Короли анархии (ЛП)
— Вперед! — он крикнул, и мы побежали к утесу.
Мое сердце бешено забилось, сбившись с ритма, страх и возбуждение переплелись во мне, как живое существо, когда мы достигли края и воздух коснулся нашего параплана. У меня вырвался крик, когда мы шагнули со скалы, и планер поднял нас выше, пока мы плыли над озером далеко-далеко внизу. Я смеялась и вскрикивала, когда нас подхватил ветер, а Блейк использовал веревки от планера, чтобы направлять нас по потоку воздуха, кружа над всем кампусом. Это было потрясающе красиво. Вода блестела, как будто была сделана из чистого хрусталя, такая ослепительно голубая, что соперничала с небом.
После недавнего дождя лес стал пышным и таким зеленым. Я могла разглядеть студентов, прогуливающихся по тропинкам далеко внизу, все это выглядело как какая-то картинка. Я сунула руку под комбинезон и достала телефон из кармана блейзера, зная, что рискую его уронить, но я просто должна запечатлеть этот момент. Сделав кучу снимков этого невероятного вида, я щелкнула фотоаппаратом и сделала несколько наших селфи. Блейк поцеловал меня в щеку и высунул язык, и мы скорчили глупые рожицы, щелкнув еще несколько раз, пока оба не расхохотались.
Это было еще более волнующе, когда мы взмыли к земле, а ветер яростно проносился мимо нас. Мы неслись над водой, подбираясь к ней пугающе близко, пока мне не показалось, что мы вот-вот плюхнемся прямо в нее.
— Блейк! — Я закричала, и он ответил смехом, когда мы плыли все ниже и ниже и добрались до пляжа Сикамор как раз вовремя. Мы упали на песок и, пробежав несколько шагов, замедлили шаг и остановились. Блейк снял с нас ремни безопасности, схватил меня за талию и повалил под себя на песок, отчего у меня разлилось тепло в животе.
Он склонился надо мной, и его губы прижались к моим, наши сердца бешено колотились друг о друга, когда он целовал меня. Его язык скользил по моему страстными движениями, и я застонала в его губы, купаясь в счастливом сиянии этого момента, адреналин все еще струился по моим венам, как будто внутри меня прорвало плотину, и все, что скрывалось за этим, было чистейшим солнечным светом. Это был один из адских способов забыть о тьме, живущей в нас, и у меня закружилась голова, когда я посмотрела на своего прекрасного золотого мальчика.
— Я люблю тебя, — сказал он хрипло, его рот переместился на мою челюсть, на мое горло. — И я не позволю тебе чувствовать то же самое ко мне в ответ. Я не заслуживаю твоей любви, Татум Риверс, но я собираюсь попытаться заслужить ее. Пока я этого не сделаю, я никогда не позволю тебе влюбиться в меня.
Наши рты снова соприкоснулись, прежде чем я успела что-либо сказать в ответ, но мое сердце переполнялось, и эти слова были не просто у меня на языке, они жили во мне. Глубоко. Я знала, что уже влюбилась в Блейка, и хотела убедить его, что он этого заслуживает, но мне было страшно сказать это по большему количеству причин, чем он мог когда-либо понять. Потому что он был не единственным, к кому я питала эти чувства. Я сказала Киану, потому что боялась потерять его, но сказать Блейку тоже означало признать остальные чувства, живущие во мне к другим Ночным Стражам, а я просто не была готова к этому. Не тогда, когда я знала, что настанет день, когда все это развалится. Что этот маленький пузырек, в котором мы жили, лопнет, и реальность обрушится на нас, как волна.
Он прижал меня к песку, и наши тела столкнулись, мои бедра дернулись, когда я застонала в знак поощрения. Я была почти уверена, что в скором времени группа студентов направится сюда, чтобы потусоваться и полюбоваться закатом. Это было чудо, что здесь еще никого не было.
Блейк начал тяжело дышать, его твердый член терся между моих бедер. Я ободряюще застонала, и он провел зубами по моей нижней губе, его руки потянулись к молнии, удерживающей мой комбинезон на месте.
— Блейк, — я гортанно рассмеялась. — Мы не можем. Не здесь. Давай вернемся в Храм.
— К черту это. — Он поднял меня на ноги. — Сегодня ночью ты будешь принадлежать мне. — Он потащил меня за собой, оставив параплан на пляже, а сам затащил меня к деревьям и прислонил спиной к прочному сосновому стволу. Я ахнула, когда его рот коснулся моего, и он принялся лапать мою грудь через одежду, жадно сжимая, заставляя мой пульс учащаться.
— Нам следует вернуться на гору, — прорычал он мне в губы. — Сделать это снова.
Вокруг нас бушевал ветер, и я знала по тем временам, когда мы с отцом летали на параплане, что в такую погоду заниматься этим небезопасно.
— Солнце садится, и ветер усиливается. Давай просто побудем здесь, если ты не хочешь возвращаться в Храм.
— Ну же, Золушка. Я хочу сделать это снова. — Он немного отстранился, огонь в его глазах внезапно заставил меня забеспокоиться. Он серьезно собирался снова подняться на эту гору? К тому времени, как он доберется до утеса, уже стемнеет.
— Это небезопасно, — твердо сказала я.
— Еще лучше, — яростно сказал он, его глаза сверкнули, и мое сердце подпрыгнуло. — Я хочу ощутить опасность того, что ветер может швырнуть меня в скалы.
Он отступил от меня, стиснув зубы, и я схватила его за руку.
— Блейк, не будь дураком, ты можешь умереть.
— Оставайся здесь, пока я не вернусь, — потребовал он, глядя в небо, как будто понял, что брать меня с собой в любом случае было не очень хорошей идеей. Что означало, что для него это определенно тоже не было хорошей идеей. Сейчас на пляж прибывали студенты, их болтовня доносилась до нас, так что он знал, что мне не угрожает никакое нападение от Ниндзя Правосудия, если он оставит меня здесь. Но я не хотела, чтобы он уходил.
— Не подвергай себя риску, — прорычала я, цепляясь за него, но он стряхнул меня.
— Со мной все будет в порядке. Возможно. — Он глухо рассмеялся, расстегивая молнию на комбинезоне и доставая из кармана блейзера еще одну бутылку рома. Я выхватила напиток у него из рук прежде, чем он успел отпить, и он мрачно нахмурился.
— Ты с ума сошел? — Рявкнула я, мое сердце колотилось о грудную клетку от беспокойства. Он уже выпил пару бутылочек, и кто знает, сколько еще он планировал выпить, поднимаясь туда на этот раз?
— Разве это имеет значение? — он огрызнулся. — Увидимся, когда я спущусь. — Он повернулся ко мне спиной и направился на пляж за парапланом, а я в ярости побежала за ним. Несколько человек из футбольной толпы заметили нас, но никто не подошел, когда поняли, что мы в середине ссоры.
— Блейк! — Рявкнула я. — Ты не можешь этого сделать. — Я схватила его за руку, но он отмахнулся от меня и повернулся ко мне со стиснутой челюстью.
— Я не спрашивал разрешения, Золушка. — Он зашагал прочь, а я достала телефон и позвонила Сэйнту, пока мое сердце в панике стучало в груди.
— Да? — он ответил коротко, но в его тоне была резкость, которую почти можно было ошибочно истолковать как озабоченность.
— Блейк ведет себя как идиот. Он собирается полетать на параплане, когда усиливается ветер и к тому же, уже почти стемнело. Он направляется к горной тропе.
— Гребаный идиот, — протянул он. — Я пошлю за ним Киана.
Я вздохнула, немного расслабившись от его слов.
— Просто скажи ему, чтобы поторопился.
— Он придет, — твердо сказал Сэйнт. — Где ты? Я приду и встречу тебя.
— Мне не нужно…
— Я отслежу твой телефон, если ты просто не скажешь мне.
Я вздохнула.
— Я на пляже Сикамор, буду идти обратно по западной тропинке. — Я знала, что не могу снова так рисковать, поскольку Ниндзя Правосудия уже нападал на меня с долбаным луком и стрелами. Это все еще вызывало у меня кошмары, особенно с учетом того, что от пореза на моей руке определенно появится шрам.
Студенты появились на пляже, когда я направлялась к тропинке, и они бросали на меня любопытные взгляды, увидев меня в спортивном костюме. Я шла в направлении Храма, оставив звуки болтовни позади, от холодного ветра меня пробирал озноб, и я ускорила шаг.
Я сдерживалась от того, чтобы не броситься бежать, когда ветер прошелся по деревьям, и я почувствовала себя слишком одиноко на этой тропинке. С наступлением сумерек по лесу метались тени, но я была уверена, что это просто животные и раскачивающиеся деревья. Если бы я позволила себе думать, что это что-то другое, я бы сошла с ума, а я не собиралась этого делать.