Без обмана (СИ)

— Они были правы. Пожалуйста, примите это, — и протянул пожилому мужчине пухлый конверт с миллионом йен.
— Разве вы не собирались сначала посмотреть другие учреждения и уже потом принять решение? — удивился Рикудо.
Мияби тоже меня не поняла, по глазам было видно. Но критиковать своего мужчину на публике не стала. Еще один балл ей к образу идеальной вайфу.
— И мы их посмотрим, Нономука-сан. А пока примите эти деньги и, если вас не затруднит, выдайте мне квитанцию об их получении. Мой работодатель очень хочет ее увидеть, чтобы гордиться своими сотрудниками.
— Макото… мне, конечно, тоже понравился Радужный Мост, но не поспешил ли ты с решением? — осторожно начала Цуцуи на улице. — Мой голос мало значит, но…
— Но у меня есть еще один лишний миллион йен, чтобы отдать его другому интернату, — продолжил я фразу девушки.
— Ты… ты… ты потрясающий, — в награду я получил слишком неприличный для города, где прохожие смотрят, поцелуй. Но как-то стыдно мне не стало. Заслужил же.
Еще одна поездка по железной дороге и мы прибыли к еще одному учреждению, которое мне заранее не очень понравилось по причине сомнительной специализации. В Юки-но-Иэ, то есть Снежном доме, выбрали для своих подопечных путь спорта иединоборств.
К небольшому двухэтажному дому, где как в общежитии проживает всего двенадцать мальчишек вместе с их воспитателями, прилегает бейсбольное поле. Тут же площадка для баскетбола, на которой бодро стучат мячом две команды, играя три на три.
— Кроме игровых видов спорта у нас обязательны занятия боевыми искусствами. Наша цель если не дать ребятам шанс пробиться в жизни через спорт, то хотя бы помочь им найти себя в полиции или силах самообороны, — рассказывал подтянутый мужчина, мой ровесник. Он представился как Хидеока Тэдзуто, заместитель директора и старший тренер. Имя, которое сразу вылетело у меня из головы. Такой красавчик-спортсмен, к которому я испытал подсознательную неприязнь, хотя бы потому, как он в сторону моей девушки смотрел. Будто бы ожидал, что она сейчас бросит этого смешного жиртреста и упадет в его накачанные объятья. И пообедать нам тут не предложили. Хотя я бы, наверное, и не оценил здоровое спортивное питание, которое тут подают к столу.
— Спасибо за экскурсию, Хидеока-сан. Мы будем иметь вас в виду, — поклонился я ему на выходе. — Есть еще одно место, которому нужно пожертвование. Мы подойдем к выбору со всей тщательностью.
— Тебе не понравилось да? — спросила Цуцуи. — Я думала, что с твоим спортивным прошлым такое заведение будет в самый раз.
— Милая, мне нужно тебе признаться… давно надо было это сделать. Нет никакого спортивного прошлого. Я обычный толстяк, который никогда не занимался сумо.
Я, наверное, мог бы сейчас соврать. Но лгать близким — плохая идея. Очень плохая. Получись так, что мой обман случайно вскроется, отношения могут получить очень серьезный удар, вплоть до их разрыва, как мне кажется. Учитывая, что на следующей неделе я планирую пригласить подругу к отцу на ферму, где у «знаменитого спортсмена» будет логично ожидать всякие старые награды, кубки, медали — шанс погореть на мелочах будет очень велик. Да и просто в разговоре с папой девушка очень быстро поймет, что никакой я не сумоист, достаточно будет прямо у моего отца спросить что-то в духе «гордитесь ли вы спортивными достижениями сына?»
Сейчас же оптимальный вариант чтобы покончить с враньем без последствий. Обоюдная влюбленность на максимальном уровне, а мои широкие жесты на ниве благотворительности выглядят куда более весомыми плюсами в сравнении с мелкой ложью.
— Но ты тогда, с байкерами…
— Сказал, что меня не пустят в ассоциацию сумоистов. Меня бы туда не пустили в любом случае, не прохожу по физическим кондициям.
— А автографы? Ты же раздавал на работе автографы.
— Люди просили подписать разную полиграфию, я и подписывал, своим настоящим именем. Без всякого обмана. Не хотел их обижать, — мысленно добавил, что также не желал еще и подставлять некую сплетницу, запустившую по небоскребу Окане Групп слухи о непобедимом сумотори, разгоняющем своим грозным видом банды босодзоку. Но такое заявление прозвучало бы обвинением.
 
— Но как же в этом случае билеты? Ты же достал дефицитные билеты для твоего друга Тодороки-сана!
— Я их попросту купил, не так и дорого переплатил.
Ожидал любой реакции, предугадать невозможно. Истерику. Обвинения во всех смертных грехах. И самое для меня страшное — разочарование. Но Цуцуи весело рассмеялась.
— Нет, Ниида-сан, ты не обычный толстяк! — сквозь истерический хохот, на который начали оборачиваться люди, выдавила из себя девушка. — Ты самый потрясающий толстяк в Японии, которого я очень сильно люблю!
— Я тоже тебя люблю, — слова едва не застряли в горле, но я произнес их именно так, как должно. Волнение от важности момента не смогло помешать сказать четко и проникновенно. Так, чтобы не было никаких сомнений в моей искренности. Важны ведь не только чувства, но и внешняя сторона дела.
Вернулись в наш отель, где замечательно перекусили. Удивительно, что пиццу придумали не японцы, настолько это блюдо близко нам по духу. Если дать волю фантазии, то красная от томатного соуса Маргарита по центру белой скатерти — это почти флаг нашей благословенной страны Ямато. Предстояло понять, что не так с третьим вариантом пожертвования средств. Если с сиротским приютом для девочек есть какой-то подвох, то деньги отправятся туда же, что и первый миллион — на компьютеры для юных гениев. А я не пожалею ни тела, ни костей, применю все темные навыки своего альтер-эго, но выведу мерзавцев на чистую воду. Надеюсь, что не придется.
  
Глава 24
 
Сиротский приют для девочек «Сакура Гарден» расположился в старом особняке, спроектированном в европейском стиле. Его еще называют викторианским, по имени британской королевы, в период правления которой подобная архитектура и вошла в моду во многих странах. Для дома сам собой напрашивался эпитет «старинный», но зданию, как я узнал с того же сайта, меньше ста лет, построено где-то в тридцатых годах двадцатого века. Не знаю, чья больная фантазия решила в Японии времен начала эпохи Сёва выбрать именно это архитектурное направление. Серое трехэтажное сооружение с черепичной крышей и башенкой чем-то напоминает небольшой замок из старушки Европы. Смотрится, надо признать, довольно-таки красиво, на мой вкус, но логика выбора стиля от меня ускользает, а именно ее я ценю в первую очередь.
Название тоже достойно критики. Как будто сетевой трехзвездочный отель, рассчитанный на иностранцев. Одно слово японское, второе английское. Не люблю такую двуязычную мешанину. Хорошо хоть тот самый сад из вишневых деревьев присутствует. В весеннюю пору он, наверное смотрится совершенно чудесно. Мрачноватый трехэтажный особняк, утопающий в цветущей сакуре. Прелестный образ. К сожалению, все фото на сайте приюта были сделаны в другое время года и не позволяют оценить если не лично, то хотя бы посредством высоких технологий.
Прошли по тенистой аллее до низенького заборчика, окружающего территорию. Позвонили в архаичного вида колокольчик, исполняющий роль дверного звонка ждем.
— Мне кажется, продав эту землю в центре Токио и этот дом, и переместив сиротский приют куда-то в провинцию, где недвижимость намного дешевле, можно было бы помочь на разницу очень многим детям, — скептически заметил я, наблюдая как от входных дверей к нам вышагивает женщина в классическом кимоно, не дающем ей двигаться быстро. Очень уважительно к спонсорам позволить вот так стоять и ждать под дверью.
— Макото, ты что, придираешься? На тебя это не похоже.
— Обещаю, я буду объективным. Но мне заранее не очень нравится это место. Не люблю шоу-бизнес. Он яркий и красивый снаружи, но жестокий внутри. Полон лжи, обмана и предательства. Не самая лучшая индустрия, чтобы готовить к ней молодых девочек.
— Мне нравятся айдолы. Они много трудятся, чтобы показать зрителю лучшее. Но, наверное, ты прав, не каждую работа на сцене сделает счастливой. Мне вот несколько раз предлагали, когда училась в старшей школе, затем в университете.