Полюби меня заново (СИ)

— Мам, как всё прошло? Ты ничего не рассказала…
— Сейчас расскажу, — вздохнула я. Может, следовало бы пообщаться со Стасом не в присутствии Ники, но я всё-таки считала это неправильным. Ей не три года, она вполне способна понять, что Тигра заболела и ей нужно лечиться. Да и скрыть это лечение никак не получится — каждый день ведь придётся ездить на уколы. И не один месяц…
Я тщательно подбирала слова, чтобы, с одной стороны, не напугать Нику, но и, с другой — не умалить серьёзность ситуации. Она должна понимать, что Тигру не насморк прихватил и нужно относиться к её болезни максимально ответственно. Впрочем, я в Нике не сомневалась — беспечным ребёнком она никогда не была, да и Тигру любила. В конце концов, если бы не Ника, я бы, может, и не решилась подобрать кошку с улицы.
После каждой моей фразы лица Стаса и дочери всё сильнее мрачнели. Ника и вовсе начала отчаиваться, глаза наполнились слезами…
— В общем, как-то так, — закончила я свой недолгий рассказ. — Тигру можно вылечить, но это дорого и долго. Поэтому…
Я хотела сказать: «Поэтому, Стас, нам с Никой нужна твоя финансовая помощь», — но эта фраза застряла у меня в горле, поскольку бывший муж неожиданно приобнял Нику и с откровенной грустью сказал:
— Ник, ну не расстраивайся. Это жизнь. Ты же помнишь, я рассказывал, как умер мой дедушка, которого я очень любил? Так случается — все болеют, и не все выздоравливают…
— Но Тигру ведь можно вылечить! — воскликнула Ника, и по её щекам потекли слёзы. — Мама ведь сказала!
Мама… Мама была в шоке, слушая этот диалог. И очень хотела вмешаться, но впала в абсолютный ступор, тараща глаза и открыв рот.
— Ника, — продолжал Стас с той же грустью, впрочем, весьма суровой, — лечение очень дорогое. Это безумные деньги, дочка. По сути, несколько твоих поездок на море летом.
— Я могу не ехать на море! — тут же горячо предложила Ника. — Могу провести всё лето у бабушки и дедушки!
— Нет, так не годится, — покачал головой Стас. — Не нужно жертвовать собой ради кошки.
Я наконец отмерла и, кашлянув, произнесла, с укоризной глядя на бывшего мужа:
— Слушай, ты, конечно, можешь не участвовать, но мы с Никой будем лечить Тигру. Это даже не обсуждается.
Дочка сразу просияла лицом и, отодвинувшись от опешившего Стаса, посмотрела на меня заплаканными, но радостными глазами:
— Мам, правда?!
— Конечно, — я кивнула, и тут уже отмер Стас.
— Катюш, извини, я не понял, — покаянно произнёс он, прижимая ладонь к груди. — Я думал, ты специально завела этот разговор… Хм. В общем, Ник, забудь, что я тут тебе наговорил, это всё ерунда. Разумеется, я помогу вам с мамой, и мы обязательно вылечим твою Тигру.
Я смотрела на виноватое лицо бывшего мужа… и в очередной раз думала о том, насколько же прав был Артур, утверждая, что в моём сердце остались чувства к Стасу.
Действительно — остались. И сейчас я ощущала её, эту маленькую колкую льдинку, которая медленно вскипала в моих глазах слезами — то ли облегчения, то ли разочарования…
И то, что оставалось в моём сердце к Стасу, теперь уходило вместе с этими слезами. Как вместе с дождём уходит тяжесть и серость с неба, делая его чистым и свежим.
Свободным.
Я осознала, что было не так с самого начала. То, что всегда было, есть и будет между мной и Стасом, единственное наше непримиримое противоречие. То, из-за чего он как раз и умудрился потерять своё счастье — нашу семью.
Стас очень легко принимал решения. Легко приходил и уходил, легко клялся и нарушал собственные клятвы. И сейчас он за одну минуту умудрился и отказать Тигре в праве на жизнь, и согласиться на её лечение. Не колеблясь, не сомневаясь, не уточняя у меня, какое решение приняла я, сидя в клинике.
Некоторым людям это покажется плюсом, хорошим и необходимым для жизни качеством. Действительно, зачем сомневаться в собственном мнении? Захотел — бросил жену и ребёнка, захотел — вернулся. Не думая о последствиях собственных решений.
И так будет всегда. Люди не меняются. По крайней мере, в этом — точно нет. У Стаса такой характер, такая психология, он не сможет иначе.
 
Я абсолютно другой человек. Мне нужно хорошенько подумать, взвесить за и против, посомневаться, помучиться, посоветоваться. А Стасу надо сначала сделать — а потом заново отстраивать разрушенное. Это не упрёк — всего лишь факт, с которым нужно либо мириться, либо…
— Ник, я думаю, папе пора, — сказала я, вздохнув. — Стас, иди, ладно? Ты у нас и так уже почти неделю живёшь. Хватит, пора и честь знать. Тем более что ты выздоровел.
— Уверена? — уточнил Стас. — Не в том, что я выздоровел, а в том, что вы без меня справитесь.
— Да, уверена. Иди.
Ника тоже возражать не стала. Подождала, пока Стас оденется и соберётся, и попрощалась с ним, поцеловав в щёку. Очень сдержанно.
И сразу, как за бывшим мужем закрылась дверь, дочь повернулась ко мне и, нахмурившись, спросила:
— Мам, а почему папа не хочет лечить Тигру?
79
Катя
У меня было много вариантов ответа на этот вопрос.
Я могла бы оправдать Стаса — так же, как оправдывала его уже много раз. Но решила ответить правду.
— Ник, папа не «не хочет» лечить Тигру — ему просто всё равно. Он ведь не подбирал её на улице, как мы с тобой. Он не жил с ней три года. Он её не любит. Поэтому и считает, что тратить много денег на кошку — безумие.
Ника продолжала хмуриться — ей не нравилось то, что она слышала.
— Мам, но разве это так работает? Лечить же надо всех, а не только тех, кого любишь…
Я улыбнулась.
Да, Ника мечтала стать врачом. Хорошая мечта, мне нравилась. Ещё и поэтому сейчас она совсем не понимала Стаса.
— Ник, так думают врачи. Но твой папа — обычный человек, а не врач. Поэтому он немножко иначе рассуждает. Но ты не думай об этом, мы с тобой обязательно будем лечить Тигру.
— Да? — Ника тяжело и почти по-взрослому вздохнула. — А деньги где возьмём? У папы? Как-то нехорошо. Он же не хочет лечить Тигру, он хочет, чтобы я на море поехала.
— Ты поедешь на море. Мы не будем трогать папины деньги. Мы возьмём в долг.
— В долг?
— Да. Помнишь дядю Артура? Он работает в банке. Банк даёт людям деньги в долг. Мы с тобой возьмём и постепенно вернём. Сейчас я даже ему позвоню…
Две недели срока «паузы в общении» ещё не прошли, но мне сейчас это было неважно. Не до таких глупостей. Необходимо как можно скорее понять — дадут ли мне кредит в пару сотен тысяч с моей замечательной зарплатой или не дадут. В банковских делах я не разбиралась, кредитов сроду не брала, поэтому нужно было спросить у знающего человека.
Есть ещё вариант — обратиться к родителям. Но я не сомневалась, что такой суммы у них нет. Откуда? Они же оба давно на пенсии. Но, даже если смогут помочь, мне казалось, что не стоит всё же их обременять. Лучше уж кредит.
Ника села ближе и прижалась ко мне, положив голову на грудь. Я погладила её по голове, достала мобильный телефон и набрала номер Артура.
Ответил он практически сразу:
— Катя? Что-то случилось?
Ну да, конечно, он понимал — мы ведь договаривались, и если я позвонила раньше, то это неспроста…
— Ничего особенного. Я просто хотела спросить у тебя как у специалиста в подобной области… Как думаешь, мне дадут кредит? Тысяч на двести-триста. Зарплата у меня, ты в курсе, какая.
— Конечно, дадут, — ответил Артур немного удивлённо. — У тебя квартира в собственности и долгов нет, насколько я знаю. Но зачем тебе кредит? А ну-ка рассказывай, что за эту неделю у тебя случилось такое, раз кредит понадобился.
Темнить и скрывать смысла я не видела, поэтому вкратце поведала Артуру о болезни Тигры. И в конце своего монолога услышала неожиданное:
— Давайте-ка собирайтесь с Никой и Тигрой.
— Что? — я недоумённо нахмурилась. — Зачем? Куда?..
— Кать, не будь наивной. Диагноз надо обязательно проверить. Ты сама только что сказала, что выбрала клинику просто наугад, пальцем в небо — чтобы была крупная и отзывы хорошие. Я сейчас позвоню бывшей жене, она узнает у своей подруги, работает та сегодня или нет. Если не работает, может, посоветует какого-то другого врача. Сама подумай — а что если тебя в той клинике просто развели, как лоха? Приём, анализ крови, УЗИ с пункцией — приличные деньги. А теперь ещё и лекарство за триста тысяч в общей сложности. Может, у них там бизнес такой? Особенно меня настораживает то, что купить это чудо-зелье можно только на чёрном рынке.