Короли анархии (ЛП)

7. У меня есть один друг, с которым ты не можешь быть мудаком.
8. Раз в неделю мы ВСЕ будем есть пиццу на ужин без столовых приборов.
9. На занятиях мне разрешается сидеть там, где я хочу.
Правила, которые я изложил, тоже были ниже их:
1. Ты будешь спать в постели Ночного Стража каждую ночь по очереди, и он будет иметь приоритет над тобой в течение 24 часов (с 18:00 до 18:00 следующего дня).
2. Ты должна готовить нам завтрак каждый день.
3. Ты будешь носить то, что мы решим, в тот день, когда окажешься в нашем распоряжении.
4. Ты будешь делать то, что мы говорим, без жалоб, если это не противоречит твоим правилам.
— Что касается остальных правил, я думаю, нам нужно по-новому взглянуть на правила «никакого секса», «предварительных ласк» и «прикосновений в постели», поскольку некоторые участники группы неоднократно нарушали их, и лично мне надоело быть здесь единственным гребаным человеком, которому, кажется, на них не насрать, — серьезно сказал я, пока Блейк и Киан давали друг другу пять, как придурки.
— Вычеркни их, — без колебаний сказала Татум. — Я не соглашусь с тем, чтобы кто-либо из вас приказывал мне заниматься с вами сексом или что-то в этом роде. Но давайте обсудим.
Я боролся, чтобы сохранить самообладание, когда она предложила это, нахмурив брови, пока я задавался вопросом, действительно ли это могло иметь какое-то отношение ко мне, или ее просто тошнило от ощущения, что она нарушает правила всякий раз, когда она была с Кианом или Блейком. В любом случае, удаление этих правил было бы полезно для меня. Мне не пришлось бы иметь дело с постоянными нарушениями правил, и я мог бы просто сосредоточиться на всех проектах, над которыми я работал в свободное время, не беспокоясь об этом.
Все остальные согласились без моих слов, и моя челюсть сжалась, когда я просмотрел первоначальный список правил.
— Существуют ли какие-либо новые правила, которые кто-либо, возможно, хотел бы ввести, или какие-либо другие правила, которые необходимо изменить? — Спросил я ровным тоном, не отрывая взгляда от страницы.
— Избавься от того, что касается входа в ванную, когда она голая, — сказал Блейк, одарив Татум грязной ухмылкой через стол, и я крепче сжал ручку, когда понял, что это оставило нам только четыре из ее девяти первоначальных правил.
Киан и Татум согласились с этим, и я подавил желание взбеситься из-за этого легкого отказа от рутинного образа жизни. Я хотел оспорить правило «вечера пиццы», но если бы мы ограничились только тремя правилами из ее первоначального списка, я был совершенно уверен, что у меня случился бы сердечный приступ.
— Меня не устраивают правила, согласно которым я готовлю все завтраки и не имею права выбора в том что мне надеть, — начала Татум, но она сделала паузу, посмотрев в мою сторону, и я заставил себя выдержать ее взгляд, изо всех сил стараясь не хрустнуть зубами. — Но… Может быть, мы можем просто договориться, что мне немного будут помогать с уборкой после завтрака и что я могу выражать свое мнение по поводу одежды… в некоторые дни.
Я знал, что на самом деле она говорит о том, что намерена сама выбирать себе одежду в те дни, когда ее контролируют остальные, и я знал, что должен был возразить, но в этот момент мне казалось, что мир рушится, и я знал, что остальным на самом деле плевать на эти вещи. Киан и Блейк были настолько ослеплены ею, что могли бы проголосовать вместе с ней против меня, и тогда я даже не смог бы одевать ее в свои дни.
Это было совершенно немыслимо, поэтому я просто коротко кивнул, что было настолько близко к согласию с идеей играть с правилами, насколько это было возможно.
Больше ни у кого не было поводов для возражений, поэтому я перевернул страницу в своем блокноте и аккуратно выписал измененные правила.
Мы все принадлежим исключительно друг другу.
 
Татум предоставляется два часа свободного времени для занятий в библиотеке каждый будний день.
У Татум есть только один друг, по отношению к которому мы не можем быть мудаками.
Раз в неделю мы все едим пиццу на ужин без столовых приборов.
Татум может сама выбрать себе место в классе.
Татум будет спать в постели Ночного Стража каждую ночь по очереди, и они будут иметь приоритет над ней в течение 24 часов (с 18:00 до 18:00 утра).
Татум будет готовить нам завтрак по утрам.
Татум наденет одежду, выбранную для нее Ночным Стражем, который распоряжается ею в этот день.
Татум будет делать то, что мы говорим, без жалоб, если это не противоречит ни одному из вышеперечисленных правил.
— Правила действительно нужны вообще? — Спросил Блейк, когда я подтолкнул их к нему для подписи.
— Просто подпиши их, и давай закончим эту гребаную встречу, — рявкнул я, поднимаясь на ноги.
Киан пошутил насчет того, что я не снимаю трусики, и я зарычав на него, повернулся и зашагал прочь. Я чувствовал на себе их взгляды, когда уходил, но мне было все равно. Мы обговорили все, что нам нужно было обсудить.
— Просто оставьте правила для меня на столе, как только вы все их подпишете, — скомандовал я, направляясь к двери и засовывая ноги в кроссовки. — Я заламинирую их, как только вернусь домой.
Я вышел на холод, когда Киан начал смеяться, гнев в моих венах накалился до такой степени, что мне либо нужно было найти ему выход, либо я затею чертову драку со всеми ними, а мне это дерьмо прямо сейчас было не нужно. Мне нужно было успокоиться. Мне нужно было проветрить голову и найти способ остановить бешеное биение своего сердца.
Я также точно знал, для чего все это было задумано. Не то чтобы я хотел думать об этом слишком много. Но правила, которые держали меня подальше от Татум, только что были окончательно изменены, и я не мог игнорировать это. Вопрос был в том, воспользуюсь ли я этим преимуществом?
Очевидно, я хотел. Нет, к черту это, я не хотел этого. Я жаждал этого, мне было это чертовски необходимо. Моя одержимость ею становилась только сильнее, и я чувствовал, что уже слишком долго отказывал себе в ней. Но я также знал, что я был ядом. Чем ближе она становилась ко мне, тем глубже я проникал в ее тело и заражал ее душу. И даже я знал, что это было бы самым эгоистичным поступком, который я когда-либо совершал.
Я зашагал по дорожке к Эш-Чемберс и с рычанием разочарования вошел внутрь, направляясь к роялю. Мне нужно было раствориться в движении пальцев по клавишам и утопить это разочарование в музыке.
Я включил приглушенный свет, войдя в холодную комнату, где рояль ждал меня в тени, как постоянный и стойкий старый друг, с нетерпением ожидающий моего возвращения.
Было что-то бесспорно комфортное в этом огромном инструменте, в осознании того, что практически не было шансов, что кто-то сдвинет его с этого точного места, пока меня не будет. Мне следовало бы быть выше таких маленьких удобств, но я не мог отрицать, что стал слишком полагаться на предсказуемость подобных вещей. Пребывание здесь, в этой школе, было подобно бальзаму для моей блуждающей души. Мне не хотелось признаваться, что мне нравятся такие понятия, как ощущение себя где-то как дома, но я смирилась с тем, что именно это я чувствовал в «Еверлейк Преп». Выпускной для меня будет ужасным. Хотя, я предполагаю, для начала нужно еще продержаться так долго, прежде чем беспокоиться об этом. У меня уже было тринадцать различных планов относительно того, чем мы будем заниматься впятером, когда покинем эту школу, я просто еще не был готов выбрать один.
Я глубоко вздохнул, положив пальцы на клавиши, закрыл глаза, пытаясь отогнать часть кружащихся в голове мыслей, и начал играть.
Я начал с «Nocturne in A Minor by Chad Lawson», музыка лилась из моей души, а концентрация, необходимая для ее создания, заставляла мои кости гудеть от всего того, что я изо всех сил пытался выразить словами или справиться с тем, что другим людям, казалось, было чертовски легко.