Тайный знак

– Ты решила его усыновить? – язвительно поинтересовался Миша. – Если хочешь знать мое мнение, то я против.
– Я так и знала, что он тебе не понравится. А если хочешь знать, Володя – хороший человек, заботливый, православный. В храм по воскресеньям ходит, почти не пьет, не курит, книжки религиозные читает. Сказал, что, может, даже пойдет на священника учиться, а ты сразу в штыки. Афанасий, ну скажи, я ж не вру…
Афанасий кивнул и хлебнул чайку. Миша подумал и вдруг неожиданно ляпнул:
– А ваш «святой» книжечку, которую под елкой нашел, небось прикарманил. Не в курсе?
Клава и Афанасий переглянулись.
– Ты про ту тетрадку, что под елкой в ящике лежала? – спросил Афанасий. – Так она у меня где-то валяется. Там записи какие-то мудреные. Мы с Володей читали, ничего не поняли, там про знаки какие-то, буквы… Похоже, бабка твоя, Анастасия, писала. Она же умом тронулась. Ну, сам знаешь – с обрыва прыгнула. Так вот, это вроде как дневник ее, только путаный какой-то. А книги никакой не было, только эту тетрадку Володя нашел.
– А ты там был, когда он ящик откопал?
– Нет, а чего бы он стал книгу прятать? Что в ней такого?
Клава встряла в разговор, стараясь найти оправдание Володе и закрыть тему:
– Твой отец тоже все какую-то книгу искал. Подслушал, как дед с тобой говорил перед смертью, да и пошел ночью копать. Это я только потом поняла. Как всегда, нажрался и ногу себе разрубил. А что оказалось? Вместо книги – тетрадка дурацкая. Вот и вся история.
Миша посмотрел на Асю – ее невидящий взгляд был устремлен куда-то поверх голов, лицо вытянулось, под глазами залегли темные тени. Ему стало невыносимо жаль жену.
– Так, а давайте-ка еще раз вспомним, как все было. Октябрь прошлого года, так? Я позвонил тебе, мама, и сказал, что мы приняли решение вернуться. Дальше? Где вы были в это время? Случайно, не на даче?
– Точно, на даче, – удивился Мишкиной прозорливости Афанасий и добавил: – Только я один, без Клавдии. Мы с Володькой и его другом Серегой решили наш старый сарайчик снести: крыша обвалилась, всё думали, как бы новый соорудить. На том месте, где старый стоял, считай, оползень из-за артезианской скважины, а больше ставить негде. Тут елка эта поперек дороги – пол-участка заняла. Ходим, думаем, меряем, а тут вдруг Клавдия звонит и прямо рыдает в трубку от счастья.
– Ты, конечно, сразу об этом рассвистел Вовику.
– Конечно, ну как же? Он же рядом был. Мы и выпили на радостях по чуть-чуть.
– А потом ты уехал, и ночью загорелась елка.
– Да. Гроза была страшная, совсем как летом. Октябрь стоял сухой, теплый, и тут на тебе…
– Не верю. Какая молния? Кто видел? Ваш «квартирант» сам эту елку поджег. Сообразил, что в одном доме не уживемся, а он тут вроде охранника и садовода и еще бог знает чего. Подумал, можно соорудить типа служебного помещения, а где поставить? Только на месте елки, больше негде. Да и вы были бы рады от нее избавиться, он это понял. Все правильно. Потом, когда пришлось что-то делать со сгоревшей елкой, копнул землю, чтобы пень выкорчевать, и наткнулся на ящик. Странно, что он вообще об этом рассказал, тетрадку передал. Мог бы и промолчать.
– Так он же не один копал, попробуй такую махину сам спилить и пень толстенный вытянуть. Сначала ему Серега помогал, но куда там… Пришлось бригаду нанять из лесхоза, денег угрохали, – с обидой сказала Клава. – Ребята видели ящик этот, рассказали, что не открывался поначалу, а Володя с Серегой его в дом понесли, там мудрили что-то с замком. Когда открыли, оттуда эту тетрадку и достали.
– То есть, когда вскрывали, никого из вас рядом не было? Что и требовалось доказать. Заныкал ваш «квартирант» книгу, как пить дать. Афанасий, можешь принести тетрадку с бабушкиными записями? Не выбросил? Нам с Асей это очень важно, а про книгу я сам с вашим Вовиком потолкую.
Афанасий задумался, кряхтя поднялся и ушел в глубь дома. Клава всем видом выражала недовольство: поджав губы, принесла тряпку и стала протирать стол, бухтела, что лучше бы шли спать, а не ерундой занимались.
 
К счастью, Афанасий появился неожиданно быстро. В руках – голубенькая школьная тетрадка, вся в желто-серых пятнах плесени, казалось, вот-вот распадется. Ася ойкнула и схватилась за грудь. Отдышавшись, перекрестилась и стала повторять как заведенная: «Господи, помилуй…» Клава с удивлением уставилась на невестку и на всякий случай тоже перекрестилась, сплюнув через левое плечо. Миша обнял жену, что-то шепнул ей на ухо, она тихо ответила: «Стило жжет…», но ни Клава, ни Афанасий ничего не поняли.
Тетрадку ребята унесли в свою комнату. Дремоту как рукой сняло, но они решили лечь и согреться под одеялом. В кровати открыли тетрадку.
– Знаешь, – призналась Ася, – доктор Гановски показывала мне фотографию своего деда, профессора Вяземского, в окружении учеников. На этой фотографии была Анастасия, твоя бабушка. Ты похож на нее: та же улыбка, глаза. Я узнала, что профессор всю жизнь искал загадочную книгу, а нашла книгу его ученица – Анастасия Трепцова. В этой книге заключена какая-то тайна, то ли знак, то ли пророчество о судьбе России. Есть сведения, что она из библиотеки Ивана Грозного и принадлежала его первой жене Анастасии, а к ней пришла от самой Богородицы.
– И ты веришь этим сказкам? Нет, я вполне допускаю, что книга может иметь научную ценность, но про Богородицу – это что-то из разряда поповских баек. Ну, прости, ты обиделась? Не буду. Давай посмотрим, что бабушка писала. Эх, как же нам у этого поджигателя книгу вытрясти? Тетрадка – доказательство, что она у него. Знаешь, а я помню, как дед рассказывал про знакомство с бабушкой. Она работала в Историческом музее и всю жизнь занималась лингвистикой, изучала древние языки. Интересно, что она пишет…
Через недолгое время ребята поняли, что ничего не поняли, слишком уж обрывочны и непонятны были записи. Похоже, книга, которую изучала Анастасия Николаевна, была написана неизвестным ей языком, найти разгадку не удалось, но Ася обратила внимание на одну странную фразу: «…книга и стило – одно целое, они придут во взаимодействие, и текст откроется, имена имеют значение, но прочтет тот, кому только суждено родиться…».
Она подскочила на кровати:
– Ты понял? Книга и стило – это одно целое! У нас есть стило. Нужна книга, а прочтет ее наш ребенок. В ней, может быть, какой-то рецепт зачатия, может, какое-то заклинание… Теперь понятно?
– Не совсем. Вся эта мистика вокруг книги только ради того, чтобы у нас родился ребенок? Это уж слишком. Сама посуди. Кто мы такие? Смотри, тут рисунок – треугольник в треугольнике. Покажи-ка еще раз свою железку… Ну да, острие точно такой формы. Значит, надо искать еще один треугольник. Скорее всего, он в книге.
– Миша, а что это значит? Может, это и есть ключик?
– Если бы так, то бабушка смогла бы разгадать сама. Она тут пишет про стило, что оно «живое». Ну, как ты тоже любишь говорить. Значит, оно то самое, которое у нее было. Но почему-то у нее эта схема не срабатывает. Вопрос: как стило могло к тебе попасть? Вот из последних записей ясно, что оно исчезло, что бабушка в панике, а дальше все бредовее и бредовее, про каких-то демонов и врагов книги, которых она почему-то называет своими мужьями, сыну заодно грозит геенной огненной… Жуть какая-то, на ночь лучше не читать. Давай пока успокоимся, поспим. Завтра потрясем нашего библиофила, если он только не загнал эту книгу по дешевке какому-нибудь любителю антиквариата. Ну, не грусти, найдем, обещаю. Мне теперь и самому интересно. Люблю ребусы разгадывать. Спи.
 
Глава шестнадцатая
 
Под утро Мишу разбудило тарахтенье мотоцикла, судя по шуму – не одного. Слышались возбужденные голоса, перебранка. Он подбежал к окну и увидел двух парней в косухах, восседающих на железных конях. Один из них был Вова, другого Миша не знал. Этот другой, что-то прокричав, резко рванул с места, Вова погнался за ним. Миша чертыхнулся и вернулся в постель. Ася спала, а ему расхотелось. Он вышел в коридор, постоял немного и направился в сторону угловой комнаты, где теперь квартировал Вова. Дверь была не заперта, даже слегка приоткрыта – видимо, хозяин очень спешил. Увидев в щелочку, во что превратился дедов кабинет, Миша, не раздумывая, переступил порог.