Буду твоей Верой (СИ)
— Мне же сейчас правда не послышался этот звук? — смотрю округлёнными глазами на парня, рот которого растянулся в огромной улыбке. — Ты смеешься? Или эта стая крикливых лебедей пролетела? — деланно вглядываюсь в окно.
Бестужев начинает хохотать сильнее, а я не верю своим глазам и ушам! Я действительно его слышу — смех Егора и о, Боги, это просто невероятное зрелище: его брови смеются, его глаза смеются и мне трудно оторвать от него взгляд.
Неужели это я, Вера Илюхина, сделала такое?
27
Егор отступает, освобождая место за его рабочим столом. Встаёт рядом, упираясь бедром о край поверхности, и складывает руки на груди.
Мечусь по иконкам документов, пытаясь сосредоточиться и найти нужный файл, потому что сделать это невыносимо трудно, когда чувствую близость Егора. Мои пальцы не слушаются, и я промахиваюсь мимо ярлыка под тихий смешок Бестужева.
Точно подслушав мои мысли, парень отходит и плюхается на кровать, вытянув свои длинные ноги. Заставляю себя не смотреть, но крепкое тело так и манит хоть краешком глаза взглянуть на сильные руки гандболиста, которыми он умеет уверенно забивать голы и нежно обнимать. Ругаю себя за подобные мысли. Мне необходимо настроиться на проект, но множество мучающих вопросов так и дёргают за веревочку моего любопытства.
— Егор, а твой брат, он… — мнусь и задумываюсь, как бы правильно подобрать слова, чтобы не выглядеть вездесущей докучной Варварой.
— Он здесь не живет, — отвечает на повисший в воздухе вопрос парень, — ты ведь это хотела спросить? — хитро прищуривается.
Смущенно киваю. Мне так не удобно, словно я нарушаю границы дозволенного, спрятанного за семью прочными замками, пространства.
— Андрей живет со своей невестой, но иногда забегает за какими-нибудь вещами, — продолжает рассказ Бестужев. — Или за документами для отца.
— Понятно, — улыбаюсь и делаю вид, что ответ меня полностью устраивает, но это не так. Мне нужно знать больше, а как спросить я не знаю. Вряд ли наши случайные поцелуи, которые парень, скорее всего, и не помнит, дают право на личные разговоры.
Щелкаю кнопкой мыши и открываю наброски проекта.
— Егор, в качестве объекта исследования, я выбрала тренажерный спортивный зал, — перевожу внимание на закинувшего за голову руки парня. Звездный спортсмен мягко улыбается, и этот запрещенный прием выбивает из меня остатки поплывших мозгов. Ох, и трудно дальше мне будет рядом с ним: ладони потеют, а сердечко учащенно волнуется. — Но ты можешь поменять, без проблем переделаю.
— Мне нравится, — лениво протягивает Бестужев, а я краснею. Такой интонацией в романтических мелодрамах соблазняют, а не обсуждают бизнес-проект.
— Эмм…Хорошо. Тогда первым делом я хочу разобрать финансовой раздел. Он самый сложный и требует особого внимания, а вводную теоретическую часть будет сделать не трудно, — прокручиваю колесиком мышки до нужного раздела с расчетами и формулами. — Так, смотри, инвестиционные затраты — это сумма…
— Собственных и заемных средств, — перебивает Бестужев. — Я в курсе.
— Э-э-э… да.
Наверное, на моем лице застывает неозвученный вопрос «Откуда ты знаешь?», раз парень решает продолжить:
— У моего отца бизнес. Я в курсе, как рассчитываются основные финансовые показатели.
О-о-о…
— Так, может, нам будет легче взять за основу его бизнес и составить проект? — вдруг озаряет меня. Это было бы несказанно удобно, чем изобретать велосипед, который давно существует! В знакомых и реальных цифрах Егору будет легче разобраться, чем в придуманных мною.
— Можно, — равнодушно пожимает плечами Бестужев, — только нам придется ехать за финансовой отчетностью в Московскую область.
— Почему?
— У отца туристический бизнес. Несколько баз отдыха. Он давно уже живет на турбазе в Подмосковье.
О-о-о…
В моей голове, словно хаотичные атомы, предположения сменяют друг друга. Разрезанные детали одного пазла начинают складываться в картинку, пугая своей мрачностью и печалью.
Я вновь ощущаю то самое чувство одиночества и брошенности…
— Значит, ты живешь здесь с…
— Пойдем, Снеговик, обедать! Буду удивлять тебя пастой! Ты любишь пасту? — Егор резко спрыгивает с кровати и захлопывает крышку ноутбука. — На голодный желудок я соображаю плохо. Ничего не смогу понять, — фальшиво улыбается парень.
Закрывается от меня. Не пускает. Снова надевает маску беззаботности и отчуждения. Почему? Что скрывает его загадочная душа?
За напускным весельем я вижу, как напрягаются плечи Бестужева, как бьется синяя венка на шее безумным ритмом, заставляя мое сердце тоскливо сжиматься.
* * *— Егор, это божественно! М-м-м! — чуть ли не закатываю глаза от удовольствия, накручивая на вилку спагетти. И я нисколько не вру. Паста у Егора получилась отменной, а я в который раз убеждаюсь, насколько идеально у этого парня всё получается, за что бы он не взялся. — Ты — мечта любой девчонки! — сдуру брякаю и осмыслив, вжимаю голову в плечи.
— Прямо-таки любой? — сощуривается Бестужев, посмеиваясь.
— Любой, — трусливо опускаю голову, покрываясь румянцем. Краснеть — становится постоянной реакцией моего тела на присутствие этого парня рядом, а когда он так смотрит, мое дыхание замирает, а сердце трепещет. Под его настойчивым взглядом я вспоминаю наши поцелуи под луной и заливаюсь краской с ног до головы. Хорошо, что Бестужев не умеет читать мои мысли, иначе, как бы я смотрела ему в глаза, если бы он вдруг узнал, как сильно мне тогда понравилось, и как губы просят еще?
Вижу, как поигрывают скулы Егора, как пальцы нервозно покручивают вилку, и ругаю себя за то, что взболтнула лишнее, не подумав. Еще секунду назад между нами была легкость и тепло, а сейчас точно хмурая серая туча набежала с буйными порывами ветра.
— Я видел, что о нас пишут в паблике.
Ох, так вот он, о чем…
Да, я виновата перед ним. Виновата, что втянула парня в придуманное вранье и теперь оно снежным комом накапливается, превращаясь в одну огромную ложь. Ведь я практически шантажом заставила притвориться своим парнем, а теперь, я, возможно, разрушаю его личную жизнь, став фальшивой девушкой и занимая чье-то законное место.
— Егор, прости, — взволнованно произношу и смотрю на хмурого парня. — Я не думала, что …
— Я тоже не думал, — усмехается парень, не давая договорить. Проводит рукой по короткостриженому ежику волос, невесело качая головой, будто сам не верит в то, о чем только что подумал. В его глазах снова грусть и мне до боли невыносимо видеть его огорченным.
Опускаю голову и глубоко вздыхаю. Если Бестужев сейчас попросит меня уйти и разорвать наш уговор, я безоговорочно выполню всё. Просто мне очень не хочется видеть его печальным, особенно тогда, когда видела, как этот парень умеет улыбаться.
— Скажи, а ты придумала причину нашего расставания, когда добьешься внимания Чернышова? — вдруг нарушает затянувшееся молчание Егор.
Совершенно правильный вопрос, так от чего же мои плечи вздрагивают? От чего под ребрами начинает болеть, будто лезвием острым воткнули? И почему мне кажется, что эти слова парню даются с трудом, с налетом обиды и грусти?
— Нет, не придумала, — говорю правду, стыдливо качая головой, не зная, как распутать этот глубок из лжи и вранья. Аппетит в мгновение улетает, оставляя горькое послевкусие. Слишком много недосказанности в этом дне и так мало ответов.
— А знаешь, что я больше всего ненавижу? — сквозь меня смотрит в окно парень: ровно, не моргая, задумчиво.
— Не знаю, — качаю головой.
— Предательство, — сжимает неистово вилку. — Поэтому, когда будешь придумывать, помни об этом.
Мое сердце с горохом падает вниз. Не понимаю, откуда взялась эта смелость, но чувствую, что делаю правильно, когда накрываю сжатую до посинения ледяную ладонь Егора своей — теплой, успокаивающей и молящей доВериться:
— Расскажи…
28
Егор