Тайный знак
– Ну, вот и хорошо, – обрадовалась Клава, – вместе и будут плясать, синеглазки наши. А мы, Татьяна Николаевна, давайте в буфет пойдем. Там пирожные вкусные.
В буфете Таня взяла кофе, а Клава – эклеры и бутылку «Буратино».
– Танечка, ну что же вы за дефицитом никогда не зайдете? Я же всегда своих помню.
– Спасибо, Клав, зайду. А Миша-то Третий как вытянулся! Очень на деда похож, а глаза Настины.
– Правда ваша, весь в деда. Умничка такая, язык учит английский, на фортепьянах играет. А ваша принцесса тоже, ну, прямо кукла. И знаете, все больше на вас становится похожа, хотя не должна, а похожа. Точно артисткой вырастет.
Таня сморщилась и от «фортепьян», и от бестактного намека на Асину «похожесть».
– А как поживают два других Михаила? – перевела она разговор и тут же об этом пожалела.
Клава с полоборота завелась и со слезами на глазах начала жаловаться на мужа-алкоголика и упрямого старика, который все хочет делать по-своему. Но потом, споткнувшись на полуслове, всплеснула руками:
– А я слышала, вы опять замуж вышли. Правда, Татьяна Николаевна?
– Да вроде правда.
– От, молодец! Оно конечно, вы ж актриса какая! Да вы и в сто лет невеста хоть куда. Это нам, обычным женщинам, после полтинника хоть вешайся. А покажете мужа?
– Чего не показать? Приходите. Всей семьей. Новый год отметим. Детей подружим.
– Да я думаю, после сегодняшнего они будут неразлейвода. А мы придем. Давайте на недельке. Я вкусненького принесу. Погуляем!
Михаил ехать в гости к Карпинской категорически отказался. Он по-прежнему недолюбливал Татьяну, и ее новый муж нисколько его не интересовал. Сколько ни уговаривала Клава, не поехал. А Михаил Александрович и Миша Третий собрались.
Ася, услышав трель дверного звонка, сама кинулась открывать дверь:
– Мишка пришел!
Она втянула его за руку в дом. Казалось, что они знают друг друга целую вечность, хотя познакомились всего лишь три дня назад на елке.
– Пошли скорей ко мне, я тебе такое покажу! – Ася стянула с Миши шарф, помогая побыстрее снять пальто. – Ну, что стоишь? Побежали!
Она затащила его к себе в комнату и быстро погасила свет. В детской остался гореть на стене лишь ночник в форме мухомора.
– Смотри, – прошептала Ася, на цыпочках подходя к большому платяному шкафу. – У меня там за шкафом бабушка и царевна живут. Видишь? Вон там, в углу?
– Нет, – тихо отвечал Миша. – Не вижу, а какие они?
– Бабушка вся в черном, но не страшная, маленькая такая, а царевна – в золотом и с розой в руке. Они ночью приходят и сказки рассказывают.
– Про что? – шепотом спросил мальчик.
– Про разное. Про то, что с нами будет.
– И что с нами будет?
– Откуда я знаю? Они не про всех рассказывают.
– Выдумываешь ты все.
– А вот и нет, я их нарисовала – бабушку и царевну.
Ася включила свет и вытащила из письменного стола рисунки. Рисовала она здорово, Мишка так никогда бы не смог.
– Ух ты! А я буду, как дед, инженером. Дома буду строить, мосты красивые и всякие магазины большие, чтобы люди туда ходили и все себе покупали. У меня дед, знаешь, какой хороший, он меня по-английски и по-французски говорить учит. Мы летом на даче живем, приезжай к нам, ладно?
– Приеду. – Ася кивнула. – Возьму маму и приеду.
– А кто там, на фотографии? – Миша указал пальцем на фото Дарьи.
– Эта мама Даша, она меня родила, а мама Таня вырастила. У меня две мамы. Вот, смотри, у меня на шее штучка висит, она в кулаке дрожит, а когда что-то плохое должно случиться, холодеет. Мне ее мама Даша повесила, перед тем как умерла. Только никто не верит, что это волшебная палочка. А ты веришь?
– Еще чего! Волшебные палки только в сказках бывают. И все ты выдумываешь, – обиделся Миша.
По сравнению с ним, у этой девочки было слишком много преимуществ: бабушка и царевна за шкафом, целых две мамы и какая-то непонятная штуковина на шее, а у него только дед, вечно пьяный папа и мама Клава, которая никуда не пускала, зацеловывала до боли и звала обидно: «Моя сладкая попа».
– Ты, Аська, выдумщица! Не бывает у человека две мамы, и штука эта не волшебная, и никто за шкафом не живет, ты все выдумываешь!
– А вот и не выдумываю, нет, я правду говорю. А еще я в кино снималась!
Этого мужская гордость вынести уже не могла. Мишка дернул Асю за косичку и умчался от нее по коридору:
– Выдумщица, выдумщица, все придумала!
– Мама. – Ася в слезах помчалась к Тане за утешением. – Он сказал, что я все выдумываю, и за косичку дернул.
Клава расхохоталась.
– Я же говорила, будут неразлейвода. И чтоб ты знала, – обратилась она к Асе, – когда мальчишка за косичку дергает, это значит влюбился. А что? Я не против! Мне такая невестка подходит.
Татьяна попросила детей больше не ссориться, ведь очень скоро к ним придет Дед Мороз.
Кто скрывался за маской Деда Мороза, Ася догадалась сразу. Выдавали глаза – стеклянные, пустые. К тому же Таня на вопросы гостей о Венечке неопределенно отвечала, что, мол, задержался на работе и, наверное, скоро будет. Ася глянула с презрением на обалдевшего Мишку, который при виде высоченного, широкоплечего, одетого в атласный камзол и сафьяновые сапоги Деда Мороза забыл закрыть рот. Он бы так и простоял с открытым ртом, пока Венечка театрально декламировал заученную накануне ахинею, но Ася успела шепнуть ему на ухо: «Это не настоящий Дед Мороз, это Венька, злой волшебник». От этого у Миши рот захлопнулся, зато глаза распахнулись от удивления и страха.
Дед Мороз попросил детей прочесть стихи, чтобы вручить подарки, но Ася вышла вперед, заслонив собой Мишку, и громко сказала:
– Я знаю, кто ты. Ты не Дедушка Мороз, ты – злой колдун. Уходи и больше сюда не приходи никогда, слышишь, а то я взмахну своей волшебной палочкой и превращу тебя в крысу.
Взрослые растерялись, Венечка тоже, но потом, не выходя из образа, объявил, что девочку заколдовала Баба-яга и теперь она, непослушная и злая, подарков не получит, все достанется хорошему мальчику, который прочтет стишок. Пока он это говорил, они с Асей, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. На лице девочки проступили красные пятна, пальцы сжались в кулачки. Таня поняла: Ася узнала Вениамина и готова открыто продемонстрировать свое отношение. Быстро взяв себя в руки, она по-актерски профессионально разрулила ситуацию, подбросив реплику:
– Дедушка Мороз, разве ты не узнаешь? Это же твоя Снегурочка, а рядом с ней Медвежонок. Это хорошие дети. Отдай им подарки, а стихи они потом почитают.
Веня скинул со спины мешок, вынул из него коробки с куклой и пожарной машиной, отвесил поклон и удалился. За столом повисла напряженная пауза. Михаил Александрович подозвал к себе Мишу, а Клава, махнув рюмку водки, сказала:
– Ишь ты какая! С характером. Всем тут жару задаст.
Детей увели в детскую. Венечка, отклеив бороду и переодевшись, присоединился к компании. Он был само очарование: шутил, успокаивал Таню, советовал переключить Асю со сказок на книги о школьном детстве, например такие, как «Веселая семейка» Носова или стихи Сергея Михалкова. С висюлькой на шее Вениамин тоже советовал разобраться:
– Это же ненормально, когда ребенок ее никогда не снимает и по любому поводу за нее хватается.
Михаил Александрович поднял глаза на Таню и поинтересовался, что это за «висюлька».
Таня махнула рукой:
– Талисман. От ее мамы Даши остался. Не дает к нему притронуться. Похож на тот, что у нашей с вами Насти на шее висел, только размером меньше, но я заметила странную вещь: кажется, эта палочка вместе с Асей растет. Может, нам вдвоем уже пора к психиатру?
Михаил Александрович поднялся и попросил разрешения пройти к детям. За столом с двумя женщинами остался Вениамин. Клава не сводила с него глаз. Ей нравилось в нем все: и коротко стриженные седые волосы, и капризно изогнутые губы, и бледная кожа, и светло-серые, почти прозрачные глаза. Но больше всего, конечно, фигура – стройная, подтянутая, не то что у мужа, хоть он и моложе.