Подьячий Разбойного приказа (СИ)
А мне что теперь делать?!!!
Глава 12
Огненное Слово…
Нет.
Огненное Слово…
Нет.
Огненное Слово…
Когда-нибудь оно мне непременно сдастся. Ну простое же! Или все дело в том, что я не могу сосредоточиться, и меня одолевают мысли? На тему «Что делать?» и… нет, не «Кто виноват?». Кто виноват — и так понятно, один не в меру любопытный подьячий, полезший в дом и обнаруживший мертвого начальника и почти мертвого вора, утащившего у бояр какой-то очень ценный венец. После того, как я переступил порог того дома — выхода у меня уже не было.
Никакого.
Вернее — приемлемого для меня. Как говорится, нет безвыходных ситуаций, есть ситуации, выход из которых вам не нравится.
Отдать венец Дашкову? Ага, и получить пожизненную благодарность. Дней на пять, а то и на целую неделю. А там — закончилась жизнь, закончилась и благодарность. Викентий? Кто такой Викентий? Не знаем такого. Потому что это явно какое-то секретное дело и меня грохнут просто для того, чтобы я случайно кому чего не сболтнул. Или попытаются стереть память… нет, скорее всего, все же убьют. Не станут рисковать тем, что их противники смогут вернуть мне память. И это еще Дашков не знает, что на меня боярская магия не действует. Иначе — точно убьет, без вариантов.
Огненное Слово…
Отдать венец Морозовым? Все то же самое, только пожизненная благодарность продлиться еще меньше. Это вор Заморский для них — верный человек, холоп, а я — так, случайная личность. Из меня даже холопа делать смысла нет, никакими ценными талантами я не обладаю. Убить проще.
Огненное Слово…
Не отдавать никому? А мне он зачем? Даже если предположить, что Заморский перед смертью не бредил и венец — и вправду Источник… Ага, объявить себя основателем нового боярского рода. Викентий Тимофеевич Придурошный. Мангазейские бояре и городом владели и верные люди у них были, и золото-серебро сибирское, и пути торговые… И все равно их всех перебили, Источник отняли, на этом их род и закончился. А со мной и воевать не надо — пинка дадут, и венец отберут.
Огненное Слово…
Вообще сделать вид, что я ничего про венец не знаю, пусть лежит себе под камнем в Сокольниках? Так все заинтересованные личности сейчас Москву обыскивают, малейший след венца ищут. Рано или поздно выйдут на Анфису, потом спросят соседей, кто в дом приходил… Подьячий? Какой подьячий? Ах, в зеленом кафтане… Из Разбойного приказа, значит… А выглядел как? Ах, молодой, чернявый, красивый? Викешка, иди-ка сюда… И все сведется к вариантам «Дашков» или «Морозов», смотря кто первым меня найдет. Только благодарности не будет, поэтому и проживу я меньше.
Огненное Слово…
Да и нехорошо как-то. Сбежал я из дома свистулечницу, бросил в нем два мертвых тела. А одно из них, между прочим, мой учитель и начальник, начальник и учитель. Нехорошо как-то его просто так оставлять. Да и надолго его не оставишь — скоро Анфиса домой вернется, а тут такой подарок посреди дома. Рванет прямиком к нам, в Разбойный Приказ, о произошедшем узнает Дашков… Опрос свидетелей — выходят на меня. Куда не кинь, всюду клин.
Огненное Слово…
Ах ты ж…!!!
Сработало! Получилось! Вот только, так как я сосредоточился на кончиках пальцев, именно на них огонь и вспыхнул. Больно же, черт возьми!
— Не чертыхайся, — к моему столу подошла Анастасия, неодобрительно качнула кокошником, осуждающе сверкнула очками, — Накличешь, не отвяжется.
И правда, стоит все же завязывать. Это в моем прежнем мире «черт» и производные от него — безобидные ругательства, за которые даже детей ругать не станут (да и то только в России, в США, например, чертыхания — гораздо более грубые выражения, чем мат на сексуальную тем). А здесь, где за Гранью прячутся силы, которые не стоит упоминать лишний раз…
— Не буду больше, — серьезно сказал я, — Я тебе подарок принес.
С этими словами я достал небольшой холщовый мешок и положил на стол.
— Пряники? — Анастасия даже чуть растерялась.
— Да. Медовые.
— А за что?
— За то, что подсказала, где краденое сукно искать. И за то, что ты… хорошая… и красивая…
Я что, это вслух сказал?!
Девушка залилась краской, даже, кажется, алые отсветы на бумаге отразились. Или это от моих ушей? Судя по ощущениям, они горят, как лампочки.
— Ты… — Анастасия оглянулась, но немногочисленным подьячим было не до нас, каждый за своим столом занимался своими делами, — А зачем ты пальцы жжешь?
— Огненное Слово выучил, — с облегчением ушел я от смущающей темы пряников и красоты.
— Молодец, — серьезно посмотрела она на меня.
— Теперь я их семь знаю, — похвастался я. Правда, тема Слов и обсуждение их здесь считается чем-то слишком личным, поинтересоваться, сколько человек знает Слов — как в нашем мире спросить про цвет нижнего белья, но… Вот как-то захотелось мне распустить павлиний хвост перед Настей.
Кажется, зря…
Отреагировала она как-то неестественно: сначала улыбнулась, мол, я оценила шутку, потом, когда она поняла, что я не шучу — явственно побледнела. Быстро оглянулась вправо-влево и поддела ко мне, прижавшись упругим бедром. Зря, ой, зря — у меня приличная часть крови от мозга отхлынула.
Посмотрела на меня и задала неожиданный и странный вопрос:
— Викентий, а ты в браке родился?
— Как это? — не понял я. Кровь-то отхлынула.
— Когда ты родился — твои отец и мать женаты были?
На что это она намекает? И к чему вообще спросила?!
— Конечно, — по крайней мере, имеющаяся у меня память Викентия ничего про его незаконнорожденность не говорила. Его мама за его отцом точно замужем была.
— А они из каких родов? — продолжила внезапный допрос Настя.
— Да из каких родов? Отец — губный староста во Пскове, мама — из купцов, откуда-то с севера. Но она давно умерла, я ее и не знал почти.
Тут мы с Викентием оба оказались отцовскими сыновьями. Только моя мама пять лет назад умерла, а его — больше десяти.
Настя задумчиво посмотрела на меня, побарабанила пальцами по столу, опять посмотрела…
— Никогда и никому не говори, сколько Слов ты знаешь, — наконец, решительно произнесла она и встала. Пряники забрала.
— Почему? — вопрос прозвучал жалко. Она что-то знает, а я вообще не в курсе и сижу, как троечник перед училкой.
Настя опять быстро оглянулась:
— Знаешь, где я живу?
— Знаю…
В Китай-Городе, на берегу Неглинки, сразу за Пушечным двором. Там у ее мамы-вдовы — домик.
— Приходи ко мне в гости — объясню, что к чему. И…
Она наклонилась к моему уху и жарко прошептала:
— За пряники… благодарность моя будет…
Если бы мы были в аниме — у меня бы сейчас кровь носом хлынула. Она же не… не ЭТО имеет в виду, правда?!
* * *Всем хороши Торговые ряды, что хочешь можно купить, от испанского клинка, до китайского чая. Вот только с одеждой неприметных расцветок — проблемы. Не любят на Руси тусклых и темных цветов, всем подавай яркое, зеленое, голубое, красное, желтое, всех оттенков и узоров.
Нет, если вы в лес просто грибы пособирать пошли — яркая одежда самое то. Камуфляж тут ни к чему, грибы вас не заметят и не разбегутся, поверьте. А вот если вы, не дай бог, сломаете ногу или потеряете сознание — те, кто захочет вас спасти, не найдут вас даже если пройдут в двух шагах.
Но я, в данном случае, в лес не по грибы собрался, по более серьезным вопросам. И мне совершенно ни к чему, чтобы меня заметили за три версты.
Чтоб такое выбрать, понеприметнее…
Я поймал себя на том, что на полном серьезе присматриваюсь к глухо-черному кафтану, из тех, что носят священники. Здесь они рясы, всегда напоминавшие мне мантии волшебников, не носили, разве что во время богослужений набрасывали золоченые ризы. Заметят меня в таком в лесу или нет…? Я понял, что уже представляю себе длинный кафтан камуфляжной расцветки, как самый идеальный вариант.