#Бояръ-Аниме. Романов. Том 14 (СИ)

— Я уже приказал, родная, — сообщил я. — На кухне все готово, я ждал, когда ты проснешься, чтобы начали подавать.
Княгиня улыбнулась мне с благодарностью и прильнула к моему плечу. Объятия выходили у нас крайне осторожными и мягкими, чтобы не повредить случайно ребенку. И происходило это уже автоматически, за время беременности такие легкие объятия стали привычкой. Интересно, сохранится ли она после рождения первенца?
— Ты такой заботливый, мой дракон, — прикрыв глаза, прошептала она. — А теперь пусти меня, мне нужно привести себя в порядок.
Естественно, я отступил в сторону. По опыту зная, что Виктория задержится минут на пятнадцать, передал на кухню приказ начинать подавать еду через четверть часа. Получив заверения, что все будет исполнено, сам я прошелся по гостиной и опустился в свое кресло.
Повара в Красноярске у нас были отличные, еще в тот момент, когда мы подбирали прислугу, отец выделил нам своего лучшего повара из Казанского княжества. С собой я буду предельно честен — поесть я люблю, а умение Никифора Викторовича готовить всегда казалось мне особым даром, куда более потрясающим, чем любая магия. И сегодня, имея хороший запас по времени, он расстарался для нас.
Наши с Викторией вкусы были генералам кастрюль и половников известны. К тому же, за время беременности аппетит моей супруги серьезно вырос, хотя вкусовых пристрастий она не изменила.
Так что к моменту, когда княгиня Красноярская вышла к завтраку, одетая в домашнее просторное платье, стол уже ломился от еды.
— Никифор Викторович сегодня в ударе, — оценив обилие блюд, заметила Виктория, занимая место за столом с моей помощью.
Придвинув стул для супруги, я погладил ее по плечам и поцеловал в макушку, с наслаждением вдыхая аромат духов, с которого и началось наше общение.
— Приятного аппетита, любимая, — произнес я, уже взяв в руки приборы.
— И тебе, дорогой, — счастливо улыбаясь, ответила Виктория.
Первые минут пять мы утоляли первый голод, отдавая должное трудам Никифора Викторовича. Моя супруга налегала на щедро украшенный зеленью салат из краба с грейпфрутом. Я же намазывал тосты сливочным маслом и покрывал сверху икрой горбуши, чтобы закусывать таким бутербродом шакшуку с ломтиками мяса.
Закончив со своей порцией, я наполнил себе чашку из кофейника и, с удовольствием вдыхая бодрящий аромат, кинул пару кусочков тростникового сахара в напиток. Виктория в это время перешла к расстегаю, начиненному мелко нарубленной нежнейшей телятиной.
Периодически супруга опускала веки, чтобы я не видел, как она закатывает глаза от удовольствия. Наблюдал я за этим с понимающей улыбкой. Что ни говори, а мне нравилась моя супруга. В любой момент времени и за любым занятием за ней было просто приятно наблюдать.
Казалось бы, что такого сакрального в женщине, которая ест? Однако я наслаждался видом на мать моего ребенка. Нервные события, свалившиеся на меня за последнее время, отступали на второй план. И я получал не только удовольствие от компании красивой супруги, но и отдыхал морально от всех передряг.
Сам я тоже не прекращал есть, и приступил к блинам с фаршем из оленины с брусникой. Заодно по просьбе Виктории налил ей горячего чая.
— Дима, ты на меня так странно смотришь, — заметила она, когда я придвинул ей напиток. — Все в порядке?
Я улыбнулся и кивнул.
— Смотрю на тебя, — заговорил я, — и думаю, что я действительно гениальный человек.
— Вот как? — приподняла она бровь, самыми кончиками пальцев поднимая чашку с блюдца. — И что же конкретно наводит тебя на такие мысли?
Я развел руками.
— Я завоевал тебя, — ответил я.
— Ты снова это делаешь! — притворно возмутилась Виктория, покрываясь так нравившимся мне румянцем.
— Что именно, дорогая? — с самым невинным видом, на какой только был способен, уточнил я.
— Заставляешь меня смущаться, — пояснила княгиня Красноярская. — А ведь я уже ношу под сердцем нашего ребенка! И ты все равно, после всего, что между нами было, умудряешься вгонять меня в краску.
Я негромко посмеялся, а Виктория фыркнула, но тоже не сдержалась от улыбки. Протянув руку к своей супруге, я осторожно накрыл ее ладонь своей.
 
— Сегодня мы весь день проведем вместе, — сообщил я ей. — И поверь, ты еще не раз испытаешь это прекрасное чувство.
Переплетая свои пальцы с моими и глядя на наши соединившиеся руки, Виктория улыбнулась нежнее, чем раньше.
— Знаешь, мне действительно с тобой повезло, — вздохнула она негромко. — И я тебя так люблю, ты даже не представляешь, насколько сильно.
Я поднес ее руку к своим губам и поцеловал пальцы супруги.
— Представляю, Вика. Ведь это взаимно.
Я купался в эмоциях, наслаждаясь расслабленностью и той нежностью, что установилась между нами. Сегодня я никуда не тороплюсь, и буду наслаждаться временем с моей супругой.
Виктория стала тем человеком, который вошел в мою жизнь и сделал ее намного полнее и лучше. И я не пытался ограничивать себя в тех чувствах, которые она у меня вызывала. Да, я любил свою супругу, как бы это ни было пошло, а рядом с ней я ощущал не только поддержу Виктории, но и ответное тепло.
Все же приятно чувствовать себя дома. Жаль, что в прошлой моей жизни у меня не было такого опыта.
* * *
Мы сидели в беседке, установленной в нашем саду. Виктория, удобно устроившись на кушетке, закрыла глаза и наслаждалась теплым летним днем, а я читал ей вслух роман XIX века о несчастной судьбе девушки из простонародья. Периодически я останавливался, и моя супруга приподнимала веки, глядя на меня с намеком.
— Тебе не нравится книга? — уточнила она. — Ксения Алексеевна ее крайне рекомендовала. Говорила, что ей в пансионе она очень понравилась.
Я усмехнулся и покачал головой. Сестру там содержали в таких ежовых рукавицах, что любое чтение могло бы сойти за развлечение. Так что неудивительно, что княжна Романова нашла в страдающей героине персонажа, которому прониклась симпатией. Ксения Алексеевна на тот момент тоже ведь страдала, не от неразделенной любви, конечно, а от скуки. Но сути это не меняло.
— Не нравится, — подтвердил я. — Вот вроде бы в мир на тот момент уже давно пришла магия, а истории все те же. Бесприданница, предавший любовник, совративший девичье сердечко, прыжок героини под поезд. Вот объясни, почему в русской литературе обязательно кто-то должен страдать — либо автор, либо герои, либо читатель?
Виктория негромко посмеялась в ответ и отобрала у меня томик.
— Хорошо, Дима, раз ты страдаешь от моего выбора литературы, — произнесла она. — Давай посмотрим, что ты выбрал сам?
Я показал ей обложку принесенной с собой книги. Вообще мы договорились, что каждый выберет что-нибудь свое. И мы почитаем на свежем воздухе вместе. Виктория не особенно увлекалась романами, у нее была бурная жизнь: любимая наука, любящий супруг и будущий ребенок. На развлечения, по сути, места в графике княгини Красноярской не оставалось до недавнего времени.
Ничего удивительного в том, что она выбрала любовный роман, я не видел. Сам я взял первый том «Истории государства Русского» за авторством великого князя Толстого. Тоже старое произведение, художественным языком описывающее, как создавалось и росло Русское царство. Рюрикович писал его почти всю жизнь, и, к счастью, не слишком приукрашивал.
Мне читать было интересно в первый раз, еще в детстве. И для чтения вслух книга подходила отлично. Уж точно никому не будет скучно.
— Ну, хорошо, — вздохнула она, прочитав надпись на обложке. — Но если я усну, ты все равно продолжай читать. Ребенок должен привыкать к голосу отца.
Я кивнул и, дождавшись, когда она снова ляжет на кушетке в удобной позе, раскрыл взятый с собой томик.
— Все началось в 862 году от Рождества Христова, — начал читать я, и Виктория вздохнула на кушетке, приготовившись слушать.
* * *
Весь день мы так и провели вместе. Я слышал шепотки обитателей особняка, полные умиления и восторга. Приятно знать, что нас не просто уважают, как членов благородного семейства, но и искренне любят.