Табу (СИ)

Он почувствовал во мне истинную, когда ему было три, а я только появилась на свет. Мы росли с пониманием, что пара друг для друга. Нас постоянно сталкивали наши семьи, чтобы мы пообщались, а когда подросли, то стали отдаляться друг от друга. Саше это было не надо, а мне – больно, но гордо. И последней каплей были новости о разлучнице.Раньше я бы завидовала избраннице Скалы. Саша никогда не добивался меня с такой страстью и прытью. Не ходил вокруг меня на цыпочках, не зная, как подойти.
Со мной такое случилось, значит, может приключиться с кем-то еще.Поэтому теперь я не завидую Нине. Просто наблюдаю за феноменом родной души, понимая, что в любую секунду система парности может дать трещину.
И когда кудрявая женщина открыла мне дверь, я поняла, что это может быть еще одно исключение из правил. Позади нее дрались на деревянным мечах два мальчишки-подростка. А когда я снимала кроссовки, то увидела мужские тапки.
Нина замужем. И у нее двое детей.
Нина***
Какой небольшой фронт работ. Прекрасные дамы с короткими стрижками ко мне обычно не приходили. А тут еще такая молоденькая. Наверное, студентка.– Добрый день! Проходите. – Я посмотрела на короткие волосы девушки и улыбнулась.
Сначала я подумала, что она сожгла волосы краской, поэтому нужно восстановление. Но когда Оля села на стул, и я потрогала волосы, то впала в ступор.
– Они не крашенные.
– Нет. Ни разу.
Я пропустила короткий локон волос между пальцами, а потом внимательно посмотрела в лицо девушки.
– Простите за любопытство, но очень интересно узнать о ваших корнях.
– А мы можем перейти на ты? Если не против, конечно? Все-таки соседи, – девушка подняла на меня взгляд.
У нее очень интересная внешность: поднятые внешние уголки глаз, густые ресницы, янтарные глаза. Если бы у девушки были рыжие волосы, то она походила бы на лисичку. Тонкие губы, вздернутый нос. На лицо отсутствие азиатских корней, но волосы были толще, чем у восточной расы.
– Конечно, давай на ты. Я всегда за сокращение дистанции, – согласилась я.
Оля потрогала свою голову:
– Я же говорила, что мои волосы тебя заинтересуют. Из-за толщины на макушке торчком стоят.
– Да, для славянского типа такая толщина просто удивительная. Первый раз такие вижу, – призналась я, и поняла по ответной улыбке, что девушка не очень хочет говорить о родителях.
– Я же говорила. Как думаете, можно сделать их мягче? Что можете предложить?
– Можно выбрать горячее восстановление или холодное. Горячее займет у нас час, потом можно повторить через полгода. Холодное восстановление – это комплекс из 10 процедур. Эффект от горячего будет виден сразу, от холодного – постепенно. Так как волосы еще ничем не тронуты, то смываться будет быстро. Хочу сразу предупредить, что нужно будет приобрести специальные шампуни и бальзамы без парабенов.
Девушка задумалась:
– А горячее – это вредно?
– Нет, волосы – это мертвые клетки. Мы покрываем их снаружи составом, потом запаиваем утюжком. Единственное, чтобы наслаждаться красотой, нужно сушиться феном и использовать средства термозащиты.
– Значит, они будут еще толще?
– Если нанопластикой, то да. Но на светлые волосы ее нельзя – сильно сушит. А вот ботокс не навредит, – я достала трихоскоп, присоединила к телефону и сняла ее волос под увеличением. И замерла.
Не было ни одного волоска с чешуйчатой структурой. Все были такими, словно девушка на протяжении пяти лет делает горячее восстановление волос.
– Что такое? – Оля начала переживать, видя, как я застыла.
– Удивительные волосы! Я не сторонник навешивать процедуры, поэтому скажу как есть – для меня тут почти нет работы. Разве что скраб для головы могу сделать, чтобы убрать омертвевшие клетки кожи.
– Да? А чтобы помягче были? Чтобы не так торчали? Неужели, ничего нельзя?
– Если что-то очень хочется сделать, то можно сделать курс холодного восстановления.
– Да! Давай его. – Кажется, девушка очень хотела поухаживать за волосами.
Я просто не могла отказать.
 
– Хорошо.
Мальчишки тут особенно расшумелись, и я отошла на минутку – попросила их быть потише.
– Наверное, ваши братья? – спросила Оля, когда я вернулась в комнату.
– Да ладно! Не льсти мне так. Я не настолько хорошо выгляжу, чтобы меня принимали за сестру моих сыновей. Но за попытку сделать приятное – спасибо! – засмеялась я.
Девушка опустила взгляд, словно хотела скрыть свои эмоции, и я с интересом на нее посмотрела. Странно. Что такое? Почему у меня ощущение, что она расстроилась.
– Если не секрет, сколько тебе лет? – спросила девушка.
– Не секрет – мне тридцать два. А тебе?
– Восемнадцать. А мужу сколько?
– Он на год меня старше.
Девушка надолго замолчала.
– Сделать пока чай или кофе? – спросила я, чувствуя себя неудобно под градом личных вопросов.
Оля несколько раз моргнула, вынырнув из своих мыслей:
– Если можно, то просто воды.
И пока я ходила на кухню, поймала себя на странном ощущении. Будто бы новая соседку я волновала больше, чем ее волосы.
Да нет! Показалось.
Но пока я помыла ей голову, помассировала щеткой для кожи головы, а потом сделала маску с ботоксом и надела термо-шапку, Оля все спрашивала обо мне.
Как мне в профессии? Как мне работать дома? Как дети? Где учатся и какие характеры. Кем и где работает муж и когда приедет.
Это было странно. Но последний вопрос Оли меня добил и расставил все на места:
– Прости, что я так допрашиваю. Меня просто сильно предали, и я перестала верить в любовь. Хочу узнать – ты счастлива? Или ну эти отношения?
Даже самые близкие люди редко такое спросят. А тут посторонний.Я оцепенела. На самом деле я оказалась потрясена. Как часто мы слышим этот вопрос – ты счастлива? Да почти никогда!
Но девушка казалось такой открытой в этом момент, такой искренней, что я не могла ей сказать, что это не ее дело.
Казалось, простой вопрос, но такой глубокий. И подразумевает односложный ответ: да или нет. И я знаю, что мой ответ состоит из трех букв.
Но имею ли я права ответить так молодой девочке, которая только начала жизнь? Она тогда окончательно закроется от мира.
– Не хочешь отвечать? – спросила Оля.
– Нет, я отвечу. Просто… подбираю слова.
– Все сложно? – Оля пытливо вглядывалась мне в лицо.
Она сидела в термошапке у розетки, а я напротив. Поэтому она видела все эмоции, что отображались на моем лице.
– У нас есть проблемы.
– Серьезные? Твой муж – плохой человек? – Оля, казалось, сразу вся подобралась.
– Нет, он не плохой. Но у него есть дурная привычка. Даже зависимость.
– Наркотики?
– Нет, слава богу.
– Алкоголь?
Я кивнула.
– Не совсем все плохо. Пьет раз в неделю.
Оля задумалась и вдруг спросила такое, что не ожидаешь от восемнадцатилетней девушки:
– А как муж относится к детям?
У меня аж рука дернулась, и девушка это заметила.
– Неплохо, – осторожно ответила я. – Он их любит.
“Вот только времени на них не находит. Только на себя” – добавила мысленно.
Оля посмотрела на меня так, будто произнесенные про себя слова слышала тоже.
– А ты хотела бы уйти от него? – неожиданно спросила девушка.
Я задумалась над ответом, а потом уверенно подняла голову вверх и посмотрела на Олю:
– Я хотела бы побороться за счастье. Помочь мужу вылезти из зависимости, которую он не видит. Мы столько всего пережили вместе, столько трудностей прошли, и вот сейчас, когда можно уже расслабиться, у нас вот это. Но Сереня упирается, потому что не считает себя зависимым. Его не заставить пойти к психологу.
– И что ты думаешь делать? – спросила девушка.
Да я сама себе этот вопрос сто раз задаю в последние два дня.
– Хочу попробовать самой связаться с психологом и спасти брак.
Оля застыла, глядя в пространство. Казалось, она переваривает слова.