Короли анархии (ЛП)
— Татум, — предупреждающе прорычал он, и я посмотрела на него с разрывающимся сердцем. Я поняла, что мне это тоже нужно, мне нужно, чтобы Сэйнт взял верх и сказал мне, что делать прямо сейчас, потому что я понятия не имела, как ставить одну ногу впереди другой, зная, что моего отца больше нет на свете. Я не знала, кем я была без него. Я больше не знала, как выглядит будущее и где мое место. Я чувствовала себя пойманной в ловушку бесконечной тени, которая вечно простиралась передо мной. И я не могла избежать этого.
— Давай просто сосредоточимся на настоящем, — пошла я на компромисс, вцепившись руками в простыни, пытаясь не позволить своим мыслям снова ускользнуть слишком далеко в отчаяние, вернуться к тому моменту, когда Мортез застрелил папу, как он упал подо мной, и я не увидела столько пустоты в его глазах. Никакого количества времени не хватило бы, чтобы стереть этот образ из моей памяти. — Скажи мне, что делать. Пожалуйста, — мой голос дрогнул, и я потерянно опустила голову. Я была так растеряна. Я бы разорвалась на части, если бы просто не сделала что-нибудь. Что угодно.
— Татум… что происходит? — спросил он мягким, полным беспокойства тоном. Это совсем не было похоже на Сэйнта.
— Мой отец, — выдавила я, пытаясь сказать это отстраненно, но у меня не получилось. — Мортез застрелил его. Он…он мертв. — Произнести это вслух было гораздо хуже, чем повторять про себя тысячу раз. Внезапно это стало настолько удушающе реальным, что мне захотелось взять слова обратно, запихнуть их себе в горло и никогда больше не произносить. Пара крупных слезинок скатилась по моим щекам, и я поспешно вытерла их.
Сэйнт молчал долгое мгновение.
— Я не могу… представить, что ты сейчас чувствуешь, — сказал он размеренным голосом, как будто действительно имел в виду эти слова. — Но если тебе нужно, чтобы я взял контроль на себя…
— Да, — яростно сказала я, глядя на него снизу вверх. Этот язык был понятен нам обоим, из него мы оба что-то извлекли. Он объединил нас. Отсутствие контроля в наших нынешних ситуациях было изнуряющим, и этот ответ был подарком для каждого из нас.
Он твердо кивнул, в его глазах вспыхнул огонь.
— Приготовь завтрак для всех. Я буду есть на подносе здесь, на коленях, и ты тоже съешь свой. Овсянку с изюмом и теплым молоком. Также посыпь сахаром.
Сахар? Он никогда не давал мне сахар. Но инструкции были четкими, и я ухватилась за них, поднялась с кровати и спустилась вниз, радуясь, что есть на чем сосредоточиться, кроме того, что произошло в хижине. Киан спал на диване, а Монро дремал в кресле с напряженной складкой между глаз.
Я приготовила обычную еду для всех и выбрала тосты и яйца для Монро, поскольку несколько раз видела, как он это ел у себя дома. Когда я расставляла всю еду на столе, собираясь отнести свою и Сэйнта наверх, Монро пошевелился в кресле и встал, моргая, прогоняя сон с глаз.
— Что ты делаешь? — спросил он меня с явным беспокойством в голосе.
— Сэйнт проснулся. Я приготовила завтрак, — сказала я, слегка пожав плечами, и его глаза потемнели как смоль.
— Сэйнт! — прогремел он, глядя на балкон. — Она прошла через многое, ты не будешь ей приказывать!
— Все в порядке, — твердо сказала я, прежде чем Сэйнт успел ответить. — Я хочу. Мне нужно это.
Бровь Монро нахмурилась, и он двинулся ко мне, качая головой.
— Позволь мне помочь, — сказал он голосом, предназначенным только для меня. — Скажи мне, что тебе нужно, и я дам тебе это. — Искренность в его глазах была трогательной, и я благодарно улыбнулась ему.
— Мне нужно чем-то заняться. Но ты можешь разбудить Киана и привести Блейка, чтобы они могли поесть? — Предложила я, и его челюсть пару раз дернулась, прежде чем он кивнул, сдаваясь.
Я направилась наверх, когда он подошел к Киану, толкая его в бок.
— Я бы не сделал этого ни за каких верблюдов в мире, — пробормотал Киан, похлопывая по тому месту, куда его ткнул Монро, как будто туда приземлилась муха. Монро снова ткнул его, и Киан резко проснулся, бросившись на Монро с жестоким ударом сверху, который Монро отразил в последнюю секунду.
— Успокойся, Рэмбо, — пробормотал Монро. — Завтрак готов.
Киан встал, его глаза нашли меня, когда я выскользнула на балкон, и тоска наполнила его взгляд, от которой у меня по коже побежали мурашки. Поцелуй, которым мы обменялись, был настолько сильным, что я до сих пор чувствовала его на своих губах. Это развеяло все мои сомнения относительно его намерений по отношению ко мне. В том поцелуе он предложил мне частичку своей души, а я взамен предложила ему свою.
Я поставила еду для Сэйнта на колени и устроилась рядом с ним, накрыв нас обоих одеялом. Я не хотела никаких пауз между инструкциями. Мне нужны были задания на каждую минуту этого дня, иначе я никогда не справлюсь.
Сэйнт изо всех сил пытался разрезать еду одной рукой, его раздражение росло, он ругался и рычал от ярости.
— Позволь мне, — предложила я, доедая овсянку, и он помолчал, обдумывая это, прежде чем кивнуть.
Я нарезаю ему еду, опускаюсь рядом с ним на колени, затем протягиваю вилку и отправляю ее ему в рот. Он внимательно наблюдал за мной, пока я работала, и я вошла в ритм, скармливая ему один кусочек за другим.
— Человеку, который причинил тебе боль, повезло, что он мертв, — непринужденно прокомментировал Сэйнт. — Или я бы выпил из него кровь по капле и разрезал на тысячу крошечных кусочков, чтобы их сожрали птицы.
— Да у тебя сердце на распашку. Я и не знала, что оно у тебя есть, пока не началось такое сильное кровотечение, — задумчиво произнесла я.
— Я связан с тобой, Татум, живой или мертвый. И я бы встал между тобой и адским пламенем, чтобы защитить то, что принадлежит мне.
Я склонила голову набок, рассматривая свирепое выражение его лица, бушующий ад в его глазах. Как я могла подумать, что он такой безжизненный и холодный, когда впервые встретила его? Сейчас в нем было столько огня, что это почти ослепляло. Мой желудок сжался от его слов. Слова, которые я никогда не могла представить, что он скажет мне, не говоря уже о том, чтобы представить себе мой теплый ответ на них.
— Ты уже сделал это, Сэйнт.
***
На следующий день я проснулась от громкой классической музыки, играющей из динамиков, спрятанных за кроватью Сэйнта. Должно быть, я каким-то образом проспала какое-то время, потому что уже звучала середина песни, которая, как я узнала, была одной из любимых у Сэйнта. Я выпрямилась, обнаружив, что место рядом со мной пустует. Капельницу Сэйнта вынули, и у меня внутри все оборвалось, когда я поняла, что его нигде не было видно. На краю кровати лежали черные брюки и розовая рубашка, ожидая, что я надену их, и я выругалась, вставая и спеша вниз по лестнице через пустую гостиную, когда поняла, откуда доносится звук.
Я направилась вниз, в склеп, распахнула дверь и обнаружила Сэйнта, держащего свою неповрежденную руку на скамейке, когда он выполнял упражнения на бицепс с тяжелым весом, ругаясь сквозь зубы, поскольку это заставляло мышцы всего его тела напрягаться и давало о себе знать его травмами.
— Сэйнт, ты с ума сошел?! — Я в тревоге подбежала к нему, выхватила гирю из его руки и со стуком уронила ее на землю.
— Это моя рутина, — отрезал он, в его глазах открылся темный колодец, когда я посмела бросить ему вызов.
— В тебя стреляли и сбила чертова машина, — сказала я раздраженно. — Если ты будешь давить на себя, то усугубишь свои травмы. И тогда ты не поправишься должным образом, и твое плечо будет повреждено навсегда. Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы все вернулось в норму, — прорычал он, подходя к стойке для гирь и немного прихрамывая из-за различных порезов и ушибов, покрывавших его тело.
— Все не вернется в прежнее русло. Не сейчас. Не в ближайшее время. И никогда, если ты не отдохнешь, — потребовала я.
Он цокнул языком, беря в левую руку еще одну гирю.