Талисман цесаревича (СИ)

— Прелестная песенка! — захлопала в ладоши Наталья Алексеевна — Но я не могу вспомнить, по мотивам какой сказки она написана.
— Как же? «Золушка».
— «Золушка»? Странно. Я знаю французскую сказку «Золушка» за авторством Шарля Перро и итальянскую за авторством Джамбаттиста Базиле. Сюжет сказок похож, но там не упоминается о хрустальных башмачках.
— Если желаете, милые дамы, я расскажу вам ещё один вариант сказки «Золушка».
— Просим! Просим! — захлопали в ладоши девушки.
— Давным-давно жила-была одна счастливая семья: отец, мать и их единственная дочка, которую родители очень любили…
Я постарался рассказывать сказку с выражением, голосом отмечая особенности персонажей и напряжённость событий. Кажется, что-то получается, поскольку девушки замерли и не сводили с меня глаз. При этом «девушка с пером» бегло записывала за мной текст, новой для них, сказки. Неужели тоже для издания? Впрочем, это её дело. Когда закончил, получил в награду аплодисменты.
— Расскажи ещё! — попросила Наталья.
— О, нет, дражайшая Наталья Алексеевна! Если рассказывать сказки подряд одну за другой, они сольются в голове слушателя, и две трети удовольствия будет утрачено. Приходите завтра, и я расскажу вам очередную сказку.
Наталья с фрейлинами ушла, а я опять развалился на диване. Странно, но настроение резко улучшилось.
  
Глава 8
 
Я плохо учил историю, и период царствования Павла Первого почти не отложился в моей голове. Остались какие-то совершенно противоречивые сведения: с одной стороны Павел оставил на высоких должностях убийц своего отца, а с другой — Павел пересажал по тюрьмам и ссылкам чуть ли не всех дворян. С одной стороны Павел казнил за любое не вовремя сказанное слово, а с другой — любой болван мог прямо в глаза высмеять своего императора, и ему ничего не было. Простил же Павел Суворову его слова «Пудра не порох, коса не тесак, букли не пушки, а я не немец, а природный русак». И таких случаев можно найти не одну тысячу, стоит только порыться в исторической литературе.
Лично я вижу перед собой умного, прекрасно образованного, выдержанного и физически сильного человека. Единственный недостаток Павла — его доброта и врождённая деликатность. Он не умеет затыкать горлопанов и теряется перед хамами — распространённая проблема очень многих умных и добрых мужчин.
А теперь представьте, каково жилось Павлу в моей реальности: с детства его подавляли, насмехались над ним, распускали о нём слухи один нелепее другого, и инициатором травли была его родная мать. Павел пытался навести контакты, пытался подстроиться под окружающих, а нарывался только на насмешки и неприязнь — таков был заказ со стороны его матери. Мать собиралась лишить его трона, собираясь передать престол своему внуку, Александру, но не успела.
Взойдя на трон, Павел простил злодеев, за что и поплатился: те, кого он простил, его и убили. Примечательно, что руководил отцеубийством сын, правда, формально оставаясь в стороне.
И наконец: не помню я никакой Натальи Алексеевны, наоборот смутно помню Марию Фёдоровну, да и помню лишь потому, что она фигурировала в недавно прочитанной книжке. Это значит только одно: Наталью убьют. Скорее всего, отравят, или, если она заболеет, то насмерть залечат. Исполнители найдутся — недаром докторов в народе ласково величают врачами-убийцами.
А ведь Наталья Алексеевна имеет все задатки выдающейся русской царицы: она умна, образованна, обладает даром аналитического мышления. У Натальи твёрдый характер и устоявшиеся убеждения: она противница крепостного права и сторонница индустриализации России. К тому же Наталья сторонница народного просвещения, и мои разговоры на тему желательности открытии сети начальных школ, лучшие выпускники которых переходили бы в средние школы, а оттуда в средне-специальные учебные заведения или в университеты она слушает внимательно, и кое-что даже записывает. Похоже, Наталья готовит какой-то проект.
Но Екатерина, видя, что жена наследника копит силы и готовится предъявить права на трон, готовится убить её.
 
Отсюда вывод: нужно готовить поворот истории на новый путь. Несколько дней я так и сяк обдумывал варианты собственных действий и пришел к выводу, что ничего лучше вещего сна придумать не могу. В самом деле, не признаваться же в своей попаданческой сущности, а вещим снам и божественным откровениям в эту эпоху принято верить. В один прекрасный день я обратился к цесаревичу:
— Павел Петрович, есть у меня к вам с Натальей Алексеевной важнейший разговор, но он должен быть совершенно секретным.
— Ты опять что-то изобрёл?
— Нет, не изобрёл. Всё гораздо тревожнее.
— Что же, поговорим. Иди, готовь лодку, а я приглашу Наталью Алексеевну прокатиться по речке. Такой расклад тебя устроит?
— Разумеется!
Мы с цесаревичем сели за вёсла, Наталья расположилась на кормовой банке, и лодка двинулась вверх по течению. Отошли мы километра на два, даже запыхаться не успели, выбрали место в тени под раскидистыми ивами, но отлично просматриваемое в любую сторону и остановились.
— Что же такое важное появилось у тебя, Юрий? — без тени улыбки спросил Павел, перебираясь к Наталье.
— Сны, Павел Петрович. Одни и те же повторяющиеся сны, вот уже вторую неделю.
— О чём твои сны? — тревожно спросила Наталья.
— О тебе. Наталья Алексеевна, и о твоём супруге.
— Объяснись! — в два голоса потребовали супруги.
— Объяснить довольно сложно, но как смогу расскажу. Видите ли, государи мои, я вижу как бы два варианта грядущего. В одном из них императрица умирает по неясной для меня причине, а вы живёте долго, счастливо и умираете в один день в весьма преклонном возрасте.
— А в другом сне?
— В другом случае всё гораздо хуже. Ты, Наталья, вскоре умрёшь, причём не просто так, а насильственной смертью. Я не понял, то ли дело в отравлении, то ли в неправильном лечении, то ли в подстроенной катастрофе, но в своём сне я вижу тебя в гробу с выражением муки на лице.
— Господи спаси и помилуй! — ахнул Павел, а Наталья молча закусила кулачок, глядя на меня отчаянными глазами полными слёз.
— Но это не самое дурное Наталья Алексеевна. Императрица ославит тебя в глазах всего света, да так, что даже Павел поверит в то.
— Она может! — убеждённо сказала Наталья.
Вот уважаю я эту женщину, есть в ней стальной стержень: ей сообщили о смертельной опасности, и сразу слёзы высохли, кулаки сжаты — Наталья Алексеевна готова к бою.
— Что дальше?
— Дальше, всё ещё отвратительней: Павел Петрович, тебе подсунут другую жену, она быстро родит несколько сыновей и дочерей. Старшего сына Екатерина заберёт себе и воспитает из него двоедушного, и вообще бесчестного человека. Потом она неожиданно умрёт своей смертью не успев передать трон внуку. Ты взойдёшь на трон, в своём великодушии простишь тех, кто над тобой глумился все эти сорок лет…
— Что? Я взойду на трон в сорок лет? Стариком?
— Так я видел во сне в одном из вариантов.
— Продолжай, Юрий Сергеевич.
— В тысяча восьмисотом или в тысяча восемьсот первом году те, кого ты простил и оставил на высоких постах, а с ними подросшие молодые негодяи придут тебя убивать. Твой сын, зная о заговоре, не сделает ничего для его предотвращения. Более того: на случай неудачи и необходимости бегства наследника из России, его будет ждать английский фрегат.
— Что же нам делать?
— Не знаю. Такого рода вопросы слишком высоки для меня. Могу лишь посоветовать беречься, не доверять врачам и не принимать поданных ими лекарств. А главное — привлекать на свою сторону полезных людей вне зависимости от их знатности.
— Спасибо, Юрий Сергеевич, мы обдумаем и обсудим твои слова.
* * *
Подтверждение моей версии принёс мне Тимоша.
Было уже поздно, я заканчивал работу с бумагами, когда Тимоша без стука вошел в комнату и покашлял, привлекая внимание.