Дара. Наследие волчицы

– А я-то думал, воплощу все свои мечты на твое тело.
– Воплотишь чуть позже. Сейчас я говорила о другом.
– И о чем же?
– Эти муки напоминают тебе о том, я одна твоя желанная.
– Если дело в этом, то поверь мне не нужна экзекуция, чтобы понять, что я принадлежу тебе одной. С первой минуты, Дара… С самой первой я опустился на колени перед тобой. Ты прошла мимо меня, и я упал на землю. Я хотел бежать за тобой. Схватить и никогда не отпускать. Дилану пришлось сломать мне ребро, чтобы я успокоился.
– Правда? – меня скрутило от боли, от этой мысли, но он подтвердил. – Тогда я ему сломаю два ребра.
Он рассмеялся.
– Если бы не он, все могло закончиться катастрофой. Поэтому я рад, что он это сделал.
– Бедный мой… – погладила по щеке, наслаждаясь его поцелуями к шее и меткам на ней. – И фасоль ел, чтобы меня впечатлить.
– О предки, ты уже и об этом знаешь? – голова его опустилась ровно в ложбинку между моей груди.
– Ага, и хотела с тобой поругаться, но потом поняла, зачем ты это сделал. Однако больше не надо, хорошо?
– Хорошо. А теперь поспи.
– Ты будешь со мной?
– Всегда.
Он обнял сзади и лежал, пока я не уснула.
 Алан 
Ее сон, такой безмятежный и спокойный, что я легко могу уснуть рядом с ней, только смотря на нее. Считая дыхание. Наблюдая за ее грудной клеткой, которая медленно поднималась, красиво выставляя ее грудь вперед, для меня и также не торопясь опускалась. Можно сравнить с тем, что она меня дразнит. Но нет… она просто спит. Она просто лежит на спине, а я слежу за тем, чтобы ее ничего не тревожило. Только если я…
Я любил эту женщину до последнего сантиметра этой вселенной, и все равно этого было недостаточно. Я рылся в глубине своей души, выискивая слово сравнимое с этим чувством, но его не существовало. Это чувство невозможно назвать, его можно прожить, оберегая, скрывая от любопытных глаз.
Наша связь была иной. То, как я ощущал Дару, ни с чем не сравнится. А теперь мы были связаны, двумя сердцами, которые скоро будут биться под ее сердцем. И это взрывало мозг.
Я представлял подобное сотни раз, пока она была в забытье, но сейчас все в миллиарды раз красочней.
Я аккуратно спускаюсь по ее красивому телу, которое обнажено для меня. Я точно маньяк. Она мой идол, которому я хочу и буду поклоняться всю свою долгую жизнь и мне будет чертовски мало. Я буду пить ее до дна и наполнять снова собой, но насытиться не смогу. Это невозможно. Предки позаботились о жажде, подарив мне источник моей жизни.
Руки Дары подняты над головой, поверх ее темных волос, которые создали причудливый рисунок своими локонами. Я склоняюсь и веду носом от ее локтя, прохожу по ее подмышке и огибаю красивую окружность левой груди. Я желаю взять ее в рот и посасывая ласкать языком розовый сосок, но я не хочу разбудить мою волчицу. Пусть поспит.
Вместо этого я плавно огибаю каждую волну ее ребер и талию. Как же мне нравится эта мягкость ее фигуры. Дохожу до бедра и минуя гладкий лобок, все же поднимаюсь к пупку, располагаясь немного ниже под ним.
 Идеально.
Волк внутри меня ощущает этот запах. Вот кому хуже всего. Он почти взбешен, что ему не позволяют коснуться своей волчицы.
«Спокойно друг. У нас будет время и у вас с ней тоже. Я тебя понимаю поверь, но нашей паре нужен отдых. Она носит двоих щенят, и если они будут сильными, то в наших интересах помогать и оберегать ее», – произношу мысленно, и он тут же соглашаясь просто ложится, опуская морду на лапы. Но не скажу, что он полностью согласен. Зверь, что тут скажешь еще.
Я опускаюсь, не давя, на ее живот и слушаю.
Мне кажется, я чувствую, как течет кровь по венам. От нее к нашим детям. А этот запах. Я им дышу, но мне мало… Как же мне мало этого.
Мне хочется быть внутри нее, в ее клетках. И пусть я уже там, в ее крови, после обмена клятвами и метками, мне мало.
Я собственник, но сейчас это больше схоже с одержимостью.
Не выдержав, я глажу ее бока и целую в низ живота. Ровно в то место, где ощущаю наших волчат. Прошла пара дней, а дальше я вообще сойду с ума. Потому что усилится запах, станет ощутимей беременность, Дара начнет меняться.
 
Я прошу у нее прощения за свою несдержанность, но это выше меня. Я почти рычу обцеловывая ароматную кожу.
– Что ты творишь, Алан? – ощущаю ее руку на моей голове.
– Пытаюсь оторваться от тебя, – бормочу, устремляясь выше по ее телу.
– Не нужно от меня отрываться… – задыхаясь шепчет. – Никогда не отрывайся, это все, что я прошу.
– Мне кажется, у меня скоро гон.
– Раз уж я вспомнила теперь, что это такое, становится смешно, когда ты мне угрожал в своей машине.
– Я не угрожал.
– Хвастался.
– Ну, может, немного, – целую ее мягкие губы и спуская с себя штаны с трусами.
– Алан, – стонет, но пытается остановить, шире разводя свои бедра, приглашает.
– Что, девочка моя, – едва удается снять до колен одежду, потому что член касается ее влажной плоти.
– Мы в доме твоих родителей. Прекрати, прошу-у…
– Во-первых, мы очень тихо и нежно. Во-вторых, тут хорошая шумоизоляция. Поверь, это было первым, что сделали родители, построив дом. Все тут немаленькие дети. Знают аппетит волков.
– Тогда… постарайся очень тихо, – почти не дыша просит в ожидании меня.
– Обещаю, – на этом слове касаюсь ее бархатного лона и вхожу глубже, чувствуя, как она меня принимает полностью.
– Как хорошо, – притягивает ближе к себе и кусает шею, как это обычно делаю я.
О да, в ней просыпается аппетит. Я слышал, что самки беременные очень голодны. То, что нужно вечно желающему свою жену мужу-волку.
Принимаем вместе душ и переодевшись спускаемся вниз, где нас ждет вся семья. И я имею в виду, что родители Дары уже тоже на месте. Я их услышал, пока активно удовлетворял все желания моей волчицы.
– Мама, папа, – восклицает моя жена и бросается к ним с объятиями.
Все сидят в большой гостиной, так как тут диван, способный вместить больше народу, чем малая.
– Арон, – пожимаю ему руку и сажусь в кресло, куда после садится Дара. На меня, разумеется.
– Я приехала тебя проведать и подарить семейные амулеты, которые обязана подарить мать дочери, отпуская в семью мужа. Но…
Соня замолкает, перебирая в руках красивые подвески. Я насчитал их ровно пять и сразу понял, о чем речь.
Дара смотрит взволнованно, она, кажется, не понимает пока что, о чем все хотят знать. Потому что любая пара, по сути, к этому времени уже беременна.
Тишина в комнате становится вдруг громкой.
Моя мама жмет руки. Они не чувствуют наших детей, еще рано. Мы с Дарой прячем эмоции, чтобы не узнали враги.
– Сын, – первым нарушает тишину альфа. Мой отец. – Ты скажешь нам?
Моя девочка оборачивается и смотрит, ищет ответ.
«Они хотят знать, беременна ты или нет», – подсказываю ей, и моя девочка озаряется такой улыбкой, что все… ну почти все, начинают плакать.
– Двое. Сын и дочь, – озвучиваю им новость, ощущая невероятную гордость, целуя в шею мою Дару.
Мы все встаем со своих мест, и начинаются поздравления.
«Молоток. Но твою жену мне жаль», – слышу голос брата в голове.
«Заткнись, придурок», – ухмыляюсь и жму ему руку.
– Молодец, брат. Это отличная новость, – произносит вслух.
– Спасибо.
Отец гордо жмет руку и приобнимает.
Мамы в слезах, оно и понятно. Причем Дара тоже не отстает. Арон немногословен, как истинный альфа.
– Береги их, Алан.
– Всегда, Арон. До самой смерти.
Дальше рассаживаемся на свои места. Кроме моей жены и матерей.
Соня начинает обязательный ритуал, моя мама стоит за спиной невестки, принимая подарки из ее рук.
– Первый – «счастье». Будь источником. Второй – «любовь». Береги ее.  Третий – «преданность». Сохраняй ее. Четвертый – «здоровье». Заботься о нем. Пятый – «потомство». Преумножай его.