Короли анархии (ЛП)

— Как ты думаешь, парень, она вылезет в окно и сбежит? — Со смехом спросил Найл, ложась на переднюю скамью и закидывая руку за голову.
— Ни за что, — самоуверенно ответил я и с удивлением понял, что действительно был уверен в этом. И не только потому, что Татум знала, что ей придется пройти через это, чтобы обезопасить себя от моего дедушки, но и потому, что я был на самом деле уверен, что она не собирается от меня убегать. Не сейчас. Было время, когда я был уверен, что однажды она сбежит от нас и ни разу не оглянется назад, но я понял, что все изменилось. Может, мы все еще были кучкой придурков, которые подчинили ее своей воле, но теперь мы принадлежали ей так же, как и она принадлежала нам. Она никуда не денется, и мы тоже. Так или иначе, мы впятером просто подходим друг другу.
Я разделся посреди прохода, наплевав на румянец священника, когда он листал свою огромную библию, чтобы найти нужную часть.
Костюм, который я выбрал, был черным с черной рубашкой под ним. Ничего необычного. Но вместо того, чтобы натянуть пиджак, я накинул поверх парадной рубашки свою собственную кожаную куртку и натянул ботинки. Я вряд ли был похож на каталогизированную версию жениха, но моя девушка знала, что это все равно не то, на что она подписывалась со мной.
Я начал завязывать галстук вокруг шеи, но потом передумал и с этим, отбросив его в сторону и оставив несколько расстегнутых пуговиц, чтобы часть моих чернил осталась на виду. Я не собирался притворяться во время этого. Я хотел жениться на своей девушке по-настоящему, не только ради ее безопасности, я хотел дать ей настоящую версию меня для этого.
Миссис Пресли снова появилась с широкой улыбкой и поспешила занять свое место за органом, а отец Бернард жестом пригласил меня встать перед ним. На всякий случай я выбрал местечко в шести футах от него, а миссис Пресли положила пальцы на клавиши органа и заиграла традиционный свадебный марш.
Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я обернулся на белую вспышку, привлекшую мое внимание, и увидел Татум, стоящую в дальнем конце прохода, одетую в облегающее белое кружевное платье, которое ниспадало длинным шлейфом позади нее.
Она даже приколола к волосам вуаль, и прозрачная ткань, скрывавшая от меня ее лицо, вызвала у меня сильное желание сорвать ее к чертовой матери и заглянуть в ее большие синие глаза.
Она пошла по проходу, пока я боролся с желанием схватить ее и заставить двигаться быстрее, пожирая ее глазами и облизывая губы, любуясь тем, как материал облегает ее изгибы.
Когда она наконец добралась до меня, я шагнул вперед и откинул вуаль, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.
Татум прикусила губу, когда посмотрела на меня, и я знал, что ухмыляюсь ей, как самый дерзкий ублюдок, когда-либо украшавший планету присутствием моих гигантских яиц, когда священник начал зачитывать обеты.
Я уделил им только половину своего внимания, и Найл крикнул ему, чтобы он сделал сокращенную версию, что рассмешило Татум. Но мои уши достаточно быстро навострились, когда пришла моя очередь произносить перед ней свои клятвы, хотя, возможно, я не совсем точно произнес их так, как он мне велел.
— Я, Киан Лиам Роско, беру тебя, Татум Риверс, в жены. Я обещаю быть твоим и только твоим, заставлять тебя смеяться и улыбаться и кончать так часто, что тебе никогда не захочется вылезать из моей постели. Я буду защищать тебя от любого, кто когда-либо попытается причинить тебе боль, с яростью безумца и точностью мясника, и я умру за тебя, даже если тебе не придется просить. Я не знаю, как любить кого-то, детка, поэтому я просто обещаю отдать тебе всего себя, каждую темную, разрушенную, испорченную частичку любым способом, каким ты этого захочешь. И я клянусь, что мое сердце никогда не будет биться для другой женщины так, как оно бьется для тебя. — Я надел кольцо, которое уже подарил ей, на ее палец во второй раз за сегодняшний день, и взгляд, которым она одарила меня, заставил весь мой мир вращаться вокруг нее. Каждое слово, которое я сказал ей, было правдой, и даже если все это могло быть незапланированным и более чем безумным, я точно знал, что никогда не пожалею о том выборе, который мы сделали.
 
Татум потянулась ко мне, когда я закончил говорить, обвивая руками мою шею, хотя она и не собиралась этого делать, и я ухмыльнулся ей, поймав за талию и притянув ее тело вплотную к своему. Но я не поцеловал ее, пока нет. Я тоже хотел услышать это от нее и хотел, чтобы наш следующий поцелуй решил нашу судьбу.
— Я, Татум Риверс, беру тебя, Киан Лиам Роско, в мужья, — начала она, и я клянусь, что звук этих слов, слетевших с ее губ, уже чертовски приковал меня к ней. — Я обещаю выстоять с тобой во всей тьме, которую этот мир бросает на нас, и полностью отдаться тебе. Я буду бороться за тебя и с тобой, и я надеру тебе задницу, когда ты этого заслуживаешь. И когда ты будешь поклоняться мне своим телом, я буду поклоняться тебе в ответ. Я никогда не думала, что свяжу себя браком с каким-либо мужчиной, поэтому для меня имеет смысл соединиться с монстром. Мое сердце бьется для тебя так, что я чувствую себя живой, и я обещаю заставлять тебя чувствовать себя живым каждый день, который мы проведем вместе.
Я не стал ждать разрешения священника, чтобы поцеловать мою девушку, я просто схватил ее и поцеловал с такой жестокой интенсивностью, что не осталось места ни для дыхания, ни для мыслей, ни даже для гребаных молитв. Я завладел ею своими губами и поцеловал с такой глубиной, с какой мы давали друг другу это тайное обещание. Я уже знал, что для меня нет пути назад, когда дело касалось ее, но теперь я поклялся в этом и перед всем миром.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, Найл начал кричать и хлопать в ладоши, делая бесчисленные фотографии на свой телефон и выглядя как маньяк, которым я его и знал.
Мы расписались в брачной книге, и отец Бернард подарил нам шикарное свидетельство о браке, которое я собирался повесить на почетное место над своей кроватью, чтобы каждый раз, когда я трахал ее в ней, я мог смотреть на него и видеть те слова, которые говорили, что она принадлежит мне.
Найл взял на себя работу по звонку Лиаму, и я уделил часть своего внимания тому, чтобы выслушать его объяснения о том, что произошло, в то время как остальное мое внимание было сосредоточено на поцелуе моей невесты и прикосновениями руками к каждому дюйму этого платья.
Кружево было грубым и гладким под моими ладонями, и она продолжала отталкивать мои руки, пока я дергал за крошечные пуговки, закрепляющие его на месте, в то время как она смеялась так, что в ее смехе звучала чистая радость, и мое сердце загорелось от моего собственного счастья.
— Он хочет поговорить с тобой, — прервал меня Найл, от лапанья моей девочки, и я заставил себя убрать от нее одну руку, откинулся на спинку скамьи и прижал телефон к уху.
— Я слышал, вас можно поздравить, — раздался в трубке голос Лиама, и я не смог удержаться от смеха, как самодовольный ублюдок, которым я и был.
— Да. Ну, мне показалось, что самый простой способ объяснить тебе свои чувства к моей девушке — это действиями, а не словами, — сказал я. — Это будет проблемой?
Рука Татум легла на лацкан моей кожаной куртки, и она притянула меня к себе, прежде чем провести губами по моей шее и заставить меня подавить стон. Я действительно хотел покончить с этим разговором, чтобы отвезти ее домой и продолжить нашу брачную ночь.
— Твое непослушание не осталось незамеченным, но я ценю твою выдержку. Я больше не буду недооценивать тебя, парень, — сказал Лиам, и я мог бы поклясться, что старый ублюдок улыбался.
— Значит, у нас все в порядке? — Уточнил я, мне не понравился укол гордости, который я почувствовал, перехитрив его. Мне должно было быть наплевать, что он думает, но я догадывался, что в семьях все так и устроено. Может, я и ненавидел своих, но глубоко внутри какая-то часть меня все еще оставалась тем ребенком, который до боли хотел вписаться в их компанию.