Манкая (СИ)

Вот же оно, сокровище, в его руках. Гладкое, горячее, упругое, бесконечно дорогое и желанное. Но его ли? Вот только что, чувствовал он ее всю, принял ее трепет и восторженный всхлип, но почему она молчит сейчас в ответ на его слова? Почему не скажет ему, что она тоже любит и будет с ним, будет его?! Он ждал, а она без слов обняла его крепко и уткнулась в его шею, тихонько целовала и молчала, молчала…
— Скажи хоть слово, не молчи! — голос его сорвался.
Она не ответила, провела нежными ладошками по его груди и животу, потянулась и поцеловала так крепко, как только умела. Такому призыву сопротивляться сложно, особенно тогда, когда целует любимая. И Митька снова пропал. Да и Юлька вместе с ним! Время то бежало, то шагало, то останавливалось. И сердца их бились в такт со временем. Быстро, медленно, замирая.
Обессиленные оба, уснули крепко обнявшись. Если не считать неясного шёпота и стонов, ни единого слова не было сказано. Вероятно, им придется поговорить, но не сегодня. С этой мыслью и уснул Широков, прижимая к себе свой приз.
Проснулся Митя первым и сразу же почувствовал тепло Юлькиного тела. Она свернулась калачиком под его боком и тихонько так спала. Дышала ровно. Митьке пришлось сползти ниже, чтобы его лицо оказалось вровень с ее. Разглядывал внимательно, отметив и легкую улыбку, которая украшала ее нереально и восхитительно пухлые губы, которые он целовал ночь напролет. Впервые не приметил он печального излома темных ее бровей и порадовался, что вид Юлькин умиротворенный и скорее счастливый, чем несчастный. Чем дольше смотрел, тем больше хотелось разбудить ее. Увидеть улыбку, заглянуть в ее яркие серые глаза и услышать голос. Но спала она так сладко, что Митька не посмел прервать ее блаженной неги и сполз с постели, прикрыл простыней любимую девушку. Вздохнул с сожалением, укрывая ее красивые плечи, которые хотел целовать, но она спала, и пришлось ждать.
Спросите откуда мужик такой заботливый? Ну, из Ярославля же! Шутка. Просто Митька очень любил свою мать. И более чем другие представители его пола, понимал, что женщина сама по себе существо ранимое и хрупкое. И это вне зависимости от характера! Женщина сколь угодно долго и рьяно может доказывать свою силу и волю, но факт есть факт, женщина она и все. Сомнения там, где мужик примет мгновенное решение. Переживания, которые мужчина просто не поймет по причине иного уклада мыслей, нервной системы и гормонального набора. Бессилие в тех вопросах, в которых мужчина словно рыба в воде. Так природой заложено. Мужчина сильнее, умнее, быстрее и прочее и прочее. Горе женщинам, которые уверены в собственном превосходстве. Такие редко бывают счастливы в парах, если конечно сумеют найти себе кого — то…
Чуткий мужчина большая редкость! Некоторые барышни принимают это за проявление слабости, и очень глупо поступают. Мечтают о бруталах, горячих и властных. А ты пойди, поживи с таким! Слова поперек не скажешь, любое действие подвергается критике, а что еще хуже, вечное и постоянное давление его брутального превосходства во всем.
Широков, не смотря на жгучее желание разбудить Юльку, все же остановил себя и дал ей время отдохнуть. Тихо прошел в ванную. Оттуда в гостиную. Поболтался по кухне. И все это время чутко прислушивался к тому, что там в его спальне. А в спальне тихо и мирно. Спит Юлька и улыбается во сне. Митька, если бы мог видеть себя со стороны, вероятно, смеялся бы. Вот бродил он по дому своему и улыбался, как идиот. Более того, ощущал и впитывал в себя сияние Юлькиного присутствия. Ничего странного! Он прекрасно помнил тот свой первый приход в дом Юльки, когда боялся нападения ее сияния. А теперь и его дом и он сам попали под все это Юлькино свечение, и оно осчастливило и дом и хозяина и даже одинокий цветухан, подаренный Светочкой Заварзиной.
Долго он не выдержал, ну уж сколько смог! Припомнил, что проснуться можно от легкого звука и даже от привычного утреннего запаха. А какой у нас утром запах привычный? Правильно! Запах кофе. У кого — то яичницы, правда, но Митька решил, что кофе хороший вариант! Сварил, налил в кружку и отнес в спальню. Поставил ароматный напиток на тумбу рядом с кроватью, а сам присел на пол и прислонился спиной к стене. Стал ждать. Ни за что не хотел пропустить момента ее пробуждения и желал поймать ее первый, пусть еще сонный взгляд на него. Страшился этого, но и ждал.
 
Не мог он не понимать, чуткий наш кавалергард, что Юленька пока еще в сомнениях, иначе ответила бы на его горячие слова о любви. Вот и сидел, ждал, надеялся.
Аромат кофе ее разбудил, честное слово! Юля шевельнулась, потянулась и положила руку на подушку, где спал Митя. Не нашла его, теплого, и быстро села в постели.
— Митя! — голос испуганный, взволнованный.
— Я здесь, Юлька! — Митьку взметнуло с пола, и он присел на край постели рядом с ней, — Я здесь. Ты что?
Она обернулась, увидела его, и собралась улыбнуться счастливо, но что — то помешало. Судя по яркому румянцу, Юльке было не то, чтобы неловко, но смущенно, особо если вспомнить, чем она вот на этой постели занималась всю ночь. И с кем! Натянула москвичка наша простыню повыше, пытаясь прикрыть наготу, и собралась уже голову опустить стыдливо, но Митька не позволил ей смущения.
— Я кофе тебе сварил. Юль, я даже не знаю, какой ты любишь. С молоком? Со сливками? Черный? Сладкий? — ну простые вопросы, согласитесь.
Митька помнил, что Юльке тяжело давался выбор, однако был удивлен и рад тому, что он твердо заявила.
— Спасибо. Черный, сладкий, — Митька порадовался, что угадал и протянул ей кружку с теплым еще кофе.
Юлка сделала долгий глоток и, что уж там скрывать, была рада спрятаться за кружкой от внимательного взгляда Ширковского! Потом еще глоток и еще… Митька молчал, а Юля…
В ней все, простите, дрыгалось! Можно было бы сказать нежнее, например, трепетало, но это не совсем то слово. Дрыгание было натурально серьезным. И смущение Юлькино было совсем не от того, что она грешила сладко всю ночь, а потому, что ей хотелось продолжения! Сюрприз?!! Ага. И задавалась она вопросом, насколько этого хотел сам Митя? Юлька, по сути своей, сомневающейся, очень боялась признаться в этом горячему ярославскому любовнику, но дрыгание продолжалось и не осталось незамеченным.
— Что — то не так? Юль? Что с тобой? — она снова принялась пить кофе, а Митька запаниковал! — Жалеешь? Тебе неприятен мой вид сегодня? Юль, скажи хоть что — нибудь!
Выхватил кружку из ее рук, поставил на тумбу и взял за плечи. Встряхнул легонько и заставил смотреть прямо на себя!
— Хочешь уйти? Хочешь, чтобы я ушел? Чего ты ждешь от меня?!! Чего ты хочешь?!! — и снова встряхнул.
Юля была рада Митькиному голосу, точнее такой вот его волнительной, интонации, но все никак не решалась озвучить своё, мягко говоря, пикантное желание.
— Мить… — и замолкла, наблюдая тревогу в серых глазах, — Ты прости меня, но …э…
— Что? За что простить? — Митька ждал, а Юля решилась!
— Я очень хочу тебя поцеловать, и хочу, чтобы ты снова меня любил, — Широков основательно завис, осмысливая ее слова, а Юлька по привычке сомневаться, продолжила, — Если ты не хочешь…то….
Митька в упор разглядывал свою девочку и все никак не мог осмыслить ее просьбы. Ну, то есть как, не мог… Он понял все, просто реагировал странно. Вот какая — то исключительно шальная, счастливая воронка зародилась в нем и плавно завивая свои кольца поднималась выше и выше. Путано? Ага. Но, от этого не менее офигительно!
Юлька истолковала его молчание по- своему и сжалась вся, сделав движение «на выход». Опустила голову, прикрыла волосами пышными свою расстроенную мордашку и полезла с постели.
 
— Стоять! — Широков скомандовал идиотски- счастливым голосом, — Ну, держись, Юлька! Попала ты капитально!
Рванулся к ней, придавил к постели всем своим весом и поцеловал манкие, чувственные губы, пахнущие кофе, изумительно сладкие и нежные.
Хорошо, что оба молодые и здоровые, в противном случае можно было бы запросто получить сердечный приступ! Такого, простите, сексуального марафона не было у Митьки, а уж про Юльку и говорить нечего!