Лишняя в этом доме

– Снимай футболку, – повторил Брен, но, прежде, чем я успела хотя бы осознать его фразу, которая в взвинченном сознании не укладывалась, ощутила, как он сам поддел низ моей футболки и резко потянул ее вверх. Сначала оголяя низ живота, а затем и пупок.
Голова вновь закружилась и я шумно задышала, а когда Брен снял с меня верх одежды, я тут же скрестила руки на груди, скрытой простеньким лифчиком. Пыталась закрыть свою обнаженность, которая мне казалась чрезмерной.
Я смотрела вниз. На собственные, сейчас подрагивающие руки, но взгляд Брена ощущала отлично. От него было впору сойти с ума.
– Обычно я предпочитаю ставить метку тут, – его ладонь легла на мою шею. – Но ты же хочешь все оставить втайне. Может?.. – он скользнул взглядом вниз, после чего положил ладонь на талию. – Сюда?
– Ты на многих омегах ставил метки? – спросила, не в состоянии сделать ни вдоха.
Он не ответил. Создавалось ощущение, что не собирался это делать. Молча смотрел на мою талию и ощутимо водил пальцем по небольшому участку кожи. Будто присматривая место, на котором намеревался поставить клеймо.
– Пожалуйста, ответь, – попросила на выдохе.
– Зачем?
– Хочу узнать тебя хотя бы немного лучше. На многих омегах были твои метки?
– Нет.
Я закрыла глаза. Сильно зажмурилась, не понимая, что испытывала в этот момент – облегчение или новый приток боли. Альфы укусом имели возможность поставить вечную метку, но в наше время ею почти никто не пользовался, ведь по сути, это означало до конца дней присвоение для себя только одной единственной омеги. Нерушимая и вечная связь. У нас же был век свободы. Конечно, желание найти ту единственную пару, все еще было на первом месте. Этого желали даже инстинкты. Но истинность стала редчайшим явлением, а меткой раз и навсегда связывать себя с кем-то, решались не многие. Слишком частыми были случаи, когда альфа и омега хотели развестись, но метка не позволяла.
Был еще один вид меток через укусы – временные. Правда, даже они делились на два типа. Одни ставились во время секса, но проходят они буквально за пару часов. Вторыми альфы помечают своих девушек и вот они держатся дольше – от недели до месяца.
Вечную метку Брен точно не ставил и отношений у него тоже не было. Разве что просто некоторые омеги задерживались рядом с ним немного подольше. Может, на неделю.
Получается, остается только один вид меток – те, которые ставят во время секса. Это нормально. Все же Брен альфа со своими потребностями, которые возрастали еще и за счет того, что звериное в нем преобладало. Вот только, я все равно против воли остро реагировала на мысли о том, что у него были другие омеги. Много.
Брен наклонился, так, что я на талии ощутила его горячее дыхание. Замерла и в тот же момент задрожала. Нервничала настолько сильно, что даже нормально соображать не могла и в тот же момент чувствовала, как по коже бежали искры.
Вот только, увидев, что его клыки стали уточку больше и острее, вздрогнула. Я слышала, что такое происходит, когда альфа собирается пометить, но лично видела впервые. Зрелище жуткое. Брен будто бы превращался в чудовище, но в тот же момент это завораживало, как ничто другое.
– А ты… раньше ставил такие метки? – нервно спросила, сжимаясь всем телом.
– Такие – нет.
И вновь мои чувства отдались острым противоречием. С одной стороны – будоражащий трепет. Быть хотя бы в чем-то первой для того, кого любишь – незабываемое ощущение. Оно ни с чем не сравнимо. Но, с другой стороны – мне стало страшно.
– Будет больно? Да? – прошептала пересохшими губами и уже в следующее мгновение судорожно вздохнула, содрогаясь всем телом.
Брендон провел языком по моей коже. Жадно. Будто собираясь сожрать. Я читала и об этом. Альфы таким образом подготавливают омегу к метке. Делают ее менее болезненной. Раньше я не понимала, как альфа, только проведя по коже языком, может снизить чувствительность. Как оказалось, я полностью ошибалась.
Чувствительность, наоборот, стала куда сильнее. Кожа в том месте вспыхнула и заколола жаром, который за считанные мгновения расплылся по телу. Добираясь до сознания, разорвал его в клочья, из-за чего я упустила тот момент, когда зубы Брена впились в мою кожу.
 
Зато, я отчетливо это ощутила.
Боли не было. Я почувствовала нечто совершенно иное. Будто безумие. Жар, сравнимый с лавой, в которой я тонула и плавилась. Задыхалась. Дрожала и шумно дышала, сама этого не понимая, пальцами сжимая ткань его футболки. На меня будто бы нахлынуло то, что я не могла выдержать. Слишком мощно. Нестерпимо сильно. Подчинение перед альфой и принятие статуса его самки.
Лишь когда ощущения немного отхлынули, я поняла, что Брендон ладонью сжал мое бедро и раздвинул мне ноги, между ними, второй ладонью упираясь в кровать. Мгновения во время которых он убирал зубы, длились вечность. Я чувствовала себя так, словно горела. Перед глазами плыло, но я отчетливо видела напряженность альфы. Его потемневшие глаза. Не знаю почему, но это вызвало во мне уколы страха. Мне почему-то показалось, что Брендон не в себе, из-за чего вот-вот произойдет нечто плохое.
Вот только, уже в следующее мгновение он отстранился, после чего вовсе встал с кровати.
Еще некоторое время я не могла пошевелиться. Даже дышала с трудом, отчетливо чувствуя жжение на том месте, где еще совсем недавно были его зубы.
Брендон открыл ящик письменного стола и достал оттуда пачку с сигаретами. Подкурил одну и открыл окно. Правило дома Диланов гласило – никакого курения в помещении.
Вот только, Брену всегда было плевать на правила.
– Я впервые увидела, как у альфы клыки становятся больше, – с трудом произнесла. Правда, не понимала, зачем это сделала. Возможно, потому, что хотела хотя бы, о чем-то поговорить с ним. В этот момент чувствовала себя до невозможности уязвимой, из-за чего нуждалась в этом. – Они еще долго будут такими?
Выдыхая дым, Брен приподнял уголок губ. Было похоже на оскал, но этим он показал мне свои зубы. То, что клыки уже становились меньше. Возвращались в обычное состояние.
Я посмотрела вниз. На метку. Она была похожа на алое пятно, которое продолжало гореть.
– Болит? – спросил он.
– Нет, – я качнула головой и, приподнявшись, потянулась за своей футболкой. Я все еще с трудом двигалась, но хотела как можно скорее прикрыться. – А как ты чувствуешь себя после метки? Тебе?.. Что тебе это дает?
– В омежьей школе вам про это не рассказывают? – по его голосу я не могла понять, действительно ли ему был интересен ответ, или Брендон спрашивал просто так и можно было не отвечать.
– Мы еще до этого не дошли. Так, что тебе дает метка? Мне интересно.
– Удовлетворение.
– А чем эта метка отличается от другого типа временных меток?
– Моего члена не было в тебе.
– А… – я вспыхнула и мой язык будто бы завязало узлом. Невольно я опустила взгляд и посмотрела на пол. – Только… этим?
– Я тебе учебник по изучению альф?
– Просто мне интересно. Для меня все это впервые. И… я не хочу изучать всех альф. Мне интересно узнать тебя.
Брендон сделал еще одну затяжку, после чего потушил сигарету.
– Эта метка дала спокойствие. Мне почти не хочется кому-нибудь разбить ебало.
В дверь постучали и я услышала голос Хораса:
– Брен, ты тут?
– Ты знаешь, что да, – альфа лениво посмотрел на дверь. Он и правда выглядел более спокойным, чем обычно. Я даже практически не ощущала от него опасности.
– Я еще не привык к твоему запаху в доме, – ручка дернулась и я испуганно замерла, но дверь так и не открылась. – Ты запер дверь?
– Чего ты хочешь?
– Не откроешь мне?
– Я занят.
– Мы собираемся в клуб. Идешь с нами?
– Нет.
– Гонишь? Я тебя по запаху не могу найти потому, что от тебя несет яростью и она распространилась по всему дому. Тебе омега срочно нужна.
– Свали. Я сам с этим разберусь.
– Значит, не идешь с нами в клуб?
– Нет.
– Вечером Алес устраивает для нас ужин на террасе. Сказала, что сама что-то приготовит. Ты будешь?