Ксеном. Дилогия (СИ)

— Невероятное мастерство! — восхитился наблюдатель. — Я знаю только одного человека, кто так может! — фигура внизу взялась за дверь инкассаторского броневичка. — Однако, пора мне вмешаться! Ну, защитник слабых и обездоленных, вперёд…
Тёмно-зелёная фигура одним прыжком перемахнула парапет и полетела вниз. С громким ударом приземлившись на фургон и глянув за его крышу, прыгун увидел громадные и абсолютно белые глаза без всяких намёков на зрачки и радужки. От державшего оторванную дверь их обладателя сильно пахло удивлением и чем-то нездоровым. То ли травмой, то ли какой-то болезнью.
— Ого! — его голосок оказался крайне неприятным, но гляделки уменьшились, их обладатель немного пришёл в себя. — Вот это новости!
— Ты кто? — строго спросил «защитник слабых и обездоленных».
— Мы — Ксеном! — ответил тот и прислонил дверь к стоявшей позади боевой машине. И двигался он, как больной, чьё недомогание компенсируется чем-то внешним.
— И правда, симбиот… — тёмно-зелёный был потрясён. — Слушай! Это симбиот толкает тебя на преступный путь!
— Правда? — отозвался Ксеном. — Я-то думал, что граблю банк потому, что кушать нечего. А это, оказывается, симбиот на меня так плохо действует. Какой нехороший! — грабитель покачал головой. И запрыгнул внутрь фургона.
— Спелись! — решил защитник и перегнулся через крышу.
Ксеном уверенно вскрывал мешки и просматривал их содержимое. Увидев доллары или евро, говорил «опять фантики!» и переходил к следующему. Деморализованная охрана и не пыталась помешать. Наконец грабитель добрался до рублей, воскликнул «Ну наконец-то деньги!» и взвалил два мешка на плечи. И только тут заметил наблюдателя. Со словами «Подсматривать — нехорошо!» Ксеном пинком послал вскрытую холстину прямо в лицо тёмно-зелёному. Наблюдатель увернулся. Теряя содержимое, мешок вылетел из дверного проёма. Неизвестно, что по этому поводу подумали в танках, но летящую мишень тут же подбили из пушек. Обрывки купюр осыпали пейзаж.
— Деньги, идиоты! — раздался коллективный предсмертный стон из банка. Совет директоров бдил, на свою голову.
— Классная дымовая завеса! — восхитился Ксеном, и мешки полетели один за другим. Тёмно-зелёный с чувством камикадзе, увидевшим на корабле-мишени родной японский флаг, наблюдал за разлетающимися купюрами. И прозевал момент, когда вместе с мешками из фургона выпрыгнул грабитель. А тот времени даром не терял, сразу поднял на дыбы и развернул свой мотоцикл.
— Счастливо! — пожелал Ксеном и выжал газ.
Огонь вырвался из труб и поджёг купюры. От банка донёсся ещё один предсмертный стон. Тёмно-зелёный едва успел остановиться на краю фургона.
— Безбашенный отморозок, блин! — прыгать в этот факел защитнику банка не хотелось. Примерившись, он прыгнул на асфальт сбоку от мотоцикла. Не успели ноги коснуться земли, как в челюсть тёмно-зелёному прилетел маленький, но крепкий кулачок, и от удара потемнело в глазах. А в следующий момент «безбашенный отморозок» вильнул, и прыгун всё-таки получил огненным выхлопом по ногам. Все мысли о преследовании испарились, и с воплем по поводу чьей-то матери тёмно-зелёный помчался в сторону пожарного пруда.
Когда защитник выбрался из тины, грабителя и след простыл.
Удар колёс об асфальт меня потряс. В прямом смысле. Что-то протрещало в теле, и боль прошлась от кончика ног до макушки. Мысль про паразитов и прочее не успела оформиться, как симбиот меня опередил:
— Кости трещат. Ты сам мне не дал их изменить!
— Луну за полумесяц! — не разжимая зубов выругался я.
— Не трогай маму! — обиделся напарник. — Лучше давай, делом займёмся.
— Ладно, — мы шагнули к инкассаторской машине. Приходилось двигаться очень осторожно, а то кости всё ещё хрустели. Едва нам удалось оторвать дверь, как на фургон что-то грохнулось. Мы замерли. С крыши высунулась голова и, если бы не цвет, точки-зрачки и отсутствие пасти, я бы мог поклясться, что смотрюсь в зеркало.
 
— Ого! — вырвалось у нас. — Вот это новости!
— Ты кто? — строго спросила голова мужским голосом.
— Мы — Ксеном! — представились мы и прислонил дверь к танку.
— И правда, симбиот… — от тёмно-зелёного пахнуло потрясением. — Слушай! Это симбиот толкает тебя на преступный путь!
— Правда? Я-то думал, что граблю банк потому, что кушать нечего. А это, оказывается, симбиот на меня так плохо действует. Какой нехороший! — мы покачали головой и запрыгнули внутрь фургона.
— Спелись! — донеслось с крыши.
Вскрывая мешки, мы всё время обнаруживали доллары или евро, бурчали «опять фантики!» и переходили к следующему. Деморализованная охрана сгрудилась в уголке и даже не пыталась нам помешать. Наконец были найдены рубли. Воскликнув «Ну наконец-то деньги!», мы взвалили два мешка на плечи. И только тут заметили, что с крыши за нами наблюдают.
— Подсматривать — нехорошо! — мы пинком послали вскрытый мешок в лицо тёмно-зелёному. Наблюдатель увернулся. Теряя содержимое, мешок вылетел из дверного проёма. Неизвестно, что по этому поводу подумали танкисты, но летящую мишень тут же подбили из пушек. Обрывки купюр осыпали пейзаж.
— Деньги, идиоты! — раздался голос из громкоговорителей банка.
— Классная дымовая завеса! — мы принялись швырять мешки один за другим. Но вскоре валюта закончилась, и подошёл наш черёд. Выпрыгнув, мы подняли на дыбы и развернули мотоцикл.
— Счастливо! — наше пожелание чуть-чуть опередило тот миг, когда огонь вырвался из труб.
Но стоило нам чуть отъехать, как рядом приземлилось нечто тёмно-зелёное. От неожиданности я попытался отмахнуться, как от комара. Кулак во что-то врезался, «Иж» чуть не потерял управление, но это нечто отстало. Под истерические вопли «Не стрелять! У него мешки с деньгами» выбив мешающийся шлагбаум, мы вылетели не простор окружной дороги. Вслед нам пролетело несколько трассеров, несколько пуль попали в спину, но бронежилетка выдержала. Правда, нас при этом чуть не снесло.
Проехав ещё пятьдесят километров, мы завернули за угол и затормозили около банкомата с тремя буквами. АКБ, а не тем самым словом… в прочем, оно тоже было. Народ давно уже спал и видел банк на этом органе.
— Что ты хочешь сделать? — с интересом спросил симбиот.
— Положить деньги на карточку, — ответил я, доставая дебетку.
— Думаешь, они хоть что-нибудь переведут? — с сомнением. — Лучше — вон там, — он повернул нашу голову в сторону филиала «Oil-Inxest».
— Гений! — восхитился я. — Слушай, может, ещё и замаскируемся?
— Весь в носителя, — довольно сказал партнёр.
В результате к банкомату подъехала копия популярного блондина из нашумевшего своим провалом боевика с голубой БМП. Помимо всего прочего роль воришки этому обитателю «Жилого архипелага» очень шла. Нацепив ту самую улыбочку заядлого вруна, от которой меня едва не вырвало при попытке просмотра, мы подошли к банку.
— Я — Ник Олай, из Питера, — басом представились остолбеневшему охраннику и проскользнули мимо него вместе с мешками. Вставив карточку и вытащив четыре пачки десятитысячных купюр, мы поочерёдно затолкали их в приёмник и принялись терпеливо ждать, пока техника прожуёт добычу. Через десять минут банкомат признал, что купюры подлинные и засчитал мне на карточку тридцать девять миллионов.
— Теперь главное — не напороться на запись камер, — заключил я и повернул к выходу.
— Почему? — поинтересовался партнёр.
— Терпеть ненавижу эту рожу, — отозвался я. — Куда бы остальные деньги девать?
— Бедным раздать, — предложил симбиот.
— Гениально! — восхитился я. — Поехали!
Напарник скромно промолчал.
Когда-то три разных инвестора один за другим набрали денег и испарились в неизвестном направлении, оставив новостройку в состоянии «ну, там чуть-чуть доделать, окна вставить, подвести свет, газ и воду», и теперь недостроенный небоскрёб служил своеобразным пограничным столбом между городом и областью. Сразу за ним начинался палаточный городок, в котором жили несостоявшиеся владельцы квартир, отдавшие последние сбережения вместе с прежним жилищем в надежде на новоселье. Вместо которого были вынужденны отдать заложенную под ипотеку недвижимость и благодарить банки, что те не стали забирать в качестве уплаты всякие жизненно важные органы. В самом небоскрёбе люди селиться остерегались, поскольку новейшие стандарты строительства как-то не предусматривали пригодность здания, даже полностью достроенного, для жизни. И самодельная палатка из газет защищала от холода и ветра лучше, чем стены из щелей вперемешку с дырками.