Птичка, которая попала (СИ)

Она позволила увидеть в своих глазах восхищённый блеск и вновь приняла невозмутимый вид.
— Случайно, — пожал плечами Фаргон, с радостью ощутив, что боль прошла.
— Ну, ребёнка-то вы спасли не случайно, — Мария проверила его рефлексы и вновь посмотрела в глаза. Мягко. Тепло. Завораживающе. – Психолог в шоке, ведь после того, что вы вчера ему наотвечали, он хотел вас изолировать, а тут вон как вышло. Теперь он пытается понять вашу мотивацию.
И вопросительно изогнула изящную бровь.
«Да, именно такой должна быть женщина, а не вчерашнее недоразумение, — осенила Фаргона гениальная мысль. – Но ту терять из вида нельзя… для Бранга». Вслух же он сказал:
— Для нашего народа дети – это святое. И никакая вражда, спор или что-либо иное не могут оправдать жестокое обращение с ребёнком. Даже если это дитя твоего врага.
И ведь не солгал ничуть! Так только, упустил одну существенную деталь: речь шла о гизарах. Конечно, они ни в коем случае не причиняли вреда тем детям, которые вышли, скажем, «неудачными» в результате попыток размножения с магинями, но в их судьбе они участия не принимали. Женщинам давали денег и отправляли обратно родителям. Платины было много. Родившихся детей мало. Вот и весь сказ. Согласитесь, мелочь… для таких состоятельных мальчиков, как гизары. И да, об этом, определённо, не стоило говорить даме, которая с каждым мгновением нравилась ему всё больше и больше. А уж как ей он после пафосных слов полюбился…
— В нашем мире такое трепетное отношение – большая редкость для мужчин, — она задумчиво скользнула по рельефу мышц, задержалась на ране.
В её ауре отчётливо появились розовые отблески – первые признаки симпатии. Чувственной направленности. Довольный, как сытый ждрых, Фаргон, окинул её многозначительным взглядом и задал пусть и банальный, но очень приятный для любой женщины, если она его слышит от интересного мужчины, вопрос:
— Что ты делаешь сегодня вечером?
— А вы с какой целью интересуетесь? – Несмотря на разгорающийся интерес, Мария держала лицо.
— С самой что ни на есть серьёзной, — Фаргон с удовольствием отмечал, как с каждым словом её эфирное тело сияло всё ярче.
К слову, он и сам отсвечивал, словно недобитый фонарь. То есть местами, где ран нет.
— Я подумаю, — холодно ответствовала врач, состроив строгое профессиональное лицо.
— Подумай, — многозначительно сверкнул очами гизар.
Не сказать, что ему понравилась такая двуличность. Или стойкость, тут смотря с какой точки зрения рассматривать. Но ему захотелось взять эту баррикаду. Желательно побыстрее.
Но вечером у него состоялась совсем другая встреча… с Тимуром. Что тоже неплохо, ведь он узнал, как его всем скопом забирали у полиции. В это знаменательное утро пришлось Марку Иосифовичу вставать ни свет ни заря и сделать парочку срочных звонков, а Марии Сергеевне и вовсе ехать на другой конец города. Разумеется, она была не в восторге, с другой стороны, узнав подробности дела, сменила гнев на милость. Не сказать, что они великие неженки и не привыкли к форс-мажорам, но любовь к здоровому полноценному сну от этого лишь крепла.
Помимо интересных подробностей Тимур принёс документы. Теперь гизар именовался Фараоном Алмазовичем Нигматуллиным двадцати шести лет от роду. На них, собственно, и выглядел. Гражданин РФ между прочим! Козёл. В смысле родился первого января. Как сами видите, татарин чистейших кровей, даром, что не похож. С другой стороны, внешность у него весьма экзотичная, на славянина в любом случае не тянет. Пусть его, лишь бы отзывался. А то на Фёдора или того же Филлипа он мог не среагировать вовсе. Как водится, сие может произойти в самый не подходящий момент. Так что свели риски к минимуму и ладно.
Фаргон с интересом рассматривал паспорт, пока не наткнулся на фото. Злое и очень унылое фото. Ну а что можно было с него получить между медосмотром и обедом? Когда жутко хочется есть, а не пускают, слепят вспышкой и заставляют поворачивать голову то влево, то вверх. Переливающаяся всеми цветами радуги птица усугубляла положение, ведь её головы как раз оказались в районе глаз, делая из него укуренного мутанта. «Интересно, это реально существующий вид или у землян больное воображение? – размышлял иномирянин насчёт герба страны. – Две головы – это явно перебор. С другой стороны, обзор со спины… Да нет, летать точно не удобно – солнце будет слепить вторую голову. И обтекаемость ни к ждрыху».
 
Пока один нервно ковырял место склейки бумаги и плёнки, второй со смаком рассказывал, как не хотели его отдавать сотрудники полиции.
— Хватит! – Тимур отобрал у Фаргона документ, который ещё немного и обрастёт игривой бахромой. – Второго паспорта тебе никто не даст.
— Что там с ребёнком? – Неожиданно даже для самого себя поинтересовался гизар. Вроде не думал о нём за последнюю пару часов, а тут нате.
— Живой, с родителями, что ему будет? – Отмахнулся куратор. – Кстати, ты молодец, что преступников не убил! Правда, пришлось им память подчищать насчёт твоей пуленепробиваемости, хотя кто им поверит, киднепперам несчастным.
— Кому? – Переспросил гизар, ибо переводчик засбоил.
— Похитителям, — уточнил Тимур. – Кстати, о них! Знаешь, что они хотели в качестве выкупа?
Видя полное непонимание на лице собеседника, он принялся объяснять что такое киднеппинг и с чем его едят.
— То есть земляне похищают детей, чтобы «заработать» денег? – От изумления брови гизара поднялись чуть ли не до линии волос, отчего раненый висок тут же дал о себе знать.
— И не только детей, — грустно констатировал Тим. – Ладно тебе кривиться, можно подумать вы сами все из себя идеальные. Особенно если вспомнить отчёт психолога.
— У нас сильно понятие чести, — хоть гизар сморщился не на тему беседы, а от боли, оправдываться не собирался. – Такими подлостями не занимаемся. Просто убиваем в честном бою. Правда, из-за проблем с продолжением рода, теперь правила до первой крови.
— Бывает, — пожал плечами Тимур, не собираясь спорить с интуристом. – Кстати, насчёт крови, там ребята интересовались, как ты. Хотели прийти попроведать, но здесь же закрытая территория. Так что готовься к встрече после выписки! Элла заждалась, да и Сутулый переживает. Ты явно всем понравился.
— О нет, только не Элла, — простонал Фаргон. – Её заскоки выше моего понимания! Как и понятие прекрасного.
— Да? Зачем тогда телефон брал, надежду девушке давал, — нахмурился Тим.
— Не для себя – Брангу припас, — от воспоминаний о давнем недруге гизар вновь наморщился. – Пусть мучается.
Пусть, выбирать тот будет сам, но первой наводкой встретится именно с ней. А зная его дурной нрав, можно предположить, что без оскорблений не обойдётся. И тогда Элла вспылит, Сутулый заступится и… возможно Бранга даже отлучат от процедуры выбора. О, этот коварный Фаргон, беспощаден он со своими врагами!
— Зря ты так, она нормальная девчонка, — Тимур полез в карман за телефоном. – У неё просто мамаша та ещё стерва. Развелась с Сутулым, когда он её на измене подловил, деньги с него тянула, а на дочь плевала с высокой колокольни. Тот её кое-как забрал, когда узнал, что все его алименты идут на косметику и побрякушки. Представь, каково было малявке, когда каждый месяц у матери новый хахаль? И пустые макароны на завтрак, обед и ужин.
— Что забрал – молодец, — согласился иномирянин. – Но причём здесь дырки на лице и сумасшедшая причёска?
— А что ты хотел, если отец байкер? И все друзья такие же. Макс, то есть Сутулый, не хочет её ломать, ждёт когда сама перебесится. Это же переходный возраст: поиск себя, смысла жизни, попытки самовыражения, — куратор листал архив с фотографиями, пытаясь что-то найти.
— Мы с другом искали себя в Мёртвых горах, смысл жизни постигали в борьбе со смертью, а уж выражались, пока отбивались от хищников – дословно и не повторить.
— В каждом домике свои гномики, — вспомнил любимую поговорку Тимур. – Я вот по молодости вообще ирокез носил.
И показал, наконец, давнее фото, которое так долго искал в телефоне, где ему было лет семнадцать – восемнадцать. Приличный, сантиметров пятнадцать гребень горел ярко зелёным, блестя на солнце немыслимым количеством лака. Кольцо в носу, модные бороздки в бровях, смоки айз… Не приведи господь такому попасть к тем же гизарам, впрочем, к некромантам тоже лучше не соваться. Убили бы просто для профилактики – уж больно вид нездоровый. Причём не важно, то заболевание инфекционного происхождения или психического.