Подарок на совершеннолетие (СИ)

— И это твой подарок, — не без разочарования тяну я, — полет на одном из этих самолетов? Вот, значит, о каких крыльях ты говорила…
— Разочарован?
— Ну, я даже не знаю…
— Да ладно, Алекс скажи прямо, — поддевает меня Эстер, — ты не этого ожидал, не так ли?
— Не этого, — признаюсь честно, хотя рядом с Эстер мне все равно, чем заниматься: мы могли бы даже выводить черной гуашью китайские иероглифы, я и тогда был бы счастлив.
Но она продолжает улыбаться, увлекая меня в сторону одноэтажного строения, на котором большими буквами значится название «Парашютный клуб» — и у меня округляются глаза.
— Ты ведь не думаешь, что я…
— Думаю, именно об этом я и думаю, — Эстер даже подпрыгивает от нетерпения. — Поверь, это лучше, чем секс! — доверительно сообщает она, вызывая яркий румянец на моих щеках.
Мне так и хочется отозваться ответным «для этого надо знать, с чем сравнивать», но я молчу, а Эстер, словно прочитав мои мысли, добавляет: — Однажды у тебя будет с чем сравнивать, и тогда ты поймешь, что я была права.
— Так ты уже делала это? — решаюсь уточнить я и только секундой позже понимаю, насколько двусмысленно это прозвучало. Вот и Эстер прикусывает губу и вопрошает:
— Что именно ты имеешь в виду: прыжки с парашютом или занятия любовью?
Мне бы провалиться сквозь землю, но я только прокашливаюсь и отвечаю:
— Вообще-то первое: ты уже прыгала с парашютом?
Девушка продолжает улыбаться.
— Дважды. И, поверь, это того стоило!
Я все еще не могу поверить, что она действительно привезла меня в парашютный клуб, в голове настоящее светопреставление… Может, это какой-то розыгрыш?
— Эстер, я вообще-то не умею ходить, — решаюсь напомнить на всякий случай. Вдруг она ненароком забыла об этом…
Но та продолжает улыбаться.
— В воздухе тебе ноги не понадобятся! — парирует она в ту же секунду. — А вот парящей в вышине бабочкой ты себя точно почувствуешь… — Обнимает меня за шею и заглядывает прямо в глаза: — Хочешь испытать минуту полнейшей свободы? Ты никогда этого не забудешь. Обещаю.
— Я вообще-то боюсь высоты, — решаюсь признаться честно.
— Значит, тем более стоит прыгать, — отвечает Эстер, — переборенный страх — половина победы. — А потом шепотом добавляет: — Скажу по секрету: первый раз не так страшен, как второй… В первый раз ты еще не знаешь, чего тебе ждать…
— Спасибо, успокоила, — делаю страшные глаза.
Она лишь продолжает улыбаться.
— Пойдем, нас уже ждут.
— Слушай, так ты не шутишь?
— Конечно, нет, глупыш, — отзывается со снисходительной полуулыбкой. — Сегодня ты научишься дышать полной грудью… и тебе это понравится. Пойдем же скорее!
В одной из комнат парашютного клуба нам с Эстер проводят предполетный инструктаж и выдают парашютные комбинезоны. Кажется, парней-инструкторов нисколько не смущает наличие моей инвалидности: либо у них железная выдержка, либо их предупредили заранее… И, конечно же, второе предположение единственно верное. Просто от столь быстрого развития событий у меня голова туго соображает…
И гулко ухает сердце — все еще не верю, что это происходит на самом деле.
Я действительно боюсь высоты, и паника, засевшая где-то в районе диафрагмы, стискивает грудь стальным кольцом… Едва удается дышать, и я, пытаясь не выказать себя трусом, сосредотачиваюсь на специальной подвесной системе, который впоследствии буду крепиться к тандем-мастеру: на мне подтягивают несколько разномастных ремней — и вот мы готовы грузиться на самолет.
— Все будет хорошо, Алекс, — шепчет Эстер, — расслабься. — А потом целует прямо в губы. — Это чтобы ты ничего не боялся, — комментирует свой порыв, запрыгивая в недра нашего самолета.
Боже, он такой маленький, думается мне почти с ужасом! Надеюсь, я переживу этот день… И тогда уж точно никогда не повторю этого безумия вновь.
Мое кресло крепят внутри самолета, и мы наконец взлетаем. Смотрю на Эстер: она кажется невозмутимой, словно вышла на вечерний променад…
— Не боишься? — пытаюсь докричаться до нее. Она отрицательно машет головой.
 
— А ты?
— И я не боюсь… почти.
— Врунишка! — пеняет Эстер, стягивая волосы резинкой.
Чуть позже тандем-мастер произносит:
— Пора, — и начинает пристегивать меня к себе… Благодаря этим манипуляциям я оказываюсь сидящим на мужских коленах, что усиливает и без того бесконечную панику в глубине моего сердца. Мне отчего-то кажется, что во время прыжка я непременно захлебнусь плотным потоком воздуха, о котором рассказывал инструктор, и уже заранее начинаю задыхаться…
— Иди первая, — уступаю Эстер, бесстрашно направляющейся к разверстому люку самолета.
— Запомни: свобода в каждом выдохе, — перекрикивает она оглушающее завывание ветра, а потом исчезает, растворившись в сизых всполохах далеких облаков.
… Когда меня выталкивают в сторону стелящегося далеко внизу «лоскутного одеяла» полей, я ору так оглушительно, что перекрикиваю даже неистовое клокотание ветра в заложенных шумовой какофонией ушах. Руки расправлены, словно крылья, ноги… я впервые не думаю о них, отдавшись невероятному чувству невесомости, стремительно увлекающему меня вниз со скоростью яростно брошенного камня, а потом тандем-мастер раскрывает парашют, и нас тянет вверх… Все выше, выше и выше. Я вижу Эстер, которая машет рукой, улыбается, кричит что-то недоступное моему уху, и я вдруг понимаю, что рядом с такой девушкой могу не только с парашютом прыгнуть — я и пойти смогу. Вот так встану и пойду: рассказывала ведь Стеф историю парня, который сломал позвоночник, прыгая в бассейн… От него и жена ушла, и врачи не верили в чудо, а он взял и пошел… Переборол судьбу — почему бы и мне не сделать нечто подобное?
Мы опускаемся, похожие, должно быть, на блуждающие «парашютики» одуванчика, и адреналин, кипящий в моей крови, вырисовывает перед глазами не зелено-желтые лоскуты полей, а картины счастливого будущего, в которое я войду своими ногами, сплетя наши с Эстер пальцы в крепкий замок.
— Ты счастлив? — она ждет меня на земле, лучась восторженной улыбкой.
Рассеянно киваю: меня только что — в буквальном и переносном смыслах — опустили с небес на земле: сижу на зеленой траве и с новой силой осознаю, что подняться-то сам и не могу. А там, в воздухе, все казалось как-то проще, возможнее… Ан-нет.
— Спасибо, Эстер, — откидываюсь назад и ложусь на траву, она тут же растягивается рядом, подложив руки под голову.
— Так тебе понравилось или нет? — любопытствует она, наблюдая за полетом птицы высоко в небе.
— Это было действительно незабываемо, — хмыкаю я, — большего ужаса в жизни не испытывал.
Эстер приподнимается на полусогнутом локте и глядит мне в глаза.
— Однажды мне приснилось, что я взлетела к облакам, высоко-высоко, но радости не было: я слишком боялась разбиться — с парашютом все иначе. С парашютом даже легче, чем с крыльями… Жаль, что ты не смог этого прочувствовать!
— Возможно, в следующий раз, — пожимаю плечами. — Возможно, для этого нужен второй раз…
Эстер молчит, оглаживая мое плечо в парашютном комбинезоне — хотел бы я знать, о чем она думает в этот момент.
— Нам всем нужен второй шанс, Алекс, — наконец произносит она. — А некоторым и все десять… двадцать шансов. — А потом без всякого перехода продолжает: — Знаешь, у тебя все получится: однажды ты встанешь на ноги и заставишь скептиков замолчать… Пусть потом удивляются. Утри им нос, Алекс! Сделай их, договорились?
Этот энтузиазм мне по душе, и я послушно киваю:
— Договорились. Рядом с тобой я чувствую себя Геркулесом… — И паясничая, добавляю: — Эй, где эти пресловутые двенадцать подвигов — я готов совершить их один за другим.
Эстер улыбается.
— Но для начала оседлай хотя бы своего железного «коня», мой Ланселот! — и подталкивает ко мне инвалидную коляску, которую нам только что подвезли.
С этой задачей я справляюсь довольно легко, а вот на то, чтобы вытолкать себя с поля на грунтовую дорогу, у меня уходит немереная бездна времени и сил. Эстер терпелива — она знает, что я хочу справиться с этим самостоятельно…