Детонация (ЛП)

— Иди сюда, Солнышко.
Он ныряет под канаты и спускается по лестнице, сокращая расстояние между нами. Я поднимаю голову, когда он приближается ко мне. Я тереблю рукав своего кардигана. Я смотрю на его ярко-красные боксерские перчатки, лежащие рядом.
— Я так чертовски сильно скучал по тебе, – шепчет он.
— Я тоже по тебе скучала.
Мое лицо прижимается к его липкой твердой груди, когда он притягивает меня к себе, обхватывая своими сильными руками так крепко, что я едва могу дышать.
— Мне жаль. Я обещаю, что никогда, никогда больше не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль–его голос дрожит.
Ему так же больно, как и мне. Нет, он не должен был бросать меня и уезжать. Но я не должна была использовать его неуверенность против него таким образом. Если бы он так говорил обо мне со своими родителями, мне бы захотелось убить его голыми руками.
— Мне жаль, что я причинила тебе боль, – я вздыхаю и кладу голову ему на грудь, беспорядочное биение его сердца отдается у моего уха.
— Тебе не за что извиняться, детка. Это все из-за меня. А теперь, позволь мне загладить свою вину?
— Что ты задумал?
— Это сюрприз. Обещаю, он будет хорошим. Мне просто нужно закончить этот сеанс, и тогда я весь твой.
Он целует меня в кончик носа. Я хватаю его за щеки и тяну вниз, заявляя права на его рот.
Комната взрывается волчьим свистом. Он улыбается мне в губы.
— У вас есть весь вечер, чтобы поиметь друг друга в лицо, Грейсон. Тащи сюда свою задницу и дай мне тебя ударить. У меня осталось десять минут сеанса, – грохочет Лука.
— Мы оба знаем, что ты не сможешь нанести никаких ударов, дай мне минуту.
— Я не могу выставлять себя напоказ перед твоей девушкой, – отвечает Лука, подмигивая.
Смех Грейсона снова привлекает мое внимание к нему.
— Ты не против подождать, пока я вырублю этого хуесоса, – говорит он. — Тогда я покажу тебе твой сюрприз.
Волнение бурлит у меня в животе.
— Могу я получить подсказку? Пожалуйста.
— Отбивайcя, Грейсон, твою мать, отбивайся, – ворчит Лука.
Грейсон закатывает глаза.
— Терпение, детка, – шепчет он. —Иди, сядь и посмотри, как твой мужчина дерется.
— Поняла, сэр, – я подмигиваю, похлопывая его по груди.
Он поворачивается спиной и топает обратно на ринг. Я подхожу к матам слева от себя, рядом с боксерской грушей, прикованной к потолку. Я плюхаюсь на пол и вытягиваю ноги прямо перед собой, прислоняясь спиной к стене.
— Тогда давай, покажи мне, на что ты способен, – насмехается Грейсон над Лукой.
Лука наносит удар, и Грейсон уклоняется в сторону.
— Серьезно, Лука? Чертовски неаккуратно. Ударь меня, – требует Грейсон.
Лука замахивается левой рукой прямо на щеку Грейсона. Когда она касается его, голова моего парня откидывается назад. Он качает головой и ухмыляется Луке.
— Лучше, но все еще недостаточно жестко.
Пролетают десять минут. Грейсон и Лука согнулись, уперевшись руками в колени, тяжело дыша. По лбу Грейсона стекает пот.
— Я ухожу, увидимся на следующей неделе, – говорит он, отдавая честь Луке и ныряя обратно под канаты. Он подходит ко мне, снимая перчатки.
— Ты готова? – он протягивает мне забинтованную руку. Я хватаю его за руку, и он поднимает меня на ноги.
Мы выходим через деревянную дверь в задней части зала. Фотографии Келлера и Грейсона во время боя Келлера за титул чемпиона мира висят в рамках на стене. На моих губах появляется улыбка, когда я вспоминаю тот день. Это был первый раз после поцелуя, когда я увидела Грейсона. Он избегал меня так долго, как только мог, вплоть до свадьбы.
В центре комнаты стоит большой дубовый письменный стол, заваленный бумагами. Мои брови хмурятся, когда я замечаю два маленьких чемодана, один нежно-розовый, другой черный.
Грейсон обходит меня сзади, обхватывает руками мой живот и кладет голову мне на плечо.
— Где то единственное место, куда ты всегда хотела поехать?
— Россия? – я лгу.
— Не совсем.
— Лондон? – я пытаюсь сдержать свое волнение, но оно все равно выходит больше похожим на писк.
 
— Я собираюсь устроить тебе лучшее свидание в твоей жизни, детка.
— О Боже мой! – я вскрикиваю.
— Спасибо тебе, спасибо, спасибо.
Я покрываю поцелуями всю его шею.
— Когда мы отправляемся?
— Сейчас же.
— Подожди, что? Я даже не собрала вещи!
— Обо всем позаботились, все, что тебе нужно, здесь, – он кивает на чемодан.
— Каким образом?
— Я очень находчивый человек, солнышко.
— Ну, иди прими душ. Нам нужно успеть на рейс, – я толкаю его в плечо.
— Это частный самолет, детка.
Он приподнимает меня, и я обвиваю ногами его талию. Его губы обрушиваются на мои, язык захватывает мой рот. Я стону ему в рот. Его твердый член трется о мои трусики, посылая электрические разряды в мое лоно.
— Черт возьми, солнышко, – рычит он. — Я больше не хочу проводить без тебя ни единой недели.
— Я тоже.
Дверь дребезжит, когда он прижимает меня спиной к двери позади нас.
— Ты готова вступить в «Клуб Высокой Мили», Детка?
— Черт возьми, да.
ГЛАВА 28
ГРЕЙСОН
Ее возбуждение исходит от нее заразительными волнами. Прошлые выходные стали осознанием, в котором я нуждался. Я не могу потерять ее.
Каждый чертов день я следил за тем, чтобы моя пробежка в обеденный перерыв включала маршрут около ее студии. Если я не мог быть с ней, мне все равно нужно было ее видеть.
Она – мой наркотик.
Мое сердце принадлежит Мэдди. Я уверен, что так было с тех пор, как в прошлом году она впервые пригрозила пырнуть меня ножом в глаз. Но теперь я знаю, что мне нужно сделать. Я должен быть лучше ради нее. Дай ей все, чего она заслуживает.
Я зависим от всего, что связано с ней. От ее силы, от ее яркой индивидуальности, от ее дерзости. От всего, черт возьми. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее. Даже если для этого придется надеть маску перед ее родителями, чтобы они держались от нее подальше.
Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. Всего одна неделя отсутствия контакта с ней чуть не свела меня с ума. Я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того, как вернуть ее и удержать. Эта женщина заслуживает всего мира, и вот мы здесь, на высоте одиннадцати тысяч километров, на пути к ярким огням Лондона на выходные.
Она занята тем, что потягивает шампанское и читает свою читалку Kindle. Я не знаю, сколько раз я видел, как на этом экране вспыхивало слово "член". Она собирается сесть на один из них через минуту. Я терпеливо жду, когда стюардесса перестанет виться вокруг нас.
Розовые ногти Мэдди, как кинжалы, вонзились в мое предплечье, прежде чем она вежливо сказала ей:
— Отвали.
Стюардесса посмотрела на меня в ужасе, но все, что я мог сделать, это пожать плечами. Я не извиняюсь за то, что Мэдди собственница по отношению ко мне. Это чертовски сексуально.
Когда стюардесса, наконец, уходит в кабину пилотов, я видел, как пилот смотрел на нее ранее, и держу пари, какое-то время они будут заняты. Пользуюсь случаем.
— Эй! Я это читаю – ноет она, когда я забираю у нее читалку. Я прижимаюсь ртом к ее шее, и она наклоняет голову к окну. Я облизываю ее шелковистую кожу до самого подбородка. Тихий стон срывается с ее губ.
— Тебе не обязательно читать о члене, когда он уже готов и ждет тебя здесь.
Моя рука скользит по ее обнаженным ногам, вплоть до подола обтягивающего черного платья. Я просовываю пальцы под него, ожидая найти пару кружевных стрингов. Она раздвигает ноги, совсем чуть-чуть, достаточно, чтобы дать мне доступ к ее обнаженной киске.
— Ммм, а на тебе сегодня нет трусиков? – хрипло спрашиваю я, и она качает головой.
У меня в машине начинает собираться целая коллекция ее трусиков. Я прикусываю кожу на ее шее, и ее цветочный аромат кружится вокруг моего языка.
— На колени ко мне, – шепчу я.