часа. Мне очень надо с ними встретиться. Можно в сельсовете, или у меня дома. Спасибо, Фёдор Игнатьевич!
Я положил трубку. На кухне уже лилась из крана вода — мама мыла картошку, которую принёс Серёжка.
— Андрюша! — окликнула она меня. — Ты поужинать-то успеешь? Картошка быстро сварится, а колбасу я поджарю. Серёжка «Любительской» взял, с жиром — на бутерброды вы такую всё равно не едите.
— Какая была — такую и взял! — возмущённо фыркнул Серёжка.
В дверь позвонили.
— Андрюша, открой — это отец! — сказала мама.
Я повернул ребристое колёсико замка.
— Привет, батя! А у нас гости. Точнее, гостья. Ты уж не пугай её, пожалуйста!
Отец, ничего не понимая, смотрел на меня.
— Да проходи, сам всё поймёшь!
Стол мы перенесли в комнату к дивану, чтобы все могли поместиться. Пока расставляли табуретки, я успел шепнуть Тане:
— Ничего не бойся и не стесняйся. А завтра утром поезжай прямо в школу. Всё будет хорошо. Поняла?
— Поняла, — серьёзно кивнула Таня.
И я подумал, что у неё не было детства. Или детство кончилось так давно, что девочка успела его забыть.
— Сколько тебе лет?
— Пятнадцать. Позавчера исполнилось.
Вот тебе и раз!
* * *
Через час я выехал из города. На автозаправке возле Лисичек предъявил талон, который получил у Тимофеева, и залил в бак двадцать литров бензина.
Бензина тратилось много — охотобщество не могло снабжать меня в полном объёме. Выручил, как всегда, Георгий Петрович — он договорился с командиром соседней воинской части. Той самой, откуда приезжали солдаты строить охотничьи домики на озере.
Заправив машину, я неторопливо покатился по пустой дороге в сторону Киселёво. Наконец-то у меня было время обдумать всё, что произошло за день.
Если коротко — я предложил Георгию Петровичу сотрудничество. В одиночку, даже зная грядущие события, я мало, что мог. А вот вместе...
Вместе мы могли хоть как-то обезопасить наши семьи и близких от неминуемо грядущего краха. У генерала и Владимира Вениаминовича было куда больше возможностей, чем у меня. Да и головы у них соображали хорошо. Ведь не зря же они дослужились до своих постов.
А если так — то отчего бы не противостоять трудностям вместе?
Эта мысль пришла мне в голову не вчера. Я обдумывал её ещё с самого первого знакомства с Георгием Петровичем. Но тот инцидент с гипнозом чуть не заставил меня передумать.
Смешно! Я сам был почти готов рассказать всё. А когда сведения вытянули из меня против воли, случайно — разозлился и испугался. Всё-таки, человек — натура противоречивая.
Но, наблюдая за генералом, я убедился, что своё слово он держит. Ни Георгий Петрович, ни Владимир Вениаминович не пытались больше вызнать у меня хоть что-то о будущем. И когда я немного остыл — это стало последним решающим аргументом в их пользу.
Интересно, подумал я. А вдруг всё это — ловкий ход психотерапевта? Вероятно, именно он убедил Георгия Петровича, что давить на меня бесполезно. Возможно, Владимир Вениаминович понимал, что рано или поздно я буду вынужден открыться. И терпеливо дождался момента.
 
Ну, и пусть! Всё равно теперь я чувствовал себя увереннее. Теперь у меня было больше возможностей.
Я проехал засыпающее Киселёво и свернул на песчаную дорогу, которая вела в Черёмуховку. Ещё оставалось время, чтобы в деталях обдумать план на завтра.
— Рискованно!
Павел взъерошил светлые волосы. Он непринуждённо сидел на краю стола Фёдора Игнатьевича. Алексей Дмитриевич Воронцов устроился на стуле для посетителей, а сам председатель сидел за столом и неодобрительно косился на Павла. Точнее, на ту его часть, которую видел лучше всего.
— Паша! Ты мне стол сломаешь! Взгромоздился, как ворон на ветку! Ну-ка, давай — слезай!
Участковый встал со стола, сделал два шага к двери и обратно и снова повторил:
— Рискованно!
— Хорошо бы поговорить с директором школы, в которой учится девочка, — рассудительно заметил Алексей Дмитриевич. — Там десятилетка?
— В том-то и дело, что нет, — ответил я. — Восьмилетка. На следующий год надо либо поступать в училище, либо переводиться в другую школу.
— Ага!
Алексей Дмитриевич нахмурил лоб.
— Теоретически, можно предложить девочке перевестись к нам. Но как она будет добираться?
— Об этом рано говорить, Алексей Дмитриевич, — ответил я. — Девочку надо выручать уже сейчас. Иначе мать не даст ей спокойной жизни.
— Я не против, Андрей Иваныч! — улыбнулся Воронцов. — Хотя, план у вас, прямо скажу, авантюрный. С классной руководительницей разговаривать будем?
— Попробуем, — ответил я. — Вроде бы Таня отзывается о ней доброжелательно.
— Хорошо бы пригласить её с нами. Как представителя школы.
— Паша, а ты с мгинской милицией можешь договориться?
Я с надеждой посмотрел на участкового.
— Вряд ли, — с досадой ответил Павел. — Это уже не наш район, у них там своё начальство. Простого участкового никто и слушать не станет. А капитана я дёргать не хочу — он ещё после тех торговцев оружием в себя не пришёл.
Павел снова взъерошил волосы.
— Была — не была! Поедем сами, а там — как-нибудь выкрутимся! Во сколько старт?
— Мать Тани приходит с работы около шести часов вечера, — ответил я. — Вот к этому времени нам и надо успеть. Но поедем раньше, чтобы успеть переговорить с классной руководительницей Тани.
— Договорились!
— Алексей Дмитриевич, а вы сможете оставить школу? — спросил я Воронцова.
— А куда деваться? — с улыбкой ответил он. — Мы же к вечеру вернёмся?
— Обязательно, — пообещал я.
— Ну, вот и отлично!
* * *
Мга оказалась обычным рабочим посёлком. Несколько двух— и трёхэтажных домов возле станции, а в остальном — деревянная частная застройка. Плутая по улочкам, которые были неотличимы друг от друга, мы, наконец, выехали к школе.
— Кажется, здесь!
Я остановил машину. И сразу же увидел Таню.
Девочка стояла на крыльце школы вместе со светловолосой женщиной лет сорока. Женщина была одета в светлый болоньевый плащ.
— Валентина Михайловна, это Андрей, — сказала Таня.
Валентина Михайловна строго посмотрела на нас. Она чуть задержала взгляд на погонах Павла, потом переключилась на Алексея Дмитриевича. Брови учительницы чуть приподнялись.
— Здравствуйте! — официальным тоном сказала она.
— Здравствуйте, Валентина Михайловна! — улыбнулся ей Воронцов и чуть приподнял шляпу. — Я ваш коллега. Руковожу школой в Черёмуховке.
— Очень приятно, — вежливо ответила Валентина Михайловна. — Так что у вас за план?