Twix (СИ)

— Я не хочу на вечеринку, — не вру, потому что правда не хочу. Настроение не для вечеринки как-то. Хочется есть мандаринки и смотреть фильмы в темноте.
— Ну, тогда фильм посмотрим, — говорит Дима, подходя к машине на парковке. Открывает дверь, усаживает меня на пассажирское, наклоняется близко и шепчет: — мандаринок заехать купить?
И это заставляет моих полудохлых бабочек в животе оживать и летать по кругу причудливым танцем. Потому что так попадать в мои желания — дорогого стоит.
Киваю и закусываю губы, чтобы не расплыться в улыбке. Хотя предательница так и норовит вырваться наружу и спалить Диме все мои эмоции.
По-хорошему бы послать его куда подальше за все эмоциональные качели, но… Не могу. Сердце не может, душа к нему тянется, и даже если завтра он снова уйдет к какой-нибудь горячо любимой бывшей, то хотя бы сегодня я буду счастлива.
Все же совершают ошибки, правильно? Андрей стал моей ошибкой дважды. Я дважды в нем ошибалась, набивала шишки, и в итоге полюбила его как человека, как друга.
Дима… Дима до сих пор моя ошибка. Но я человек, а не робот. Я хочу совершать эти ошибки.
Мы едем молча, из колонок тихонько играет музыка, но слов песен я не слышу: мысли звучат гораздо громче. Дима заезжает в магазин, а я сижу и покорно жду его в машине, барабаня пальцами по коленкам от скуки.
— Чего ты там накупил? — хохочу, когда он ставит на заднее сиденье целый пакет.
— Мандаринки, попкорн, чипсы, и немного сладостей. Устроим ночь кино? Еды нужно будет много.
— Я могла бы что-нибудь приготовить…
— Приготовим, — он кивает и выезжает с парковки, а я вдруг засматриваюсь, впервые видя его таким сосредоточенным, — а шоколадки тогда на другой раз оставим, не проблема вообще.
— Ладно, — выдыхаю и снова улетаю в свои мысли, думая ни о чем и обо всем сразу. Пишу Аньке смс-ку, что на вечеринку не приеду, и Андрею отправляю то же самое, потому что по факту поход на тусовку я обещала ему одному. Но Дима снова резко ворвался в мою жизнь, совершенно спокойно перевернув в ней все с ног на голову.
И я снова не против.
Мы приезжаем домой и с порога меня охватывает какая-то непонятная паника: он, черт возьми, открывает дверь моей квартиры своим ключом.
Это выглядит бесконечно странно, но жутко правильно. И действительно жутко, потому что какого хрена моё сердце стучит с бешеной скоростью при виде этой картины?
Быть влюбленной дурой так сложно…
Ещё пару месяцев назад я была точно уверена, что по уши влюблена в Андрея. Никого не замечала кроме него, хотела сутками напролет любоваться им, надеялась на свадьбу, семь детей, долгую жизнь и всё такое.
Сейчас я бесповоротно влюблена в Диму, и понимаю, что то, что я чувствовала к Андрею любовью точно назвать нельзя было. Самообман, симпатия — не больше.
С Димой мне не хочется пышной свадьбы и толпы детей. По крайней мере сейчас. Мне хочется обнимать его с утра до вечера. Сбежать с ним на край света, танцевать под дождем и жить так, как эта жизнь будет позволять. Мне хочется полюбить этот его идиотский пирсинг, выучить все его татуировки и психовать, когда он решит подстричься почти под ноль. Вот, чего мне хочется…
— Цыпленок, пожалуйста, прекрати думать, мне одиноко, — Дима щелкает меня по носу и я вздрагиваю. Так сильно ушла в свои мысли, что не заметила, когда дотопала до кухни. Дима даже кофе успел сделать, поставил его передо мной и сам сел напротив, складывая руки под подбородком. — О чем ты думаешь?
— Как будто не о чем, — фыркаю.
— Есть о чем. Давай поговорим? Выскажись, цыплёнок, легче же станет.
Выдыхаю. А станет ли? И нужно ли вообще что-то высказывать? А вдруг скандал? А с другой стороны: есть за что скандалить.
— Я не знаю, что говорить, Дим. Слишком много тем, которые стоило бы обсудить.
— Понимаю, — он кивает и делает глоток кофе, на секунду прикрывая глаза. Красивый, сволочь. — Давай самую острую?
— Ты сказал, что общался со мной только из-за схожести с этой…
— Стой! — он неожиданно резко перебивает меня и я даже дёргаюсь, чуть не пролив на себя кофе. Ожогов мне только не хватало. — Стой, не продолжай. Был придурком, был и есть, и сказать такое мог только потому что мозгов не хватало. Это самое тупое, что я мог сделать. Не буду говорить, что было влияние кого-то или чего-то, скажу просто, что я идиот. Вы разные, Кать. Абсолютно. Ты вообще ни на кого не похожа. Именно поэтому ты и цепляешь. Они все одинаковые до смеха, а ты другая. Настоящая, искренняя, странная, смешная, вредная. А на фамилию забей, если так сильно бесит, что похожа, то мою забирай, мне не жалко.
 
Я честно хотела что-то ответить на его выпад, но на последней фразе вообще забыла, где я нахожусь и кто я такая. Почему он уже второй раз делает какие-то странные намеки?..
— Допустим, — прочищаю горло и пытаюсь собраться из лужи обратно в человека. Как бы сильно не хотелось прыгнуть ему на руки — нельзя. Слишком много камней между нами, надо разобрать, чтобы дальше общаться. — Тогда… Тогда скажи мне, почему ты так себя вел? Даже до появления Маши. То целуешь, то убегаешь, говоря, что мы просто друзья. То так легко забываешь меня из-за другой, как будто мы совершенно чужие друг другу. Я не понимаю, Дим. Как мне знать, что завтра ты не уйдешь снова? Что у тебя в голове?
— Ты в голове, Кать, — он усмехается, но как-то немного грустно. Меня снова относит воспоминаниями к ночи, где мы сидели абсолютно так же, но я была уверена, что прощаюсь с ним. Сейчас же… Я уже нифига ни в чем не уверена. — Оттого и дурил так.
— Вообще не аргумент.
— Аргумент ещё какой! Цыпленок, ну посмотри на меня раньше. Каким я был? Тусовался, прогуливал пары, ничего не ценил и был обычным…
— Бабником, — дополняю его, стервозно приподняв бровь. По крайней мере надеюсь, что стервозно. — Был жутким бабником.
— Не таким уж и жутким, — он закатывает глаза, и я хохочу. Ну-ну… — Но допустим. Да. И бабником. Жил себе не тужил, а тут ты появилась. Такой невинный цыплёнок, который отчаянно и бесповоротно влюблен в моего брата. И я врезался в тебя сразу же, понимаешь? Защитить, помочь как-то, мандаринками твоими любимыми накормить, даже ключ сделать, чтобы в случае чего рядом быть. Я не привык так, Кать, понимаешь? Как повернулся на тебе. Не скажу, что мне это не нравилось, я банально испугался. Потому что все с ног на голову, и хер знает, хорошо оно, или плохо, потому что первый раз такое вообще.
Я… Я не знаю, что ответить. Просто смотрю на него и вижу, как он сам ломается от этих слов и душу все шире и шире открывает, обнажая все раны. Мол, на, Кать, смотри, я тоже человек, вообще-то, со своими страхами, тараканами в голове и попытками измениться.
Не только он мой мир перевернул, но и я его тоже. И по глазам вижу, что не врёт ведь, потому что таким искренним взглядом он смотрел на меня всего несколько раз. И два раза мы чуть не занялись сексом, вовремя успели остановиться. И действительно вовремя. Потому что если бы он после этого ушел к Маше, я бы вряд ли смогла это пережить.
И это доверие… То, что он открылся мне, то, что рассказал правду, оно такие новые эмоции дарит, что даже не знаю, как их описать.
Но становится тихо. И спокойно.
В голове не гудит, а сердце успокаивается в ритме.
Кажется, эти слова — то, что мне было нужно.
— Ладно, последний вопрос, хорошо? — он кивает, а я собираюсь с мыслями, хрен знает вообще зачем желая спросить. — Ты Машу любил? Не в школе. Сейчас вот, когда она притащилась сюда. Были чувства?
Смотрю в его глаза, замечая в них привычную теплоту, и улыбаюсь, понимая, что не боюсь ответа. Честно говоря, мне даже все равно, что он скажет. Я достаточно услышала, чтобы успокоить свое сердце.
— Не-а, — он медленно качает головой и чуть склоняет ее на бок, глядя мне прямо в глаза. — Тебя любил, Кать. И, походу, уже давно.
  
Глава 21
 
Дима
Много ли человеку нужно для счастья?