Мое непреклонное сердце
— У вас ведь есть опыт в этом смысле, не так ли?
Шериф кивнул:
— Я женат уже двадцать один год.
— А я ровно столько же лет провел на море. Поэтому иногда бываю так неловок, что довожу женщину до белого каления, и тогда она непременно хочет доказать мне, что я дурак.
Он глянул на Северна.
— Интересно, что вам понадобилось так поздно в Уэйборн-Парке и почему вы подумали, что можете расхаживать где вам вздумается? Ведь вы же предъявляете эти странные обвинения, потому что вам это очень выгодно. — Он снова посмотрел на Паттерсона. — Надеюсь, вы приняли это во внимание? Если окажется, что завещание графа фальшивое, то Северн унаследует титул и захватит Уэйборн-Парк.
— Я это учитываю. Иначе я приехал бы сюда с самого утра. Я потратил утро и большую часть дня в Лондоне, разговаривая с Эшбруком и Дикинзом. Что касается приезда его светлости сюда в прошлую ночь, то он объяснил, что беспокоился о судьбе семейства и вернулся, чтобы предложить свою помощь.
Мерседес громко и отчетливо произнесла:
— Он предлагал свою помощь еще днем, и я тогда сказала, что очень признательна ему за это и что помощь мне не требуется.
— Я думал, вы ответили так из вежливости, — вкрадчиво заметил Северн, — Я бы не хотел, чтобы вы утруждали просьбами посторонних людей. Вам, конечно же, известно, что мне всегда разрешалось приезжать в Уэйборн-Парк и находиться в его пределах в любое время.
Мерседес почувствовала вопросительный взгляд Колина. Она кивнула:
— У него имеется ключ от одной из боковых дверей. Северн часто провожал моего дядю домой.
— Тот часто напивался до такой степени, что не мог без помощи подняться по главной лестнице, — пояснил Северн. — Кроме того, у бокового входа меньше вероятности кого-нибудь встретить. — И холодно продолжал:
— Я имел самые искренние намерения доложить о своем приезде, но, когда я поднялся в северное крыло, вы уже ушли. Комната капитана Торна тоже была пуста. Я спустился вниз и обнаружил, что там вас нет. Не знаю, что меня навело на мысль о северной башне, но я нашел вас там. Совершенно случайно! Поверьте, Мерседес. Я не хотел подслушивать, но когда услышал… Что мне оставалось делать? Я запер вас на ключ, чтобы успеть найти мистера Паттерсона. Он не был склонен делать скоропалительные выводы и хотел сначала навести дополнительные справки, но я не смог бы считать себя другом графа, если бы позволил его убийце гулять на свободе.
— Вы никогда не были никому другом, — сказала Мерседес. И обратилась к шерифу:
— Вы сказали, что беседовали с Эшбруком и Дикинзом. Если так, то тогда вам должно быть ясно, что подслушанное Северном — чистейшая ерунда. Я ведь никогда не видела этих людей. И конечно же, никогда не приезжала к ним с Северном, что бы он там ни говорил.
— Но вы были на «Таттерсоллзе»? — спросил Паттерсон.
— Да. Но не выходила из кареты. Северн увидел меня там и сам подсел ко мне, приказав кучеру ехать…
— Вы все же с ним куда-то ездили?
— Да, но…
Шериф поднял руку и покачал головой.
— Можете не продолжать, сударыня. Я действительно встречался с мистером Эшбруком и мистером Дикинзом. Они готовы подтвердить, что вы заплатили им, чтобы они подписали этот сомнительный документ. Они вспомнили вашу карету, и в любом случае они помнят, как вы упоминали, что кто-то ждет вас там. Мистеру Дикинзу даже показалось, что он увидел в окне кареты лорда Северна. Его описание было достаточно подробным и убедительным.
— Он лжет, — сказала Мерседес, поднимая голос. Колин подошел к ней и положил ей руку на плечо. Его прикосновение было очень легким, но она сразу поняла, что он хочет сказать, чтобы она успокоилась.
— Северн заплатил им, — сказал Колин.
— У меня на этот счет нет доказательств, — ответил Паттерсон. — А вот что у меня есть, так это чек на две тысячи фунтов с вашего счета, предъявленный в ваш банк в Лондоне. На нем стоят подписи как мистера Эшбрука, так и мистера Дикинза, и он достоверно повлияет на исход дела.
— Но мистеру Гордону они говорили совсем другое, — напомнил ему Колин.
— Они слово в слово повторили мистеру Гордону то, что велела им сказать мисс Лейден. Оба утверждают, что никогда не видели графа Уэйборна. При этом они очень точно описали его племянницу. — Шериф глубоко вздохнул и подергал себя за густые лохматые брови. Ему явно было не по себе, но он вынужден был действовать в соответствии со своим служебным долгом. — Сударыня, я бы хотел получить согласие на обыск в вашей комнате.
Темные брови Мерседес удивленно взлетели вверх.
— Обыск в моей комнате? Но ради чего?
Колин ответил за шерифа:
— Он ищет оружие. Вот теперь-то обвинение и лопнет как мыльный пузырь. Что же касается самого убийства, то у мистера Паттерсона в качестве доказательства останутся только слова, подслушанные им в северной башне.
— Да, я действительно произнесла эти слова. Но все это была ложь, просто моя выдумка.
— Мерседес! — Голос Колина прозвучал резко и предостерегающе. Она сама затягивала веревку у себя на шее. — Больше не говори ни слова. — Он повернулся к Паттерсону:
— Нет, она не дает вам разрешения на обыск.
— Причина достаточно серьезная, чтобы провести обыск без разрешения.
— Ага, вот как вы хотите действовать! Значит, вы можете и не иметь разрешения обвиняемой стороны?
— Так оно и есть. — Шериф встал.
— Я пойду с вами, — сказал Колин.
— Как вам будет угодно. А вы, Северн?
Маркус Северн отрицательно покачал головой:
— Нет, я останусь с Мерседес.
— Да катитесь вы ко всем чертям! — Она встала и быстро пошла к двери. — Я буду в гостиной со своими братьями и сестрами. — И, не дожидаясь разрешения мистера Паттерсона, она выскочила из комнаты.
Колин посмотрел ей вслед с нескрываемым восхищением. Потом придержал дверь и пригласил шерифа следовать за ним.
— Пойдемте?
Обыск проводился с сугубой тщательностью, которую Колин непременно оценил бы при других обстоятельствах. Шериф поднял матрацы, выдвинул ящики и заглянул под кровать. Он перещупал в гардеробе все платья Мерседес, а потом встал на колени и стал рыться внизу. И в какой-то момент Колин сразу понял, что обнаружено что-то необычное. Шериф нахмурил брови и еще сильнее сжал тонкие губы. И только по выражению его глубоко посаженных глаз можно было понять, что находка не сулит ничего хорошего.
— Что там? — спросил Колин, подходя ближе, Шериф сел на корточки. Его руки были полны одежды. Брюки… галстук… рубашки и пиджак… сапоги — это была мужская одежда. Мистер Паттерсон встал и взял в руки пиджак. И не только для того, чтобы продемонстрировать его, но чтобы прикинуть его размер к фигуре Колина. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это не могло принадлежать капитану.
— Это одежда графа, — печально произнес мистер Паттерсон. Он тщательно рассмотрел каждый предмет, все аккуратно сложил и взялся за сапоги. Один оказался значительно легче другого. Он отложил его в сторону и засунул руку в другой. С сожалением, которое явно читалось в его глазах, он вытащил пистолет.
Колин остолбенел.
— Он заряжен? Шериф осмотрел оружие.
— Да.
— Тогда из него не стреляли.
— Не стреляли с того момента, как он был заряжен. Это не поможет мисс Лейден.
— Неужели вы действительно думаете, что она убила графа?
— Не важно, что я думаю. Я только собираю улики. А судьи и присяжные сделают остальное.
— Но этому есть реальное объяснение.
Мистер Паттерсон кивнул.
— Мне не следовало бы говорить вам это, но я восхищался отцом мисс Лейден, и иногда мне приходит в голову, что вы немного похожи на него. Неприятностей у миледи сейчас по горло, но и ваши еще не закончились. Вы подписали чек, которым оплачено фальшивое завещание, и, выслушав ее признание, не пришли ко мне.
Колин не стал повторять, что это признание — выдумка. События давно перешли тот рубеж, когда их можно было считать правдоподобными.