Манкая (СИ)
— Ты, Мить, повар? Да? Вот и иди готовь. А я тут ем и никого не трогаю! Брысь, ослик! — и улыбается паразитски.
Митька закатил глаза страдальчески и ушел, по дороге пнув стул и огрев тяжелым взглядом Верочку Стиржак. Сама помощница Широкова давно приметила большого мужчину с военной выправкой и, по началу, испугалась. Сами подумайте, болтается за ее ненаглядным шефом этакая громадина, глаз не сводит! Потом слегка успокоилась, поскольку уже пятый день не происходило ничего странного и страшного…ну, кроме самого громилы.
Члены группы «Спасти Широкова» уже отписываться стали в общий чат, мол, кто таков и чего тут торчит? Друг Широкова? Вера ответов не знала, потому и решилась на легкую разведку боем. Взяла солидную папочку, оправила жакетик форменный и направилась прямиком к Заварзину. Правда, не знала она, что он Артём и Заварзин.
— Добрый день. Простите, что помешала. Хотелось бы узнать, как Вам «Ярославец»? — и улыбается дежурно.
Знала бы она, что Артём прекрасно разбирается в лицах и людях.
— Вера? — Заварзин прочел имя Стрижак на бейдже, — Я сосед Димитрия. А Вы, похоже, его приятельница?
— Я работаю у Дмитрия Алексеевича.
— И волнуетесь за него, так? — и что Вера должна ответить?
Она знала, что Юля уехала. Видела, как тяжело переживает ее отъезд Широков. Поддерживала, как умела. А тут сидит незнакомый громила и уверяет, что сосед Мити и видит ее тревогу.
— Не думаю, что могу говорить об этом с незнакомым человеком.
— Не проблема. Я Артём Заварзин. Мы с Димитрием соседствуем и приятельствуем. Вместе ходим играть в волейбол по вторникам и четвергам, — Артём говорил медленно и внятно, при этом не отводил взгляда от черных глаз Верочки, — Вы, я чувствую, в курсе событий. Имя «Юлия» Вам говорит о чем — то?
И тут Вера задумалась основательно! Вот были у вас ситуации, когда нужно понять и принять решение, доверять незнакомому человеку или нет? Ну, врачу или парикмахеру, понятно, однако и там есть некие мыслишки. А тут. личное дело шефа. С другой стороны, он назвал пароль- Юлия. И это давало Вере и всем остальным членам тайного общества возможность получать информацию со стороны, так сказать, противоположной.
— Говорит, — Вера приняла решение и Заварзин кивнул, — Правда не могу понять, как Ваше присутствие здесь относится к личным делам Дмитрия Алексеевича.
— Все просто. Я слежу за Димитрием, чтобы он дел не наворотил. Юлин муж, знаете ли, проблемка. А у Димки на него, скажем так, аллергия.
— На него не только у Мити аллергия. Та еще козлина! — выдала казачка Верочка и Заварзин разулыбался довольно!
— Ну, тогда Вы меня понимаете. Никто из наших не собирается терять Митьку из-за урода.
— Ваших?
— Да. Соседи мы и все Юленьку любим. А теперь и Митька наш человек, — Вера присела за стол Артёма.
— Наши тоже переживают. Юля улетела, а Мите прям беда! Артём, что происходит — то?
И пошел равномерный и обстоятельный обмен информацией. Нет, не сплетни, а беседа двух понимающих и волнующихся людей.
— Вот как — то так, Вер. А я тут торчу и Митьку выбешиваю!
— Так не проблема! Я все время на работе, могу Вам отписываться, что и как. И вовсе незачем тут бывать все время. Давайте так, если Митя уйдет или уедет внепланово, так сказать, я Вам пишу. Идет?
— Отлично! — обменялись телефонами и улыбнулись друг другу, заговорщики фиговы!
Артёма как ветром сдуло из ресторана, а Вера отписалась своим, что в их полку прибыло.
В то время как сомкнулись ряды «московские» и «ярославские», Митька сидел в кабинете и пытался работать с документами. Дело не шло никак. Он все вспоминал как прощался с Юлькой перед ее отъездом. Она долго просила прощения, старалась не плакать. А глаза такие растерянные. Он готов был плюнуть на обещание, данное Джеки и запереть Юльку в своей квартире, не отпускать. Правда, унял характер и начал извиняться сам. А потом поцеловал ее и, не получив ответа, отпустил из объятий. Другим днем напился, страшно и горько, и только после всего этого обязательного расставального набора, начал свой подвиг терпения. Ага, прямо подвиг. Спросите, почему он смирился и терпел? Да, Юлька перед уходом так на него посмотрела, что Митька поплыл и решился на то, что и исполнял сейчас.
Она не писала к нему, он не писал к ней. А вот Джеки повествовала подробно! О том, что ветер сильный на побережье в это время года, шторма, и Юлькино настроение такое же. Что ходит она одна по пляжам, мечется, как та вода и тот ветер, и пока ни одного проблеска понимания или другого, иного, чувства.
И так каждый день…
Всего половину месяца ее нет в Москве, а у Митьки уже тоска, хоть волком вой. Она и раньше- то не была его женщиной, но хотя бы рядом. За стеной. А тут… Был момент, когда собрался он лететь к ней, но сдержался, понимая, что Джеки права и определить, кто нужен ей может только сама московская напасть.
И не жизнь и не нежить. Правда, поддержку он ощущал серьезную, ничего не скажешь. Бабушки Собакевич пришли давеча к нему и принесли творожников. Светочка подарила горшок с цветком, сказала, на счастье и уют в доме создать. Правда, одинокий горшок с лопухастым цветуханом не сильно науютил, но согрел заботой. На работе то и дело отправляли Митьку отдыхать, мол, сами справимся, идите шеф! Артём совсем с ума сошел и преследовал везде, где только можно. Отчасти Широкову было понятно, для чего, но смешно же…
Помог более всего, как ни странно, Дава Гойцман. Правда теперь и Митька, как и Давид был с печальными глазами. Вот и смотрели они друг на друга печально. Только один черноглаз, а второй сероглаз. Да, без разницы. Морды совершенно одинаковые. С Давой они успешно посетили кинотеатр, автосалон и баскетбольный матч. И ежевечерне торчали в курилке! Митьке дома было паскудно, а Даве было паскудно одному.
— Мы скоро станем как Фира с Дорой. Чур, я Фира! Бабулька всегда мне нравилась, а теперь… — а дело вот в чем.
Фирочка во время своего дежурства и слежки за Кирой углядела рядом с ним Олесю! Вызвала Светочку и та их прекрасным образом запечатлела, создав прецедент, как выразился Давид. Теперь есть основания настаивать на разводе по причине измены одной из сторон, соответственно, без компенсаций и прочих апелляций по поводу имущественных претензий.
Папа Гойцман явился одним тусклым вечером к Широкову с весьма интересным коммерческим предложением. Митька задумался о перспективах, а Гойцман потребовал в случае удачи заделаться его клиентом. Ну, а почему бы и нет?
Кира вел себя тихо. На глаза Широкову не попадался. Но один раз, все же, пришлось столкнуться соседям и соперникам! Оба по утру открыли двери, чтобы начать день и… Вобщем, Кира, трухнул и втянулся обратно в квартиру, а Митя, сжав кулаки, пошел на работу. Вот и вся история.
Да вы не думайте, никаких африканских страстей и безумств. Все обычно. Все так, да не так. Оно понятно, проявления, эмоции, накал, но это все для романов, а в жизни… Боль, обида, тоска. И все держишь в себе, все переживаешь в одиночку, потому как никто не может помочь тебе в этом деле, даже если стараться будет и сочувствовать искренне.
Митьке было худо. И дело не только в том, что Юли не было рядом, а еще и в том, что так спокойно уехала от него. Обидно было, что выбрать не смогла между ним и Кириллом.
Не любит! Она его не любит!! Вот, так и думал Широков, однако от мыслей этих его собственная страсть меньше и тише не становилась, скорее наоборот. В тысячный раз руки тянулись к телефону — позвонить, написать. И не дотягивались. Пожалуй, тут и гордость вмешалась, чисто мужская! Половину месяца она спокойно живет без него, а он? Нет уж, набиваться не станет! И через пять минут, снова руки к телефону. Ну, а что? У вас не так разве было?
Дорогие мои читатели, очень прошу вас о комментариях. Больше не к кому обратиться, сами понимаете))) В этом моем романе нет диковинных страстей и бурь любовных, есть жизнь. Я прекрасно понимаю, что любовные романы мы с вами читаем для того, чтобы получить эмоциональный БУМ)) А тут, все обыденно, простенько. Мне так кажется самой. А вам?