Короли анархии (ЛП)

Киан крепче прижал меня к себе, пока холодный ветер бушевал вокруг нас. Весна была в самом разгаре, но зима оказывала хорошее сопротивление. Я думаю, что потеря тоже была такой. Жизнь всегда продолжала двигаться, даже когда ты ожидаешь, что она остановится или что мир вокруг тебя увянет. Все просто продолжало двигаться вперед и тащить тебя за собой. Но отпускать эту боль было похоже на предательство. Двигаться дальше казалось, что он не имеет значения. И я была полна решимости, что он всегда будет иметь значение.
Я вздрогнула, когда прохладный ветер коснулся обнаженной кожи выше носков до колен.
— Тебе холодно, детка? Я тебя согрею, — прорычал он.
— Я не в настроении, Киан, — вздохнула я, и он напрягся.
— Я не имел в виду секс. — Он развернул меня лицом к себе, расстегнул свой блейзер и обернул его вокруг меня, так что тепло его тела окутало меня. Прах моего отца лежал между нами, и он не слишком сильно прижимался ко мне, следя за тем, чтобы его не раздавили. — Я не хочу, чтобы ты думала, что все это для меня.
— Я так не думаю, — серьезно сказала я, но он все еще хмурился. — Я чувствую, что дело не только в этом.
— Что ж… Я тоже хочу это доказать, — серьезно сказал он. — Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. Я бы умер за тебя, детка. И я не имею в виду это в каком-то дерьмовом романтическом фильме, я серьезно. Я бы за тебя всадил нож себе под ребра до самого сердца. — Огонь в его глазах заставил мои губы приоткрыться, и я протянула руку, проводя пальцами по его лицу, чтобы запомнить, как он выглядел прямо сейчас. Как монстр, которому только что вернули его душу.
— Я бы сделала то же самое для тебя, Киан. Если с тобой когда-нибудь что-нибудь случится, я… — Я покачала головой, от этой мысли мое сердце сжалось, а паника разорвала грудь на части.
— Со мной ничего не случится, — прорычал он. — Я — худший кошмар девяноста девяти процентов людей.
— Но последний процент — это все опасные придурки, которых ты, вероятно, разозлил, — поддразнила я, и он криво усмехнулся.
— Вот почему я ношу с собой нож. — Он ухмыльнулся, и я покачала головой.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я позволила себе потеряться в медленных движениях его языка, в нежности, с какой он впервые прикоснулся ко мне. Все это было так ново для нас обоих, и я чувствовала, как сильно он действительно хотел доказать, что это была не просто интрижка.
— Мой папа однажды сказал мне, что единственные вещи, которые стоит любить в жизни, — это те, на которые ты можешь положиться и которые останутся с тобой навсегда. Например, порно с оплатой за просмотр и посредственный кофе.
Я снова рассмеялась.
— Твоя семья действительно знала, как воспитать ребенка.
— Да, к счастью, Марта взяла на себя изрядную часть роли, иначе я бы, наверное, сейчас дрочил на дерьмовую чашку кофе, вместо того чтобы держать на руках свою девочку, — пошутил он, и я улыбнулась ему. — Тогда мне пришлось бы выпотрошить его за то, что он заставил меня упустить тебя.
— Если бы это было так, ты бы не понял, что я пропала из твоей жизни, — заметила я.
— Нет, я нуждался в тебе всю свою жизнь, Татум Риверс. Эта дыра во мне становилась бы все шире и шире, наполняясь виски и второсортной киской, пока я не приставил бы пистолет к своей голове просто от скуки.
— Господи, не говори так. — Я шлепнула его по руке, и он широко улыбнулся.
— Я не буду приукрашивать правду. Никогда. — Он пожал плечами, затем запустил пальцы в мои волосы, пристально глядя на меня, впитывая меня. — А суть ее в том… Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. И я не отпущу тебя. Я твой похититель, детка, но и ты мой тоже. И я предлагаю нам обоим выбросить ключ и навсегда остаться в клетках друг друга.
***
— Я даже не понимаю, как они могут так на нее набрасываться. Особенно Блейк. Ради бога, его мама умерла от вируса «Аид», — донесся до меня голос Перл Девикерс со стеллажей, когда я сидела на своем любимом месте в библиотеке у большого окна, выходящего на озеро.
 
Мила тоже подняла голову, услышав ее, и, нахмурившись, посмотрела на меня через стол. Здесь мы были вне поля зрения, их разговор явно должен был остаться между ними.
— Я знаю, — фыркнула Джорджи. — Вот и рушатся мои мечты стать королевой выпускного бала с Кианом Роско.
— Во-первых, я бы была королевой бала, — пошутила Перл. — А Блейк был бы моим королем. Я бы выбрала Сэйнта, но я не особо увлекаюсь причудами, а Кэндис Норрингтон сказала, что два года назад он так жестко трахал ее в рот, что ей пришлось удалить миндалины, и у нее до сих пор есть проблемы с глотанием. Так что это не для меня.
Моя рука крепко сжимала ручку, а Мила посмотрела на меня таким взглядом, что я поняла: не обращай на них внимания. Но к черту это.
— Может быть, все это какой-то долгосрочный план. Как будто они собираются заставить ее влюбиться в них, а затем вырвать ей сердце, устроив оргию для каждой девочки в школе при Храме, — предположила Джорджи, и они обе впали в истерику.
— Ты права, так и будет, — согласилась Перл.
— Я думаю, они могли просто сжалиться над ней после смерти ее отца, — задумчиво сказала Джорджи.
— Этот парень был психом, который напустил на мир гребаную чуму. Она заперла нас всех в этом месте, пока они не найдут вакцину. И, честно говоря, я не собираюсь засовывать в свое тело никакого дерьма, даже если они его придумают. Правительство воспользуется этим как возможностью установить слежку за всеми нами.
Я встала, завернула за угол к стеллажам, потеряв самообладание, и глаза Джорджи расширились, когда она заметила меня, заставив Перл обернуться и обнаружить меня позади себя.
— Зачем правительству следить за тобой, Перл? — Ледяным тоном спросила я. — Я уверена, что у них есть гораздо более важные дела, чем наблюдать, как ты совершаешь многочисленные походы в клинику ботокса.
— Ты что, подслушивала за нами, Чума? — Перл зашипела на меня.
— Трудно не услышать твой пронзительный голос, когда ты стоишь в пяти футах от меня. — Я шагнула к ней и была рада, когда она съежилась, в тревоге отступив к Джорджи. — Если ты еще раз заговоришь о моих Ночных Стражах, моем отце или обо мне, я изгоню тебя в Невыразимые.
Ее пудрово-розовые губы приоткрылись.
— У тебя нет такой силы.
— Хочешь пари? — Прорычала я, доставая телефон из кармана и делая вид, что набираю номер Сэйнта, чтобы позвонить.
— Ладно, ладно, — выпалила Перл. — Но это не значит, что я говорю что-то, чего не знает вся школа.
Джорджи попыталась утихомирить ее, но Перл явно не могла контролировать свой язык, даже несмотря на нависшую над ней угрозу. На самом деле я бы этого не сделала. Перл, возможно, и была грубой сукой, но она не сделала ничего такого, что обеспечило бы ей место среди Невыразимых.
— Я собираюсь сказать это один раз, и если я снова услышу, что ты мне противоречишь, я позвоню Сэйнту и позабочусь о том, чтобы тебя назвали в Невыразимых Лгуньей. — Я вторглась в ее личное пространство, моя верхняя губа оскалилась. — Мой отец невиновен. Ночные Стражи знают это так же хорошо, как и я.
Я повернулась к ней спиной, собираясь уйти, когда ее глупый язычок снова подвел ее.
— Был невиновен, — поправила она, ее голос был резким, нацеленным причинить боль. — Ты не можешь говорить о мертвых людях в настоящем времени.
Я с рычанием повернулась к ней, и она попыталась убежать, визжа, когда оттолкнула Джорджи в сторону и побежала по проходу. Я погналась за ней, когда ярость захлестнула меня, схватив в горсть ее волосы цвета воронова крыла и дернув ее назад. Она закричала, как банши, когда я швырнула ее на полки, и книги посыпались вокруг нее.
— Мисс Гаскин! — крикнула она библиотекарю, и я сильно ударила ее по лицу, оставив на ее щеке розовый отпечаток ладони.
Библиотекарша появилась взволнованная, одетая в яркий вязаный джемпер с жутко выглядящим носорогом спереди, и встревоженно уставилась на нас.