Андрей Юрьевич (СИ)

Печь строили подальше от людских глаз в том же женском монастыре, при этом Андрей Юрьевич даже предварительно договорился с епископом Афанасием, что монастырь он выкупит у церкви и там металлургический завод будет. Территория закрыта забором от посторонних глаз и самое главное — прямо за стеной река Луга протекает, можно прокопать канаву, заведя её внутрь ограды, пустить часть течения по ней, и поставить колесо водяное, чтобы оно качало меха.
Не сразу загорелось, масло не керосин и разгорается медленно, ну и пожадничал профессор и лишку загрузил в печь. Даже стали коситься на него кузнецы. Но тут клубы черного дыма из зева печи повалили.
— Начинайте качать. И не ленитесь, — Андрей Юрьевич чуть сам рукава не засучил.
На всякий пожарный, если здоровья у трёх кузнецов не хватит, епископ Афанасий присутствующий на процессе пообещал двух иноков поздоровше. Так Андрей Юрьевич, решил наоборот поступить. Молодцы в рясах хоть и были крепенькие на вид, но тут нужна не только сноровка и сила, но и выносливость, привычка при работе с мехами. Вскоре один инок роздыху попросил, а потом и второй, а до окончания плавки ещё ой как далеко. Следом за дело взялись ковали. Они и проворнее качали, и дольше держались. Прошло два часа уже и отвалился последний кузнец.
— Брат Дионисий, опять твоя очередь пришла, только не жалей себя, работай в полную силу, а то загубишь плавку.
— Тяжкая работа, — пробасил и начал, перекрестясь троекратно.
Ещё через час профессор решил, что пора, и ударил копьём в лётку, открывая дорогу чугуну. Метал потёк по жёлобу, стреляя золотыми искрами, и вскоре разделился на три ручейка, которые добрались сразу до лёток в опоках и нырнули под землю. Из вентиляционных отверстий — продухов повалил дым с паром, но вскоре они заполнились металлом и на поверхность выскочили шарики чугуна, которые почти сразу затвердели.
— Давай в другой жёлоб! — прикрикнул Андрей Юрьевич на, завороженно смотрящего на ручеёк расплавленного металла, Ероху. Тот спохватился и поменял желоб. Теперь металл побежал в другие опоки, стоящие слева от лётки. Ещё три минуты и они заполнились.
— Хватило. Всё. Закрывай лётку, мастер, видишь, шлак уже пошёл! Аким! — закричал профессор на второго кузнеца, — ты, чего спишь, пробивай свою лётку выпускай шлак, а то заморозим!
Событие тридцать третье
Ad discendum, non ad docendum
Для изучения, но не для поучения.
Кряхтя и морщась, Андрей Юрьевич натянул новые сапоги. В мастерских замка была целая сапожная мастерская и там работало аж пять сапожников. Оно и понятно, не на продажу делали, а для княжеской дружины. А ведь ещё месяц назад их было три с лишним сотни. Из тех осталась сто семь человек, ну и пятнадцать раненых ещё. Часть с тяжёлыми ранами, которых, как и князя от Каменца привезли на телегах выздоравливает, а часть в рай стройными рядами отправилась. Медицина пока так себе и ею нужно заниматься, но до этого пока руки у Виноградова не дошли. Пока химия и металлургия. Сапоги с каблуками — это просто пока крик души.
Когда ему разрешили лекарка и отец Димитрий прогуливать по двору, то гридни на него сапоги натянули. Ужас ужасный. Чулок без каблука. Ходить привычному к каблукам человеку неудобно, не говоря уже о езде на лошади, там держать ногу в стремени вообще хреново.
Но пойти и нарисовать сапожникам «правильные» сапоги всё некогда было. Пока в кузнецы не наступил Виноградов на «чеснок». Это такая объёмная звёздочка, которую, точнее которые, разбрасывают по полю перед наступающей кавалерией.
Наступил на «чесночину» Андрей Юрьевич пяткой и выл потом. После чего все неотложные дела отложил и прошёл в мастерскую к сапожникам, объяснять какие он сапоги хочет получить.
  
— Каблук и подошва должны быть твёрдыми. Толстая свиная кожа. Где-то читал… Ну, вам виднее, но если кожу над огнём подержать, то она задубеет ведь.
Хотелось бы иметь из каучука подошву, и даже есть в книгах про попаданцев, что делают те резину из сока одуванчиков, но тут нужен химик и технолог, а где его взять. Да и одуванчики ещё не цветут. Так что пришлось вспомнить про термически обработанную кожу, которая становится твёрдой.
Про каблуки всё сказал, а вот про голенище забыл. Зачем они его делают таким зауженным. И взъём низкий. Ладно, эти теперь уже пусть будут.
— Так, Сергий, — это старший над сапожниками. Бывший гридь, но в ногу ему, в стопу, попало ещё в молодости копьё и всё там в стопе раскурочило, так что, передвигается бывший воин теперь с помощью толстой суковатой палки. Виноградов отметил себе, что нужно изобрести трость красивую с клинком внутри. Сейчас почти невозможная вещь, из-за мягкости железа. Не получится шпага, она гнуться будет. Но у него скоро будет полно булатной, ну или дамасской стали, и можно будет увечному воину такой подарок сделать, — ещё одну пару мне по ноге сделайте, каблук и подошву тако же, а вот голенище из чуть более толстой кожи, чтобы форму держала и взъём, вот здесь, чуть повыше, чтобы надевать можно было быстрее. Стоп. И по ноге Мечеславу тоже сделайте по образцу вот таких вторых. Только ему не отдавайте, сам хочу подарить.
— Сделаем, княже, а кабук этот…
— Каблук.
— Каблук, запомню. А каблук этот, княже, чтобы в стремени нога держалась?
— Точно.
— Хитрая придумка, нужно опосля всей княжьей дружине таких наделать.
— Так и поступим, только сначала на Мечеславе испытание проведём.
В этих сапогах на кобыле Чалой доехал через полчаса Андрей Юрьевич до первой в мире селитряной кучи. Прежде чём её соорудить, Андрей Юрьевич расспросил народ с какой стороны в этих местах роза ветров направлена. И намучился. Никто ничего определённого сказать не мог. Ещё одну галочку себе в голове поставил Виноградов поставил. Нужно будет назначить придворного метеоролога. Пусть отмечает направление ветра, облачность и… температуру. Ну, градусник сейчас сделать очень не просто, нужно будет придумать замену. Что-то там первые были вроде маленьких бутылочек перевёрнутых, что плавали в воде, и в зависимости от температуры, то выше, то ниже всплывали. Стеклянная трубка — это не просто. Даже стекло не очень просто.
Селитряную яму первую выкопали к востоку от замка, решил для себя профессор, что восточные ветры в этой части Европы редкость. Так что вонь будет в противоположную сторону распространяться.
Выкопали, засыпали конским навозом, пересыпали расколоченным кувалдами известняком, снова навозом сверху, опять известняком и туда же накидали несколько сотен мышей и крыс, изловленных в замке. И всё это сверху засыпали соломой. Теперь каждый день это будут мочой заливать. У гридницы поставили небольшую бочку, у людской ещё одну. И назначили главного, обозвав его должность «Старший Урин».
Народ шушукался, но Виноградов на это рукой махнул. Пошумят и привыкнут.
 Глава 12 
Событие тридцать четвёртое
Ad impossibilia nemo tenetur
Нельзя заставлять выполнить невозможное.
Кузнецов в замке теперь больше десятка… А, не так. Пятеро из них обитают теперь в бывшем Зимненском Святогорском Успенском женском монастыре, что расположился в нескольких верстах от Владимира на реке Луга. И они металлурги настоящие — только плавками чугуна занимаются. Интересное получилось предприятие. Хотел Андрей Юрьевич там только литейщиков держать, чтобы секреты за забором схоронить, но оказалось, что у них жёны с дитями есть. А раз пока Виноградов решил их в народ не пущать, чтобы секреты не выдали, то пришлось в бывший монастырь переселять и семьи литейщиков. Благо монашек было много, и келий освободившихся хватало. Следом понадобилось переселить и плотников, перепрофилированных в модельщики. Ещё две семьи, хоть модельщиков и трое. Один оказался вдовцом. Первыми родами жена померла. Ну, профессор видел, что у кого-то из кузнецов бывших есть дочка великовозрастная, в замкнутом пространстве глядишь и найдут друг друга.