Короли анархии (ЛП)

— Я проверю. Тебе небезопасно заходить туда, если… если… — Я не смогла произнести конец предложения, мое горло перехватило от беспокойства.
Блейк натянуто кивнул, и я прошла мимо него, открыв дверь в ванную и закрыв ее за собой, прежде чем направилась к двери Киана и толкнула ее.
— Киан? — Мягко спросила я, и мой желудок скрутило, когда я увидела, что он лежит на кровати на спине, без рубашки, а на лбу у него собирается пот. Он тяжело закашлялся, и я захлопнула за собой дверь, паника захлестнула меня, когда я заметила сыпь в форме розы на его руке, расползающуюся по коже.
— Нет, — я отрицала, что это происходит, поскольку весь мой мир рушился сам по себе. У него не может быть вируса, он не может быть болен!
— Я в порядке, — сказал он хриплым голосом, и я покачала головой, забираясь на кровать и прижимая тыльную сторону ладони к его лбу.
— Ты весь горишь, — сказала я, смаргивая слезы, пытаясь не дать ему увидеть страх в моих глазах.
— С ним все в порядке? — Блейк обеспокоенно позвал из ванной.
Киан снова тяжело закашлялся, заставляя себя сесть.
— Я в порядке, — настаивал он, но я взяла его за руку, перевернула ее и обнаружила сыпь на запястье.
Я не хотела озвучивать это, не могла вынести этого, но Блейк крикнул снова, отчаянно желая узнать, все ли в порядке с его другом.
— Киан, — выдохнула я в ужасе. — Ты болен.
Его челюсть сжалась, и он обхватил ладонью мою щеку, когда его глаза потемнели, их наполнило холодное принятие, которое напугало меня еще больше.
Я забралась к нему на колени, обхватила его лицо руками и заставила посмотреть на меня.
— Ты не умрешь, — прорычала я, и туман в его глазах рассеялся. — Киан Роско так не умрет.
Он кивнул, ухмыльнувшись мне, несмотря на вирус, захвативший его, и пообещавший ему максимум одну неделю жизни, если ему не повезет.
Шестьдесят процентов инфицированных людей умирают от вируса. В моей голове прокручивались новости, число погибших росло с каждым днем. Но я никогда не думала, что это ударит по нам. Я никогда не хотела верить, что это может коснуться моих Ночных Стражей.
— Потребуется нечто большее, чем вирус «Аид», чтобы убить меня, детка, — поклялся он, и я несколько раз кивнула, не позволяя себе думать о том, что могу потерять его.
Горячие слезы потекли по моим щекам, когда я обняла его и поцеловала, чтобы скрепить это обещание между нами. Он не умрет от этого.
— Татум! — В отчаянии рявкнул Блейк.
— Что происходит? — Сэйнт позвал из-за другой двери, и я спрыгнула с кровати, навалившись на дверь всем своим весом, пока он пытался ее открыть.
— Киан болен, — я чуть не всхлипнула, но сделала глубокий вдох, чтобы набраться сил, поэтому следующие слова прозвучали немного тверже. Хотя, когда они выплыли наружу, они были настолько окончательными, что проникли в мою душу. — У него вирус «Аид».
Я расхаживал взад-вперед перед камином, запустив руки в волосы, дыша тяжело и быстро и борясь с желанием закричать от ярости и разочарования несправедливостью мира во всю силу своих чертовых легких.
Мне хотелось протянуть руку, схватить ближайшую вещь и разбить ее, а потом схватить следующую и разбить и ее тоже. Бесконечный цикл резни, чтобы выплеснуть часть этой безнадежности, пробирающейся под мою кожу.
Все последние три дня были такими, с тех пор как мы поняли, что наш брат заражен, и мой мир сжался вокруг меня так сильно, что я едва мог больше думать.
— Дыши, Блейк, — скомандовал Сэйнт, печатая на своем чертовом компьютере, как будто мир, который мы знали, не горел у нас на глазах. Как будто он действительно верил, что сможет найти выход из этой ситуации.
— Я знал, что это случится, — прорычал я, все еще нарезая дорожку на ковре, пока говорил, не в силах остановиться. Мне казалось, что если бы мое тело больше не находилось в движении, то каждый атом во мне мог бы просто оторваться друг от друга, просто чтобы избежать этой сокрушительной боли, которая поглощала меня.
 
— У Киана есть шансы оправиться от этого, — спокойно сказал он. Слишком, блядь, спокойно, как будто он был существом без сердца или души. И если бы я действительно верил, что он заботится о нас так мало, как кажется, то я бы сам выбил из него все дерьмо, но я знал, что именно так действует Сэйнт. Чем больше его тело требовало от него эмоциональной реакции, тем больше обусловленности, через которую его заставил пройти отец, заставляло его замыкаться в себе. Когда Сэйнт был смертельно спокоен, его лицо превращалось в непроницаемую маску, а слова — в холод и расчетливость, на самом деле именно тогда он был ближе всего к тому, чтобы сломить себя. Это было похоже на затишье перед бурей. — Он мужчина, в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти лет, в анамнезе у него не было сердечных или респираторных заболеваний, он сильный, подтянутый и здоровый. Вместо широко разрекламированного показателя смертности в шестьдесят три целых четыре десятых процента, у кого-то из его группы на самом деле есть всего лишь сорок семь целых девять десятых процента шансов умереть от этого вируса.
— Всего лишь?! — Я взревел, теряя самообладание в сотый раз за сегодняшний день, и Монро поднялся с дивана, двигаясь, чтобы перехватить меня, когда я бросился к двери Киана. — Если это так чертовски мало, то я хочу быть там с ним, — потребовал я. — Я хочу встретить свою судьбу рядом с моим братом и уйти с ним, если он оставит меня.
— Не будь идиотом, — прошипел Сэйнт, когда тоже поднялся на ноги и зарычал на меня, встав плечом к плечу с Монро, чтобы преградить мне путь. — Вероятность смерти в сорок семь и девять десятых процента никоим образом не является хорошей вероятностью, и ты это знаешь. Я просто констатировал тот факт, что его шансы выше, чем обнародованные средние показатели. Ты действительно так боишься своего собственного горя, что рискнешь заставить всех нас страдать из-за тебя, если заразишься и умрешь от этого? Что, если Киан выживет только для того, чтобы обнаружить, что он передал это тебе и убил тебя? Ты хочешь возложить это бремя на его голову?
Я решительно стиснул зубы и сделал еще один шаг в сторону комнаты Киана, но руки Монро обхватили меня, прежде чем я смог продвинуться дальше.
— Это ему не поможет, — настаивал Монро, оттаскивая меня на шаг назад. — Если дать ему повод беспокоиться о тебе, это только будет означать, что он менее сосредоточен на борьбе с этой тварью. Ты этого хочешь?
Мое сердце бешено колотилось, а боль, пронзившая мое тело, была невыносимой, пока я пытался сделать вдох. Я тяжело и быстро глотал воздух, неделя, предшествовавшая смерти моей мамы, прокручивалась в моей голове. Я сделал ей три видеозвонка, и только в одном из них был какой-либо реальный разговор. После этого врачи сделали так, чтобы мы могли попрощаться дважды. Это было жестоко само по себе. После первого раза я был раздавлен, ожидая худшего и страшась звонка с сообщением, что это случилось. Но потом она пережила эту ночь, и на следующую тоже, они сказали нам, что она боролась, и я был настолько глуп, что поверил, что она победит. Когда они подключили видео во второй раз, я искренне верил, что она будет там, сидя в постели, рассказывая нам, как дерьмово она себя чувствует, и обещая скоро вернуться домой. Вместо этого они сообщили нам, что это действительно конец, и я сидел рядом с отцом, его рука так крепко сжимала мою, что казалось, мои кости вот-вот переломятся, когда мы смотрели, как она делает свой последний, затрудненный вдох и погружается в забытье.
— Я не могу пройти через это снова, — выдавил я, глядя в конец коридора в сторону комнаты Киана и перестав бороться с хваткой Монро на мне.
По крайней мере, с ним была Татум, которая заботилась о нем, обнимала его, показывала ему, что его любят, пока он боролся за свою проклятую жизнь. Моя мама была совсем одна.