Табу (СИ)

– Переведи их на дистанционку на несколько месяцев. Купим им по ноутбуку, места много. Пусть сидят, учатся, днем гуляют, рыбачат, играют. Здесь они будут в полной безопасности. Сережа сюда даже подобраться не сможет. Мы – оборотни, хорошо защищаем свой клан. Я состоятельный, ты сможешь взять паузу по работе.
– Ты предлагаешь ребятам жить среди… оборотней?
–Ты же признала, что я нормальный и тебя не обижаю? Другие такие же. А мальчикам объясним, что можно говорить, а что нельзя и почему. Они смышленые, все поймут.
Нина слушала меня и качала головой.
– Нет. Еще с целым кланом оборотней я не справлюсь. Мне бы развод осилить.
– И куда ты сейчас?
– Для начала в гостиницу. Потом сниму квартиру. По поводу дистанционки мальчишек – хорошее предложение. И да, пока Сережа в таком состоянии, с детьми ему лучше не видеться, ты прав.
– Я помогу тебе с судом. У нас есть связи. Везде.
Нина задумалась, а потом ответила:
– Не надо. Нет повода думать, что с судом будут проблемы.
– Нин, позволь мне помочь.
– Я должна справиться со всем сама. Иначе как я собираюсь жить с мальчиками?
– Да зачем сама?! Зачем мучаться?! – Я боролся с желанием треснуть кулаком по шкафу.
– Потому что это мои дети и моя жизнь.
– И мне в ней места нет?
Нина долго смотрела на меня, словно подбирала слова.
– Пока нет.
И быстро встала, застегнула чемодан и пошла собирать мальчишек. Я плелся следом, разрываясь между желанием заколотить дверь дома и окна и пониманием, что силой не удержишь. Душа ныла так, что хотелось орать.
– Давай отвезу, – предложил я.
Пусть весь транспорт убрали с зоны видимости и сейчас выбраться отсюда для Нины стало бы проблемой, я почему-то знал, что она пойдет скорее пешком до трассы, чем останется. Поэтому снова написал Тени, только уже с просьбой одолжить машину. Вновь. Моя-то осталась у мюзикл-холла.
– Спасибо, – согласилась Нина.
– Я знаю одну хорошую гостиницу. Хочешь, отвезу туда?
– Ее тоже держат оборотни?
Я промолчал, предчувствуя реакцию. Все, что я не предлагал, отметалось. Нина словно отвергала мое малейшее присутствие в ее жизни.
Я взялся за ручку чемодана, который держала моя истинная. Я не мог схватить ее саму, но мог хотя бы удержать этот ящик на колесах.
Нина потянула чемодан на себя – я не отдал.
Опыт во мне кричал: “Отпусти, а то испугаешь”
Стоило мне представить, как этот дом опустеет, как хотелось живьем Сережу закопать. И я не мог гарантировать, что не съеду с катушек и сотворю что-нибудь ужасное. Я – наемник. Не плюшевый медведь.Зверь во мне рычал: “Не отдам”.
Я посмотрел на мальчишек, изо рта выскочил колючий вопрос:
– Ребята, как думаете, мама, живя с папой, счастливая?
Матвей поднял серьезный взгляд, а вот Макар словно и не услышал вопроса. Оба молчали.
Слишком тяжелый вопрос для ребятни? Или Нина хорошо скрывала свои чувства?
– Скала! – Нина тоном предупредила меня, что не стоит продолжать.
Я посмотрел на нее умоляюще. Попытался передать взглядом, что не могу молчать. Просто не могу. И отпустить не могу.
– Нин, расскажи детям правду здесь.
– Какую? – тут же спросил Макар.
Нина с укором посмотрел на меня, и я понял – пожалею о своем поступке.
– Потом все-все расскажу, – заверила Нина убаюкивающим тоном, как говорят с маленькими детьми.
Я ввернул свои мысли, боясь, что мне больше никогда не дадут права голоса:
– Ваши мама с папой никуда не денутся, они будут у вас всегда. И они так же любят вас, как и любили. Просто они больше не любят друг друга.
– Скала! – Воскликнула Нина, пытаясь вырвать чемодан.
Понимаю, что делаю глупость, но иначе зверь сорвется. Или так, или совсем потеряю контроль над собой. Я эгоистично хотел, чтобы разговор состоялся здесь и сейчас, при мне. Чтобы я знал, как он пройдет. Чтобы видел реакцию пацанов. Чтобы помочь истинной и ее сыновьям тем, чем могу.Я не отдал. Не отпущу. Не могу.
– Мам! – Матвей посмотрел на Нину. – Что такое? Ничего не понял.
Моя пара посмотрела на меня так, словно хотела стукнуть. Потом тяжело вздохнула, посмотрела на ребят и присела на корточки перед ними.
 
– Мальчишки, у взрослых так бывает, что они вырастают, и им вместе быть уже не интересно, сложно, больно. И все страдают. Мы с вашим папой стали разными людьми.
– Потому что он пьет? – неожиданно для всех спросил младший. – Ты много ругалась с ним из-за этого.
Нина удивленно посмотрела на Макара:
– Да. Я много лет пыталась жить с этим, но не смогла. Я мучаюсь, мои хорошие. Папе стало намного интересней без меня.
– И без нас, – надул губы Матвей.
Макар начал плакать.
Нина прижала к себе ребят:
– Папа вас любит. Мы просто будем жить в разных местах с ним. А вы – со мной. Папа будет с вами гулять, проводить время, разговаривать. Все так же, как и было.
– Он с нами не гулял и только ругал, а не разговаривал, – пробурчал Матвей.
Макар замахнулся на брата рукой, а потом спросил:
– А нас ты тоже разлюбишь?
Нинино лицо вытянулось от ужаса. Да она так даже моего зверя не пугалась, как вопроса ребят.
– Никогда! Нет ничего крепче любви матери к своим детям.
Я не смог промолчать:
– И я предлагаю не прыгать по номерам и остаться здесь. Что думаете, ребята? Мы еще сов и енотов не смотрели!
Нина резко встала и посмотрела мне в глаза:
– Я думала, только Сережа будет манипулировать детьми! Не ожидала, что и ты туда же.
Меня словно головой в чан с ледяной водой окунули. Я хотел дать кулаком в челюсть самому себе. Что я творю?
Нина вырвала ручку чемодана из моих ослабевших рук:
– Где карш? Я знаю, это ты его спрятал.
Мой рот отказывался двигаться. Я понял, что передавил. Сломал то хрупкое, что было между нами. Идиот!
Моя пара ждала ответа, ребята тоже смотрели во все глаза.
– Пацаны, я влюбился в вашу маму и очень хочу, чтобы она была счастлива. Вы позволите мне за ней ухаживать?
Черт, что я говорю? Словно конвульсии перед смертью.
– Нет! – закричал Макар и потянул Нину к выходу.
Матвей колебался, стоял на месте, но молчал.
– Ребята, я уже вас люблю. Рыбалка, пейнтбол – это все для вас. Я также хочу, чтобы вы приняли меня. Я никогда не смогу заменить вам отца, но я буду вашей Скалой – вашим другом. Опорой. Защитой.
Парни зависли, и я решился на совсем черный прием:
Я видел по взгляду Нины, что она хочет меня убить. Я никому и никогда не посоветовал бы так поступать, как я сейчас. Но у меня душа рвалась на части – не мог по другому. Это все были порывы моего сердца, которые я не мог контролировать. Либо они, либо вольность зверя.– У кого еще есть личный супергерой, а?
Я и так еле держался, чтобы не перегородить собой выход. Закрыл глаза, ожидая вердикта Нины. Ее приговора.
– Мам, пойдем отсюда, – заныл Макар.
– А мне тут нравится, – заупрямился Матвей.
Нина резко развернулась к выходу, схватила мальчиков и чемодан, открыла дверь и отшатнулась назад от увиденного.
Что там? Или кто?
Нина***
На крыльце стояла та самая женщина в белом халате, что встретилась в саду, когда я заехала на клумбу.
– Привет, я Альбина! – снова представилась она.
Я помнила как ее зовут.
– И я человек, – продолжила она.
Этого я не знала.
– И я живу с оборотнем, – дополнила женщина дальше, и, после небольшой паузы, выпалила: – И он на двадцать один год моложе меня, а мне, на минуточку шестьдесят четыре.
Я округлила глаза.
Кто-то в кустах чертыхнулся. Чувствую, тот самый с собачьей привязанностью.– И да, у нас не так давно родился ребенок. А еще у нас долгие годы были проблемы с принятием друг друга, но истинность – такое дело. Против нее сверху тяжело идти. А Скала – как раз твой истинный. Твоя пара. И не сможет больше без тебя. Знаешь, лебединая верность, собачья привязанность и все такое.