Буду твоей Верой (СИ)

— Что нужно сделать этому фанту? — Карина пристально смотрит на Роберта и заговорщически подмигивает ему.
Парень кивает, выпрямляется и произносит мне, глядя в глаза, хищно оскалив свой огромный обезьяний рот:
— Этому фанту нужно попросить у меня милостыню. Да так, чтобы я захотел ее дать.
Под редкие смешки Дивеева достаёт…
Я чувствую…мое сердце начинает тарабанить с головокружительной скоростью, вырываясь сквозь ребра.
Губы Карины разъезжаются в ехидной, довольной улыбке, когда в ее руке оказывается мой чокер-бант, который я одолжила в качестве своего фанта. Ощущаю, как к щекам приливает кровь. Слава Богу, что в моих глазах сейчас линзы, иначе бы мои собственные запросто выложили на общее блюдо салат из моей паники, обиды и унижения. Для большинства играющих это задание кажется вполне себе безобидным и смешным, но только пятеро из присутствующих здесь знают, какой скрытый смысл прячется в словах Роберта.
Я нисколько не сомневаюсь, что они это все подстроили, чтобы унизить, чтобы в очередной раз показать, какая я — босячка и нищенка.
Вновь одна против всех.
Беспомощно обнимаю себя руками, прячусь, защищаюсь.
Я хочу убежать, пусть лучше считают, что струсила, чем я потеряю себя.
— Камон, куколка, я всё жду, когда смогу тебе дать. Попроси у меня, — Роберт вызывающе поигрывает бровями и ржет под одобрительный свист играющих в фанты парней.
От этой омерзительной двузначной фразы меня бросает в пот, а липкое отвращение поднимает тошноту в желудке.
Я не успеваю даже подняться с дивана, как слышу рокочущий голос Егора:
— Я тебе сам сейчас так дам, что последней, кто тебя будет просить, окажется медсестра в больничке, умоляя попасть точно в баночку, а не под себя.
Играющие в фанты стихают и с неподдельным интересом наблюдают за происходящим. Дивеева настораживается, но вида растерянности старается не подавать.
— Да ты чего, Бес? Я же шучу! — пытается натянуть добродушную улыбку Роберт, ныряя за спину Карины.
— А я нет. Надеюсь ты меня услышал, как и остальные, кому вдруг вздумается «пошутить» над моей девушкой, — обводит таким взглядом присутствующих, что даже у меня пробегает неприятный холодок. — У меня с юмором как-то не очень.
Бестужев вздергивает меня за локоть с дивана и тащит из гостиной, в то самое хозяйственное помещение, где мы оставили верхнюю одежду.
— Мы уже уходим? — еле поспеваю за его размашистыми грузными шагами. Егор тянет меня, как буксир на жесткой сцепке, отчего кожа под его ладонью начинает жечь.
— Мало повеселилась? — не оборачиваясь, бросает грубый спортсмен. — Можешь вернуться и попросить у Роба милостыню, а заодно и у Черного.
— А тебе не все равно? — вырываю свой локоть.
Невероятно! Он еще и злится на меня. Я, конечно, благодарна ему, что он появился вовремя и мне не пришлось выполнять глупое задание, но вести себя так, словно я в чем-то виновата, не нужно.
— Не все равно, — недобро зыркает и замолкает. — Я не какой-нибудь олень, чтобы не суметь защитить свою девушку. Меня пацаны потом не поймут.
Ах, вот оно что?
Ему, значит, перед пацанами стыдно?
Репутацию наш звездный спортсмен боится подмочить?!
— А когда на глазах у своей девушки ты тискался с блондинкой, а потом с ней же и смылся куда-то, — пацаны поймут? — всплёскиваю руками.
Мы стоим в коридоре и испепеляем друг друга взглядами. Рядом с Артёмом Чернышовым я всегда чувствую какое-то спокойствие и штиль, с Бестужевым же каждый раз, как по минному полю.
— Да не тискался я с ней, — оскорблённо возмущается наглый спортсмен. — Перекинулись парой слов и всё.
Пораженно смотрю на Егора. Он что, оправдывается? Егор Бестужев, самый невозмутимый и равнодушный человек на свете, от которого больше двух слов не услышишь, вот прямо сейчас оправдывается передо мной?
— И всё? — хмыкаю я. — А потом вместе благополучно смылись?
— Ну ты тоже не скучала, — рявкает Бестужев, намекая на Чернышова.
— А я на зло, — брякаю, не подумав.
— Так я тоже, — тут же подхватывает Егор и мы оба замолкаем, уставившись друг на друга.
 
Это что сейчас было?
Я пошла играть в фанты с Артемом на зло Егору, а он ушел с блондинкой на зло мне?
Что-то я совсем запуталась.
Сморю на парня, который, видимо тоже словил шок и пытается переварить вышесказанное. У него такой растерянный вид, что такое проявление эмоций крайне непривычно для Егора Бестужева.
Его грустные брови сместились низко к носу, отчего на молодом лице появилась глубокая складка. Разворачивается и движется тяжелой поступью по коридору. Толкает дверь так, что та ударяется о стену, а я вздрагиваю. Иду следом, опустив голову, как виноватый котенок. Молча одеваемся, и так же молча выходим из дома.
На ярко-освещенной веранде несколько парней и девчонок курят и смеются, а я застываю, не в силах пошевелиться.
Мелкие, невесомые хлопья снега кружат в безветренном позднем вечере в свете фонарных столбов. Белоснежные ажурные лепестки-снежинки ласково касаются моего разгоряченного лица, охлаждая его, остужая.
Сбегаю по ступенькам вниз и вновь останавливаюсь на припорошенной дорожке. Поднимаю лицо к вечернему небу, закрываю глаза и вдыхаю свежий морозный воздух.
Волшебно!
Если бы сейчас не парень, который стоит рядом и недружелюбно смотрит, я бы с удовольствием открыла рот и ловила бы вкусные снежинки языком!
А так…
Так мы выходим за массивные ворота и не сговариваясь, идем по поселковой дороге.
Медленно, словно никуда не торопясь, думая каждый о своем.
Тишина улицы осязаема и только хрустящий снег под ногами Егора нарушает ее. Руки парня спрятаны в карманах куртки, а взгляд направлен перед собой. Я же разглядываю усыпанные снегом деревья, склоняющие ветви от навалившейся тяжести, на дорогие коттеджи, крыши которых украшены инеем и гирляндами, придающими улице праздничный вид.
Поворачиваю голову и встречаюсь с внимательными глазами парня. Такими взрослыми, мужскими, колючими, как сегодняшний мороз. Из-за белоснежного снега это поздний вечер выглядит светлее, чем в осеннюю серость, и мне легко удается разглядеть микроскопические снежинки на длинных ресницах Егора. Они точно бриллиантовые бисеринки сверкают и наполняют его глаза волшебством.
Улыбаюсь уголками губ и смущенно увожу свой взгляд туда, где в огромных снежных лапах застряла полная круглая луна. В мороз она невообразимо яркая и таинственная, что оторваться от ее созерцания практически невозможно.
— Красиво, — шепчу я.
— Очень, — чувствую теплое касание воздуха к щеке и поворачиваюсь. Егор стоит непозволительно близко, и я вижу, как горячо и учащенно дышит парень. — Очень красиво.
Его глаза блуждают по моему лицу и останавливаются на губах. Эти два слова запускают жар вперемешку с мурашками по всему телу.
— Я хочу тебя поцеловать, Вера, — неожиданно говорит Егор, почти у самых губ, задевая дыханием.
— С-с ума с-сошел? — неуверенно шепчу я.
— Наверное…
* * *
Здесь, под пологом морозной ночи, под тусклыми фонарем, спрятанные от целого мира, Егор Бестужев находит мои губы. Притягивает ближе и целует горячо, настойчиво, перемешивая наше общее теплое дыхание с холодными снежинками, протискивающимися между нашими носами, оседая на влажных губах. Меня пугает мое повиновение, когда мои губы отзываются, а тело предательски трепещет под напористой мужской энергией.
— Вера…- ласково шепчут губы Егора, слегка отстранившись.
Мой первый поцелуй…
Под мягким светом луны и искрящегося инея…
В крепких руках парня, жадно обнимающего меня и укравшего мой первый в жизни настоящий поцелуй.
Я мечтала подарить его парню — любимому, единственному, а с удовольствием отдаю чужому, не моему…
Ошеломленная, отпрыгиваю от Бестужева.
Дышу в унисон со скачущим сердцем, хватаю прозрачный разряженный воздух.
Не могу смотреть ему в глаза.