Егерь: Назад в СССР 3 (СИ)

Владимир Вениаминович улыбнулся.
— Дело не в рассудительности, Жора. Просто Андрей — хороший человек, который не может спасаться сам, бросив в беде близких. Надвигающиеся перемены он воспринимает именно как катастрофу. И хочет защитить тех, кто ему так или иначе дорог. А мы с тобой попали в это число.
Владимир Вениаминович хлопнул ладонью по сиденью. Соскучившийся Жека воспринял хлопок, как сигнал. Он тут же запрыгнул к хозяину и попытался дотянуться мокрым языком до хозяйского носа.
— Пошёл прочь! — грозно пробасил Владимир Вениаминович, отпихивая пса.
Жека обиженно тявкнул и соскочил на пол.
Георгий Петрович рассеянно потянул из кармана пачку папирос. Вынул папиросу, сунул её в рот. Похлопал себя по карманам в поисках спичек. Потом опомнился, взглянул на друга и вынул папиросу изо рта.
— Да кури уже! — махнул рукой Владимир Вениаминович. — Окно откроем, проветрим.
В подтверждение своих слов он поднялся на ноги и дёрнул вверх створку длинной форточки, вдавив кнопки на ручках. В купе ворвался холодный октябрьский ветер. Ритмичный стук колёс стал громче, и даже покачивание вагона ощутилось отчётливо.
Привычным движением пальцев Георгий Петрович смял мундштук папиросы и закурил. В горле запершило — слишком много папирос он выкурил за последние сутки. Но дым успокоил, позволил соображать яснее.
— Да, Володя, ты был прав, когда сказал, что нам нужно только подождать, — кивнул генерал. — В который раз поражаюсь твоему умению читать людей.
— Это наука, — дёрнул плечом Владимир Вениаминович. — Точно такая же, как и все другие науки.
— Так что мы будем делать? — спросил Георгий Петрович.
— Помогать, — ответил психотерапевт. — По мере сил помогать Андрею и ждать. Собирать информацию. Играть не вслепую, а с полным пониманием ситуации.
В дверь купе властно постучали.
Владимир Вениаминович мгновенно обернулся на стук. Лицо его стало жёстким, настороженным.
Стук повторился.
Помедлив секунду, Беглов повернул ручку защёлки.
В коридоре стоял проводник.
— Что же вы делаете, товарищи? — укоризненно сказал он. — В купе курить не положено! Дым на весь вагон! Немедленно прекратите это, или...
Жека повернул голову и звонко тявкнул на проводника. Проводник запнулся, набирая в грудь воздуха.
Но тут Владимир Вениаминович достал из кармана красную книжечку удостоверения и махнул ею перед собой.
Лицо проводника побледнело, глаза расширились и дёрнулись в сторону, словно две пойманные мыши.
— Товарищ... э-э-э... товарищ... — забормотал он.
— Принесите, пожалуйста, чаю, — мягко сказал ему Владимир Вениаминович. — Только с сахаром. И пепельницу.
— Сейчас! — облегчённо выдохнул проводник, повернулся и исчез.
Через минуту он появился снова, держа в правой руке два гранёных стакана в алюминиевых подстаканниках. В стаканах плескался горячий чай.
Спросив взглядом разрешения, проводник вошёл в купе и поставил стаканы на стол. Достал из кармана металлическую пепельницу и поставил рядом.
— Что-нибудь ещё? — неживым голосом спросил он у Владимира Вениаминовича.
— Нет, спасибо, — строго нахмурил брови Беглов. — Очень вас прошу — не тревожьте нас до самого Ленинграда.
— Хорошо, конечно!
Проводник повернулся и вышел.
Владимир Вениаминович запер за ним дверь.
— Вот так вот, Жора, — криво улыбнулся он. — Боится нас народ. Боится и не любит. А знаешь, почему? Просто у этого засранца в служебном купе припрятано несколько бутылок водки, которые он продаёт пассажирам по тройной цене. Вот тебе и бизнес, о котором говорил Андрей Иваныч. Первые росточки, так сказать!
Он сел на своё место и посмотрел в окно.
— Кое-что нам нельзя делать категорически, Жора!
Генерал вопросительно поглядел на него.
— Светиться самим.
Владимир Вениаминович загнул толстый большой палец.
— Светить Андрея. Кому бы то ни было. И третье — давить на него.
Георгий Петрович согласно кивнул.
— Б...! — неожиданно выругался он. — В собственной стране придётся в Штирлица играть!
Генерал смял окурок папиросы. Хотел с досадой выбросить его в окно, но передумал и опустил в пепельницу.
 
— Посмотри на это с другой стороны, — улыбнулся Владимир Вениаминович. — Нам выпал уникальный шанс — знать будущее и иметь возможность подготовиться к нему. Андрей всё решил правильно. Если нельзя спасти страну — можно помочь хотя бы какому-то количеству людей. Собрать их вместе, объединить общими интересами. А потом — и общими задачами.
— Какая-то первобытная коммуна получается, — криво улыбнувшись, пошутил Георгий Петрович.
— Интересное сравнение, — кивнул Беглов. — Именно коммуна. Ну, так ведь и мы с тобой — коммунисты.
Владимир Вениаминович запрокинул назад крупную голову и гулко расхохотался.
А скорый поезд, мягко покачиваясь на стыках рельсов, всё ближе подъезжал к Ленинграду.
Бледный проводник в запертом на ключ служебном купе прятал на дно сумки с бельём бутылки «Московской» и пачки болгарских сигарет.
* * *
Я посмотрел вслед уходящему поезду. Железные круги буферов на заднем вагоне напомнили мне круглые любопытные глаза, а автосцепка между ними — угрожающе сжатый кулак.
Всё, обратного пути нет. Я рискнул довериться генералу и Владимиру Вениаминовичу, и теперь целиком завишу от них.
Утешает, что в случае провала их тоже не оставят на свободе. Мы окажемся в соседних лабораториях в качестве подопытных мышей. Слишком опасно наше знание.
Несмотря на эти мысли, я испытывал гигантское облегчение. Теперь не надо тащить этот груз одному и мучиться от невозможности что-то сделать. Со связями Георгия Петровича и Беглова всё становится намного проще.
Но Беглов! Вот жук!
— Вы согласитесь на новые сеансы гипноза Андрей Иванович? — как бы между делом спросил он. — Не подумайте, что я хочу нарушить своё слово. Но эти сеансы могут дать нам подробности, о которых вы забыли. А что, если они окажутся важными?
И когда я наотрез отказался, он сразу же отступил.
— Хорошо, конечно! И с той информацией, которая есть, мы можем горы свернуть!
Мы договорились всё хорошенько обдумать и встретиться через неделю в Черёмуховке — обсудить конкретный план действий.
В животе заурчало. Надо бы пообедать.
Я взглянул на часы на высокой вокзальной башне — без четверти три.
А поеду-ка я домой, к родителям! Отец и мама ещё на работе, но сестрёнка наверняка уже вернулась из школы. Да и Серёжка вот-вот придёт.
Я завёл машину и поехал в сторону дома.
— Андрей! Привет, братик!
Не успел я вылезти из-за руля, как сестрёнка бросилась мне на шею, болтая ногами.
— Я соскучилась! Прокатишь на машине? Серёжку катал, а меня — ни разу!
Олька обидчиво надула губы, а сама смотрела хитро, с прищуром.
— Давай, прокачу!
Я чмокнул сестру в нос и осторожно расцепил её руки, которые стиснули мою шею.
— Садись, поехали.
— Ух ты!
Олька мигом взобралась на переднее сиденье, с любопытством оглядела машину изнутри. Сморщила нос:
— Фу! Псиной воняет!
Я рассмеялся.
— Так это же охотничья машина! Извини, духами побрызгать забыл.
Я медленно тронул машину в сторону реки.
Олька искоса поглядывала на меня.
— А Серёжка девочку привёл! — громким шёпотом сообщила она.
От неожиданности я инстинктивно нажал на тормоз, и машина дёрнулась.
— Какую девочку?!
— Не знаю!
Сестра округлила глаза.
— Красивая такая. Серьёзная.
— Когда привёл? — спросил я.
— Утром. Мама с папой уже ушли, а я в школу собиралась. А Серёжка куда-то ушёл и вернулся с девочкой. Сказал, что она посидит у нас. Ой, смотри! Корабль!
По реке, в направлении шлюза медленно поднимался лесовоз. Смешная конструкция — вся палуба забита плотно увязанными штабелями брёвен, а на самой корме возвышается высокая надстройка. Наверное, не очень удобно смотреть вперёд через длинную палубу, да ещё и заваленную грузом.