Детонация (ЛП)

Она права; я монстр. Но я не позволю тьме украсть мое Солнышко.
— Солнышко, впусти меня.
Ничего.
Прижав ухо к двери, я прислушиваюсь. Я вздрагиваю, когда ее рыдания становятся все громче. Такое ощущение, что она изо всех сил пытается дышать сквозь них. В каждом вздохе слышен хрип.
Черт.
Слышится какое-то приглушенное движение, ее рука шлепает по кафельному полу. Хорошо, она уходит.
Я делаю резкий вдох.
— Помоги мне!
— Солнышко, отойди от двери!
Я поднимаю левую ногу и со всей силы ударяю ею в дверь. Она распахивается и ударяется о стену. Она бесформенной кучей лежит на полу. Ее грудь судорожно поднимается и опускается.
Черт.
Я бросаюсь к ней, с глухим стуком падая на колени. Ее теплое дыхание касается моего лица. Хорошо, она дышит. Я убираю с ее лица намокшие пряди волос и осторожно приподнимаю ее голову от пола.
— Детка, ну же, вернись ко мне, – шепчу я ей на ухо, поглаживая ее ледяную щеку.
Ее тело дрожит рядом со мной. Она чертовски замерзла. Положив ее голову себе на колени, я беру ее под мышки и притягиваю ее тело к своей груди, баюкая ее, как ребенка. Тот факт, что она все еще не пришла в себя, беспокоит меня. Я смотрю на часы: у нее есть еще тридцать секунд, прежде чем я вызову скорую.
— Солнышко, пожалуйста. Вернись ко мне, – слезы застилают мне глаза.
Что, черт возьми, я с ней сделал.
Я поднимаю ее и встаю на ноги.
— Грейсон… – это едва слышный шепот.
— Хей, Солнышко.
Мы идем в ее спальню, и я укладываю ее на кровать. Кровать прогибается, когда я сажусь на край рядом с ней. Тушь стекает по ее лицу. Она не двигается, просто смотрит на меня.
— Как ты себя чувствуешь? – шепчу я, не желая ее пугать.
— Прекрасно.
— Мне нужно отвезти тебя в больницу? Что такое произошло до этого?
— Это была просто паническая атака. У меня никогда раньше не было ничего подобного, даже не падала в обморок.
Цвет начинает возвращаться к ее лицу, я подношу два пальца к ее шее и проверяю пульс. Он ровный, немного учащенный, но не вызывающий беспокойства.
— Хочешь, я тебе что-нибудь принесу? Немного воды?
Она качает головой.
— Я хочу, чтобы ты ушел. Я имею в виду не сейчас, а от меня. Что бы между нами ни было –все кончено.
Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что на языке появляется медный привкус. Я не могу оставить ее в таком состоянии, но, если мое присутствие здесь выводит ее из себя, я не могу остаться.
— Я не могу оставить тебя сегодня вечером, Мэдди. Не после этого. Я приготовлю тебе ванну, подоткну одеяло и лягу спать в комнате для гостей. Когда ты проснешься, я уйду. Мне просто нужно знать, что с тобой все в порядке.
Она вздыхает и кивает, по-прежнему глядя мимо меня.
Она ускользает от меня, и я ни черта не могу сделать, чтобы остановить это.
ГЛАВА 24
МЭДДИ
Я просыпаюсь, как от толчка. Одеяло натянуто до шеи. Я мало что помню после того, как Грейсон прошлой ночью приготовил мне теплую ванну.
У меня сжимается грудь. Я уже чувствую себя опустошенной без него. Я не собираюсь искать другого мужчину, подобного ему, который полностью удовлетворил бы меня. Я попалась на крючок после одного поцелуя. Но я не могу простить ему этого.
Одно дело ссориться, но вышвырнуть меня на улицу посреди зоны бандитских разборок – это уже совсем за гранью. Я захожу в ванную. Съежившись от своего отражения, я чищу зубы и намазываюсь увлажняющим кремом.
Направляясь на кухню, я включаю кофеварку и смотрю, как черная жидкость наполняет чашку. Вчера вечером я ничего не ела. Меня начнет трясти, если я в ближайшее время что-нибудь не закину внутрь. Приподнимаясь на цыпочки, я открываю шкафчик над головой и шарю рукой по задней стенке в поисках коричневого сахара.
Я знаю, что это где-то здесь.
Мои пальцы натыкаются на что-то металлическое. Что это, черт возьми, такое?
Я обхватываю его пальцами и хватаю. Мои глаза фокусируются на маленьком серебряном пистолете в моих руках. Он выпадает из моих пальцев, ударяясь о стойку и заставляя меня отскочить назад.
Какого хрена?
 
Я резко поворачиваю голову, когда Грейсон прочищает горло.
Придурок.
— Вон! – кричу я, указывая на дверь.
На его лице появляется обида, прежде чем он качает головой. Он подкрадывается ближе, и я мгновенно хватаю пистолет со стойки, целясь ему прямо в грудь.
Моя рука дрожит, когда он быстро сокращает дистанцию.
— Он заряжен, – мой голос дрожит.
Он ухмыляется, возвышаясь надо мной.
— Я знаю. Я зарядил эту чертову штуку.
Он обхватывает пальцами ствол пистолета и сильнее прижимает его к своей груди.
— Убирайся, – шепчу я.
— Нет.
— Убить меня – единственный способ избавиться от меня. Так что, если это то, чего ты действительно хочешь, сделай это. Я это заслужил. Я гребаный монстр. Может, у меня черное сердце, но все это принадлежит тебе. До того дня, когда меня призовут обратно в ад, и даже тогда, это всегда будешь ты. Так что сделай это. Пристрели меня, черт возьми.
— Нам не следовало это начинать, – выдыхаю я, мои руки трясутся как осиновый лист.
— Ты ошибаешься, Мэдди. Я никогда не пожалею об этом. Я знаю, что не заслуживаю тебя, но чего бы это ни стоило, я хочу отдать тебе все. Я чертовски сожалею о прошлой ночи. Я никогда больше не причиню тебе боли. Все, что я знаю, это то, что я не могу жить без тебя. Я хочу тебя. Всю тебя. И я могу попытаться быть мужчиной, которого ты заслуживаешь. Это я могу тебе обещать. Просто… Пожалуйста, не бросай меня, Солнышко.
Его слова ударяют меня в грудь. Я разжимаю пальцы, сжимающие пистолет, и он забирает его у меня. Я сейчас в таком замешательстве. Я просто не могу удержаться от приступа смеха. Согнувшись пополам, я кладу руки на колени, пытаясь отдышаться.
— Ты гребаный идиот, Грейсон. Зачем тебе оставлять здесь пистолет, когда ты знаешь, как я злюсь на тебя.
— Я действительно не ожидал, что ты направишь его на меня. Но я имею в виду каждое слово, Мэдди, – Он держит пистолет между нами, и мои губы приоткрываются от удивления. — Я никогда больше не причиню тебе боли. До самой своей смерти. Если ты та, кто отправит меня туда, то так тому и быть.
Он проводит кончиком пистолета по моей ключице, от холодного металла по моей коже бегут мурашки.
— Хотя было немного жарковато, – хрипит он и перемещает пистолет между моих грудей.
Я не могу перестать смотреть на эту заряженную машину для убийства, скользящую по моему телу. Он оттягивает пояс моих шорт от моего тела.
— Хотя я могу придумать что-нибудь еще более горячее для этого пистолета.
Судя по его реакции на вчерашнюю ночь, он не причинит мне вреда.
— Раздвинь для меня ноги, красотка, – шепчет он, и, как законченная шлюха, которой я являюсь для него, я так и делаю.
Ледяной ствол пистолета трется о мой жар, когда он медленно водит им взад-вперед. Он наклоняется, задевая зубами мочку моего уха. Я задерживаю дыхание, слишком напуганная, чтобы пошевелиться, но в то же время такая возбужденная.
— Я никогда больше не смогу пользоваться оружием, не представляя тебя такой.
Ощущение холода у моей киски, смешанное с чистым адреналином, бежит по моим венам. Мое тело обмякает, когда он убирает пистолет. Он подносит его ко рту, не сводя с меня глаз. Он проводит языком по стволу.
— Чертовски вкусно, – стонет он.
Пистолет со стуком падает на стойку. Я просто стою там с открытым ртом, уставившись на него. Срань господня.
— Поцелуй меня, – слова слетают с моих губ прежде, чем я осознаю, что говорю.
Его брови хмурятся.
Мне нужен последний поцелуй. Шансы, что я найду мужчину, который знает, как доставить мне удовольствие так, как это делает Грейсон, равны нулю.
— Пожалуйста, – я надуваю губы, облизывая их.
Соблазняю его.
Его губы прикасаются к моим, заставляя мою киску пульсировать. Черт, он хорош. Мой язык находит его, когда я обвиваю руками его шею и притягиваю ближе, углубляя поцелуй. Он стонет мне в рот, отчего по моему телу пробегают искры.