Андрей Юрьевич (СИ)

— Разве по вашим селищам и городам прошлись поганые, зоря их и людей в полон уводя? Совладаем и в следующий раз. А только мне помощь ваша нужна будет… Которая будет хорошо оплачена и гривнами с ногатами, и землёй, и людьми.
— Воев нет, — развёл руками тот же толстый богатырь, — у меня из пяти десятков четырнадцать человек вернулось от Каменца.
— Пока воев не надо. У нас почти год есть в самом плохом случае. Думаю, весной они появятся. Воев готовьте, но мне другая помощь нужна. Возле городка Дорогобыч есть земляное масло, что в колодцах из земли поднимается. Мне его нужно. Много нужно. Сотни бочек. Есть ли желающие организовать поставку его во Владимир.
Бояре загудели.
— Рядом с теми местами есть брошенная древнерусская крепость Тустань. Там в некоторых местах и колодцев копать не надо. На дне оврагов есть места, где земляное масло выступает. Там мои вотчины. Я могу поставлять это масло тебе, княже, если о цене сговоримся. Не дёшево будет. Само-то что, бери да черпай, а бочки, а возы, а кормить возчиков и лошадей або волов. Пять — шесть дней пути в один конец, — с одной из дальних лавок привстал рыжий олигарх в красно-рыжей свитке и рыжих сапогах. Под цвет волос выбирал одежду.
— Как звать тебя боярин? — обрадовался Андрей Юрьевич
— Богдан Преслужич. Мы свой род от воеводы галицкого ведём, что при твоём деде был.
— Останься потом, Богдан Преслужич, конкретно о количестве и ценах переговорим.
— Так и в моих владения есть то масло, — с соседнего места встал ещё один эдакий русский богатырь с рисунков лубочных. Кудри соломенные, косая сажень в плечах. И весь в золотую парчу разодетый. Даже сапоги такой обтянуты. При этом молод и тридцати нет.
— Кто ты, боярин?
— Роман Судиславич, знакомы же мы, княже, вместе в прошлой сече стояли. Я тебя и вынес после ранения? — развёл руками богатырь.
— Тут такое дело, бояре, — повторил его жест Виноградов, — Сильно, други, досталось мне от той стрелы, что в голову мою невезучую попала. Забыл многое. Что давно было, то хорошо помню, а вот недавние события плохо. Поманеньку память возвращается, думаю, и зовсем вернётся, а токмо пока сильно не удивляйтесь. Лекари говорят, часто бывает при ударе в голову или головой.
На этом совещание бы и закончилось. Бояре стали вслух делиться похожими случаями и нашлись те, кто в это не поверил, местами до криков дошло. Андрей Юрьевич гаркнул на весь зал, прекращая прения.
— Бояре!!! Бояре не время меня обсуждать и события, в которых вы видаками были, давайте вернёмся к борьбе с погаными, — он повернулся к всё ещё стоящему кудрявому Роману, — Роман Судиславыч, а ты где будешь масло брать?
— Недалечо. Соседи мы с Богданом Преслужичем, у меня вотчины возле Дорогобыча.
— Хорошо и ты останься после. Мне много нужно масла этого.
— Никак греческий огонь хочешь против поганых применить⁈ — раздалось с галёрки.
— И его тоже. Ещё мне нужна сера. Горючий камень жёлтый или серый. Есть у кого в вотчинах? Я слышал, что рядом с Самбором есть.
— Бывает, находят жёлтые кристаллы возле родников. Я Иаков Маркович — дед мой тоже Иаков Маркович ещё с детом твоим Львом Даниловичем на реке Сечнице против венгров и Ростислава Михайловича ратились, — этот боярин был с ближней лавки, то есть, из богатых и родовитых.
— Нужно вырыть колодцы, Иаков Маркович, много колодцев, в тех местах, и добывать серу. Мне её очень много надо. И всю я её направлю на борьбу с погаными. Всю куплю, сколько не поставишь. Останься тоже после совета, обговорим поставки и цены.
— Чего же не добывать, коли и цена будет, и против поганых это пойдёт. Даже без прибыли готов поставлять.
— Останься, Иаков Маркович, договоримся. А теперь, бояре, скажите, у кого в земле есть земляной воск?
Озокерит — он же земляной воск в результате пообещали поставлять трое аж из присутствующих.
Нашлись те, кто будет копать и возить во Владимир белую глину — каолин, нашлись обладатели земель, где есть известняк, два боярина пообещали добывать сфалерит — цинковую обманку. Крицы или саму болотную руду взялись возить во Владимир пятеро бояр.
  
Только через два часа Андрей Юрьевич дошёл до главного, то, ради чего и собирал этих олигархов.
— Последнее, бояре, мне, чтобы точно состоялась сеча с погаными, и чтобы мы в ней победили, нужны тысячи мышей. Можно просто мёртвых, а лучше шкурки с этих вредителей.
Событие сорок второе
Argumentum ad ignorantiam
Довод, рассчитанный на неосведомлённость собеседника, его невежество.
С представителями городов («мужами градскими»), Виноградов встретился только на следующий день. Неожиданно объявление про тысячу дохлых мышей вызвало бурную реакцию, народ на десяток минут выключился из полезного обсуждения и принялся догадки строить и даже прикрикивание на бояр не действовало. Андрей Юрьевич даже понимать стал Хрущёва, когда он в ООН стал ботинком по кафедре стучать, чтобы заставить проклятых капиталистов, вот так же «расшалившихся», себя слушать. Тоже хотелось стукнуть сапогом по кафедре. Жаль её не было.
Наконец, шум стал стихать, и бояре отреагировали на очередной рык.
— Много чего услышал сейчас, бояре. И ни один из вас не угадал. Не хотел говорить, но теперь скажу. Знаете, почему не хотел? Ваши деды и прадеды несколько раз предавали моего предка Даниила Романовича. Ну, не ваши, так других людей, что сейчас живут в Галицком княжестве. Потому доверия вот прямо сейчас к вам у меня нет полного. Может одна всего чёрная душа найтись и предать наше с вами дело. Предать мечту о свободе настоящей и процветании в угоду мелкой выгоде сиюминутной. Если баскакам расскажет кто из вас о моей задумке, то она сорвётся. Ничего страшного не произойдёт, но сам лично хан Узбек может тогда и не пожаловать. А нам с вами нужно, чтобы он лично возглавил войско поганых. Если он погибнет на нашей земле, то в Орде опять начнётся замятня, все его родичи передерутся за власть и будут друг друга истреблять пока мы здесь будем сил набираться.
Конечно, не сомневаюсь, что одна из крыс в Орде победит и остальных себе подчинит через несколько лет, а то и через два десятка, как в этот раз, вот только мы за это время настолько сильны станем, что следующий набег отобьём легко и будем гнать поганых до самого Сарая, который полностью уничтожим, правда, разграбив сначала, а вы представляете, сколько там хабара за сотню лет скопилось.
Так что, говорить вам, зачем мне дохлые мыши или их шкурки, не передадите мои слова баскакам, что сейчас в Галиче⁈ — оглядел Андрей Юрьевич притихших бояр.
— Так это, княже… Нет среди нас мужей, что поганым своего природного князя предадут, — встаёт с первой лавки тот самый богатырь, который говорил, что у него почти всю дружину побили поганые у Каменца.
— Добро. Задумал я следующее… — Виноградов оглядел притихших бояр, — Пообещал я баскакам дань за пять лет мягкой рухлядью отдать. А княжеское слово — верное. Отдам шкурками. Будут и соболя, и куницы, и белки с лисами, несколько подвод, забитых мешками с пушниной. И высыплю к ногам поганых пару мешков и покажу им меха соболиные. И открою ещё пару мешков и достану сверху пару белок или куниц. Завяжет мой человек мешки назад и бросит на подводы. Возликуют басурмане от такой богатой добычи и с надеждой на то, что за такую великую дань наградит их хан Узбек, поспешать будут в Сарай-Берке. Прибудут через пару месяцев туда и начнут из мешков шкурки сыпать к ногам хана Узбека. А из мешков посыпятся… — профессор остановился обвёл взглядом притихших бояр.
— Мышиные шкурки! — догадался первым Иаков Маркович.
Гогот через пару секунд заставил цветные стёклышки вставленные в свинцовую раму вылететь наружу вместе с рамой. Ну, почти. Профессор Виноградов поставил магический барьер, и людские эмоции, превращённые в энергию, ударившись об него отлетели назад, вызывая очередную вспышку смеха.