На грани возможного (ЛП)

К счастью, огонь не велся непосредственно по школе. «Черный ястреб», казалось, сосредоточился в другом месте. Пока что.
Ханна сдерживала дрожь.
Промозглый затхлый воздух проникал в ее ноздри. Бетонные стены давили на нее, решетчатые трубы змеились по потолку уродливо и громоздко.
Двести пятьдесят человек толпились в убежище под средней школой. Их лица выглядели изможденными, осунувшимися. Тихий плач, бормотание и шевеление тел отдавались глухим эхом.
Комнату заполняли раскладушки, походные стулья и спальные мешки. Металлические полки с припасами — едой, водой и одеялами — выстроились вдоль одной стены.
Дюжина импровизированных ведер для туалета стояли в углу, где Ли повесил несколько занавесок для уединения. В воздухе стоял смрад человеческих экскрементов.
Воспоминания о своей темнице нахлынули на Ханну, но она их отогнала. Когда-то клаустрофобия подземного убежища вызвала бы спираль паники и ужаса.
Но не в этот раз. Впереди слишком много работы. Слишком много людей, которым она нужна.
Беспокойство за Лиама грозило ее опустошить. Он все еще оставался там с Бишопом, Рейносо, Перес и другими воинами, защищавшими Фолл-Крик.
Насколько она слышала, они с Бишопом отправились за «Черным Ястребом». Давид против Голиафа.
Ей ничего не оставалось делать, кроме как молиться, поэтому она вознесла молитву о безопасности Лиама, пока ходила среди ошеломленных, испуганных горожан, предлагая одеяла и воду.
Эвелин и Ли ухаживали за ранеными. Несколько человек получили серьезные травмы в давке. У некоторых ранения от рикошета и осколков. Те, в кого попали 70-мм ракеты, не добрались до убежища.
С болью она подумала о Молли. Горе ворочалось на задворках ее сознания, но она не могла его впустить. Скорбь придет позже. Сейчас Ханна нужна другим людям.
Она поискала Квинн. Та сидела в дальнем углу, накинув на плечи одеяло. Она оцепенело смотрела на свои руки, сложенные на коленях, опустив голову, несчастная и убитая горем.
Джонас принес ее винтовку; оружие лежало у ее ног, покрытое грязью и пылью. Юноша сидел на соседней койке, близко, но не слишком, сцепив руки на коленях. Он не спускал глаз с Квинн с тех пор, как они пришли.
Ханна подошла к Квинн и опустилась перед ней на колени на твердый бетонный пол. Квинн едва заметила ее присутствие.
Она взяла слабые руки Квинн в свои и сжала.
— Мне так жаль, милая.
Ни в одном языке не найдется достаточно слов, чтобы выразить огромность потери, которую пережили все они, но особенно Квинн. Квинн, которая менее чем за четыре месяца потеряла мать, дедушку и бабушку. И Ноа. Его она тоже потеряла.
Ханна пристально посмотрела в ее страдающее, потерянное лицо.
— Ты не одна. Мы здесь, и мы никуда не уйдем. Ты понимаешь?
Квинн слегка дернула подбородком. Слезы текли по ее испачканным сажей щекам.
Сердце Ханны разрывалось от сострадания. Она перебралась на койку и обняла ее. Негнущейся рукой она массировала спину Квинн. Сама того не осознавая, Ханна напевала «Blackbird» в растрепанные волосы Квинн.
Квинн позволила прижать себя к груди. Ее плечи дрожали, когда она плакала.
Они молчали. Больше не хотелось ничего говорить. Ханна держала Квинн, пока ее рыдания не стихли.
Она осторожно подоткнула одеяло под ее дрожащую фигуру.
— Отдыхай. Тебе нужно отдохнуть.
Ханне не хотелось оставлять Квинн, но нужно еще сделать слишком много работы. Она взглянула на Джонаса, который молча кивнул, уже предвидя ее вопрос.
Он останется с Квинн. Он присмотрит за ней.
Прежде чем заняться чем-то еще, Ханна проверила Шарлотту и Майло.
Тревис занялся детьми, разлученными с родителями. Большинство из них ошеломленно смотрели в пустоту или погрузились в сон. Некоторые были бодры и внимательны. Джоуи, маленький мальчик, которого помогла спасти Квинн, спал на коленях у старшего брата.
В нескольких футах от них Майло играл с Шарлоттой на раскладушке, покачивая ее на коленях. Несколько детей корчили глупые рожицы, пытаясь ее рассмешить.
Призрак не отходил от Майло больше чем на несколько футов. Он обнюхивал лица детей, спокойный и терпеливый, когда они гладили его по голове и ласкали шелковистые уши.
 
Она сморгнула внезапную влагу с глаз. В ее груди что-то отпустило. Казалось, пес знал, где он ей больше всего нужен.
Поскольку ее дети находились в безопасности, Ханна занялась утешением тех, кто в этом нуждался.
— Вот, держи. — Ханна протянула Стейси Грисон многоразовую бутылку стерилизованной воды и чистое сложенное одеяло.
Владелица парикмахерского салона лежала на раскладушке, придвинутой к стене. Она смотрела на Ханну пустым взглядом.
— Могу я чем-нибудь тебе помочь? — спросила Ханна.
— Мой сын, — ответила она. — Мы разлучились. Я не могу найти его…
Ханна ободряюще ей улыбнулась.
— Мы составляем список выживших. Не забывай, что есть еще бомбоубежище в средней школе и в мэрии. И те, кто спрятался в подвалах. Как только мы узнаем больше, я сообщу тебе. Обещаю.
Стейси прижала одеяло к груди.
— Спасибо. За все.
Ханна сама испытывала потрясение. Опустошенная, убитая горем, преследуемая тревогой за Лиама и Бишопа. Но она не желала поддаваться эмоциям.
Она нужна своей семье и друзьям. Она нужна всем этим людям. Она сделает все, что в ее силах, чтобы помочь им, успокоить и поддержать их дух.
Как лидер, она несла ответственность.
И Ханна никогда в своей жизни не уклонялась от ответственности.
Она переходила к следующей травмированной жертве, и к следующей, предлагая слова утешения и ободрения.
Удивительно, как мало нужно для того, чтобы облегчить больное сердце: улыбка, доброе слово, нежное прикосновение. А также удовлетворение их физических потребностей — одеяло для тепла, немного еды, немного воды.
Стрельба возле школы стихла. Постепенно страх, пронизывающий убежище, уменьшился до слабого гула тревоги. В комнате чувствовалось напряжение, но было тихо, все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.
После того, как закончились одеяла и вода, Ханна прошла через всю комнату к Дейву и Аннет, прижавшимся к дверям бомбоубежища.
Оба покачивались на ногах, совершенно обессиленные.
От волнения у Ханны перехватило дыхание.
— Есть новости от Лиама?
— Пару минут назад я поднялся наверх, чтобы улучшить радиоприем, — сообщил Дейв. — Эти сумасшедшие сорвиголовы сделали это. Они подбили этот чертов вертолет.
— О, слава богу, — облегченно проговорила Аннет.
Облегчение захлестнуло Ханну, ноги ослабли. Она закрыла глаза и медленно выдохнула, сбрасывая напряжение, сковывающее внутренности.
Лиам в безопасности. Бишоп в безопасности. Они справились.
— Я сделаю объявление через минуту, — сказал Дейв. — Нам нужно остаться здесь еще на некоторое время. Группы реагирования зачищают город, прежде чем дать добро.
Ханна вздрогнула и обняла себя руками.
— Все еще трудно поверить, что они открыли огонь по своим гражданам, даже после того, как я видела это своими глазами.
— Они навесили на нас ярлык террористов. Никаких доказательств не требуется.
— Скольких мы потеряли? — спросила Аннет.
— Слишком многих. — Глаза Дейва потемнели от горя. — По крайней мере, десять, включая Молли.
Если бы Лиам не поднял тревогу, дав им почти пять драгоценных минут преимущества, сколько еще людей могло бы погибнуть?
Ужас проникал внутрь, глубоко в ее кости. Отчаяние отравляло. Ханна не хотела поддаваться ему. Она отказывалась.
Она будет цепляться за надежду до последнего вздоха.
Дейв вздохнул, страдание проступило на его лице.
— Мы не узнаем больше, пока не сможем выбраться и оценить ущерб. Но я получил сообщение, что по крайней мере один удар пришелся на подстанцию в «Винтер Хейвен». В этом здании находилась самая важная защищенная электроника.
— Что это значит? — спросила Аннет.
— Подстанция соединяет солнечные панели в сообществе. Без нее солнечные панели не будут работать. Возможно, мы потеряли «Винтер Хейвен».