Детонация (ЛП)

Сделав еще глоток, я смотрю ей в глаза, но она качает головой, и эта заразительная яркая улыбка появляется на ее блестящих губах. Она освещает комнату одним своим присутствием.
Она вертит головой, оглядывая комнату. Не могу вспомнить, когда в последний раз так нервничал. Поскольку она не обращает на меня внимания, я ищу коробку в своем пиджаке.
Я прочищаю горло, и ее голова поворачивается ко мне. Она не замечает коробку в моих руках. Ее глаза мерцают, когда она смотрит на меня.
Черт, я весь вспотел.
Я встаю, и стул скрипит по деревянному полу. Мэдди в замешательстве наблюдает за мной, когда я обхожу стол и опускаюсь перед ней на одно колено.
Я открываю коробочку и показываю ей огромный черный бриллиант, окруженный более мелкими натуральными бриллиантами, которые затем перекрывают все золотое кольцо. Я сделал это для нее, идеальное отражение наших отношений. Ей принадлежит мое черное сердце.
Она задыхается, прикрывая рот рукой. В ее глазах появляются слезы.
— Солнышко, возможно, я сказал, что не смогу дать тебе всего. Но я хочу. Я хочу дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Возможно, все не совсем так, как ты себе представляла. Я не думаю, что ты могла бы найти кого-то на этой планете, кто любил бы тебя так же яростно и от всей души, как я. Я хочу сделать тебя моей всеми возможными способами. Воспитай нашего ребенка правильно. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Мой голос срывается, поэтому я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Мэдди, окажешь ли ты честь стать моей женой? Выходи за меня замуж?
Проходит несколько мгновений, в течение которых она просто смотрит на меня в шоке. Такое ощущение, что прошла целая гребаная жизнь.
— Солнышко, скажи что-нибудь.
Она протягивает ко мне руку и закрывает коробку у меня в руке.
— Грейсон, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете, верно? Мне это не нужно. Пока у меня есть ты и этот малыш, у меня есть все, что мне может понадобиться. Я знаю, ты не хочешь снова жениться. Черт, после того разговора с мамой я поняла, что мне не нужна свадьба. Мне нужен только ты.
Я не знаю, как объяснить, как сильно я, черт возьми, этого хочу.
— Грейсон, посмотри на меня.
В этот момент я замечаю движение, идущее от стола в другом конце комнаты.
Время размывается, когда первые трое мужчин выходят из-за стола в сторону туалетов. Моя правая рука инстинктивно сжимает пистолет в кобуре сзади в штанах. Последний мужчина останавливается на полпути между своим столом и туалетом, примерно в пяти метрах от меня. Затем он поворачивается ко мне с садистской улыбкой и достает свой пистолет, целясь Мэдди в затылок.
Ни хрена себе.
Все еще стоя на одном колене, я одновременно вытаскиваю пистолет из кобуры, прикрывая стул Мэдди.
Я защищу ее ценой своей жизни, если потребуется.
Дверь туалета справа от меня распахивается. Я разворачиваюсь, но все еще целюсь из пистолета в мужчину передо мной. Он поднимает пистолет, но, прежде чем он успевает нажать на курок, я прицеливаюсь и стреляю. Пуля попадает ему в висок. Мэдди ахает позади меня. Он с глухим стуком падает на землю.
Я не слышу выстрела, потому что мое тело вибрирует от удара. Я отшатываюсь назад, ударяясь о спинку стула Мэдди. Боль пронзает мою грудь, такая сильная, что перед глазами все расплывается.
Черт.
Я пытаюсь прицелиться в него. Ублюдка там нет. Когда я поворачиваю голову в сторону туалетных комнат, я вижу фигуру, выбегающую из двери, но, прежде чем я успеваю выстрелить, комната вокруг меня превращается в хаос, раздаются пронзительные крики, тела отчаянно мечутся.
— Грейсон!
Я не могу, черт возьми, умереть здесь; я не могу оставить ее беззащитной.
Свободной рукой я хватаюсь за рубашку. Теплая жидкость просачивается сквозь кончики пальцев. Черт. Комната кружится, боль поглощает каждую мою мысль.
Нет. Мне нужно увести ее отсюда.
Изо всех сил, что у меня есть, я хватаюсь за ее стул, чтобы удержаться на ногах. Я знаю, что это нехорошо. Я чувствую, как тепло разливается по моим рукам. Но я все еще стою на ногах. У меня есть время увести ее отсюда.
 
— Мэдди, нам нужно уходить, – выдыхаю я.
Она сует мне в руку хлопчатобумажную ткань, и я прижимаю ее к пулевому ранению.
Она обнимает меня за талию. Звук ее рыданий разрывает меня на части. Стиснув зубы, я ковыляю вперед, изо всех сил стараясь не наваливаться на нее всем своим весом. Когда мы выходим на улицу, у меня перед глазами вспыхивают синие огни.
— Дальше по переулку, – выдавливаю я.
Мы резко сворачиваем налево, и я вздрагиваю. Это самая длинная прогулка в моей жизни. Кажется, что каждый шаг приближает меня к аду. Мэдди продолжает говорить мне, что со мной все будет в порядке, но паника в ее голосе на самом деле не приносит мне особого утешения.
К тому времени, как мы добираемся до машины, я тяжело выдыхаю и хлопаю рукой по крыше своей "Ауди". Мэдди роется в моем пиджаке, пока я не слышу звяканье ключей. Она открывает пассажирскую дверь и помогает мне забраться внутрь. Как только я сажусь, я откидываю спинку сиденья и распахиваю пропитанную кровью рубашку. Я пытаюсь нащупать пулю. Это не вышло с другой стороны; это, черт возьми, застряло где-то там.
— Грейсон, все будет хорошо.
Полагаю, если мне суждено умереть, то, по крайней мере, со мной будет мое солнышко.
— Просто останься со мной, Грейсон.
— Я чертовски люблю тебя, Солнышко.
ГЛАВА 42
МЭДДИ
Я везу нас в больницу. Теплые слезы струятся по моему лицу. Это самое долгое путешествие в моей жизни. Не знаю, как я не разбила его драгоценное детище.
Все это время мое сердце билось где-то в горле.
Грейсон прикрывает рану скатертью, которую я сорвала со стола, но кровь все еще сочится по его животу.
— Грейсон, детка, останься со мной.
Он простонал в ответ.
— Не смей, блядь, умирать у меня на руках. Ты только что предложил мне вечность. Не отнимай это у нас.
— Я чертовски люблю тебя, Солнышко, – прохрипел он, и я едва узнала его голос.
— Нет, не делай этого. Пожалуйста.
Я всхлипываю, сжимая его бедро.
— Останься со мной, пожалуйста. Я умоляю тебя.
— Грейсон! – паника в моем голосе очевидна.
Он тяжело дышит, но не отвечает.
— Грейсон!
Ничего.
Я подъезжаю к больнице, захлопываю дверцы и вылетаю из машины.
— Кто-нибудь, помогите мне, в моего парня стреляли!
Ко мне подбегают трое мужчин, один тушит сигарету.
— Он в машине.
Я прерывисто вздыхаю, когда другой выносит носилки. Они втаскивают его безжизненное тело на носилки и спешат ко входу.
Я подбегаю и закрываю за ними дверь, но не раньше, чем протягиваю руку к центральной консоли и хватаю его телефон и ту черную коробочку с кольцом, которую подобрала с пола ресторана. Я следую за ним через стеклянные двери.
— Мисс, вам придется подождать нас здесь. Его везут прямо в реанимацию.
Я замечаю туалет в конце зала ожидания. Я бегу туда, захлопывая за собой дверь. Я кладу телефон и коробку на кафельный пол, поднимаю крышку унитаза и опорожняю содержимое желудка. Закончив, я спускаю воду и сажусь на пол.
С ним все будет в порядке.
Его телефон начинает звонить на полу рядом со мной, и на экране высвечивается имя Луки.
— Ты сделал это? – Голос Луки гремит в трубке.
Возможно, он говорит о помолвке.
— Л-Лука, в него стреляли.
Он чертыхается, прежде чем спросить:
— Где ты, Мэдди?
— Больница Сейнт Люк Рузвельта.
— Мэдди, мне нужно, чтобы ты выслушала меня очень внимательно.
— Хорошо.
— Я буду там через пятнадцать минут. А пока не выпускай Грейсона из виду.
— Он в операционной, Лука. Я заперлась в туалете.
— Черт!
— Ладно, Мэдди. Я уже в пути. Просто оставайся на месте. Мы должны обеспечить твою безопасность. Держи дверь на замке, и я постучу к тебе, когда буду там.