Переворот (СИ)
— Это естественная реакция, милая. Но я спрошу в ответ. Почему ты не испытываешь того же?
— Просто я не чувствую гнева, и всё. Мне в каком-то смысле жаль парня. Он ведь просто заблудился в своих суждениях. Иными словами, он глупец, не способный отличить чёрное от белого.
— И это оправдывает его поступок?
— Нет. Но твоё отношение к его поступку не оправдывает и тебя. Ты осуждаешь его, вместо того, чтобы помочь.
— Помочь? Ты серьёзно?
— Да. Ты же наверняка в детстве творил глупости. И задача взрослых — направить тебя, научить. Так же и с Малроем. У него были плохие учителя, либо их не было вовсе. Потому он делает плохие вещи.
Мужчина задумался.
— И что ты предлагаешь, как маленького мальчика учить его и объяснять очевидные вещи?
— Они очевидные для тебя, дорогой. И да, именно это я и предлагаю. Не обязательно при этом относиться к нему с любовью. Но попытаться объяснить — это именно то, что делает тебя тем, кто ты есть. То есть, наш выбор определяет нас, нашу сущность.
— Снова включаешь мудрую учительницу.
— Да. Дело серьёзное ведь. Его поступок ужасен, с этим я согласна. Но изначальный мотив какой? Ты о нём знаешь?
— Изначальный… Нет, мне этого не узнать в любом случае, мысли я читать не умею.
— Но можно быть уверенным в том, что ты до них добрался. Надо просто поговорить по душам и вывести диалог с ним на новый уровень.
— Такие, как он…
— Дорогой, не надо. Ты сейчас проецируешь свои представления на человека, которого, по сути, не знаешь. Ты не знаешь его, и всё тут. А то, что ты думаешь, это только твои мысли.
Виктор вздыхает.
— Я в какой-то мере тебя понимаю. Но мы говорим о Малрое. О человеке, пытавшегося убить невинного.
— Ты думаешь, я невинна?
Мужчина снова встал в ступор, а девушка продолжила.
— Вот об этом я и говорю. Ты знаешь только то, что тебе удалось узнать. Но относился бы ты ко мне с такой же любовью, если бы узнал, что я десятки лет питалась человечиной? Я не думаю, что Малрой из тех убийц, которым просто нравится убивать. Таких на самом деле очень мало даже среди нас, демонов. Всеми изначально движут иные мотивы. Короче, — хватает командора одной рукой за обе щёки, — я хочу с ним поговорить.
Виктор вопросительно посмотрел на Джаари и, будучи с вытянутыми губами из-за хватки девушки, смешно произнёс следующие слова:
— Ето угхрова?
— Ахах, будет, если мне не понравится ответ, — отпускает лицо.
Мужчина хотел было что-то уточнить, но понял, что вопросы тут лишние. Вместо этого он стал думать над тем, как выполнить просьбу рогатой.
— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Думаю, можно даже никого не уведомлять. Просто войдём туда быстро и тихо, пообщаемся, и уйдём. Я скоро генералом стану, вряд ли мне станет кто-то перечить. Тем более, с такой горячей женщиной рядом, — целуются.
Ночью Виктор заранее представлял, как всё можно провернуть. В голове родился вариант, что неплохо бы визит Джаари на тренировке совместить с визитом в тюрьму. Остаётся надеяться, что по пути не возникнет лишних вопросов, а Управляющий не попадётся на глаза.
Глава 19. Уклонение
Виктор просыпается под весёлую музыку. Открыв глаза, он видит свою танцующую принцессу. Джаари кривлялась и забавно махала руками, прыгала как маленькая девочка и качала кудрявой головой. Мужчина умилялся и под ритм начал вставать с постели в сторону туалета. Выйдя из уборной, командор всё также пританцовывал и продолжал собираться на работу.
Не сказав друг другу ни слова, оба сели в транспорт и отправились в путь, лишь обнимаясь и улыбаясь друг другу. В какой-то мере это была странная игра в молчанку. И только перед выходом из машины Виктор взял рогатую за руку и произнёс "Люблю тебя", на что та ответила с поцелуем "И я тебя".
— Никаких инструкций не будет? — демонесса хотела лучше подготовиться к встрече.
— Тебе впору самой их давать, дорогая. Ты и так уже всё знаешь. Это мне наоборот пришлось давать инструкции ребятам касательно тебя. Чтоб понимали, с кем имеют дело и делов не натворили.
— А что ты им сказал? — Джаари начала замечать взгляды солдат издалека.
— Да стандартные предостережения. Ты же демонесса со своими огненными и физическими возможностями. И то, что ты себя прекрасно контролируешь, не значит, что у них то же самое. Не хочу, чтобы из-за провокаций у тебя случился какой-нибудь… срыв или казус.
— Как мило с твоей стороны, — улыбается.
— Ну вот, впереди уже собралась толпа. Сейчас начнётся, готова?
— С утра, дорогой.
— Отлично.
Весь день девушка участвовала в тренировках, совмещённых с работами по стройке. Девушка демонстративно показывала свою силу, подшучивая над солдатами. Те охотно принимали шутки и шутили в ответ на тему главного в семье и превосходства над Виктором.
Помимо новых интересных знакомств, на базе встретились и знакомые лица, чему демонесса была очень рада.
Всё происходило без происшествий, разве что небольшую травму получил один из солдат, когда пытался побороться с рогатой. Джаари не рассчитала силу, и трансформировав свою ногу в копыто, пнула человека в грудь, отчего тот отлетел на несколько метров. Конечно, та сразу подбежала и извинилась. Парень отшутился, мол, бьёт как девчонка. Были и другие мелкие "травмы", когда ребята соревновались с огненной бестией. Однако в целом ничего серьёзного.
Но в какой-то момент один из солдат, чья радость от появления демонессы не вызывала восторга, предложил:
— Джаари. А, Джаари. А ты умеешь уклоняться от выстрелов?
Всем вокруг стало ясно, что у человека намерения не самые добрые. Но формально тот ничего не нарушал, и девушка старалась не выдавать своего поучительного тона. Вместо этого она любезно перешла на разговор "без масок".
— Чем я тебе не нравлюсь?
— Что? — опешил солдат.
— Почему ты хочешь в меня выстрелить?
Парень сделал вид, что не понимает, о чём говорит рогатая:
— Да я же просто спросил…
— Значит, просто спросить у тебя смелости хватает, а признаться в своих намерениях — нет? Какой из тебя тогда солдат, если ты за свои слова постоять не можешь?
Ребята вокруг начали посмеиваться и смотреть, как человек сгорает. И даже не от пламени демонессы. Парень вопросительно посмотрел на кого-то из толпы. Видимо, на какого-то авторитета.
— Чего смотришь? Тебе вопрос задали. Отвечай, ёпта.
— Ладно, — перестал играть парень. — Я все равно нового ничего не скажу. И я тебе просто не доверяю, ясно? А вы все так веселитесь (оглядывает толпу), будто ничего не произошло.
— А что произошло? — спросила рогатая.
— Когда Азган…
— Когда-когда? — вытянула демонстративно уши и голову вперёд. — Азган? Мальчики, а это когда, не подскажите своему товарищу? Может, он думает, что это вчера было?
Люди уже улыбались не так уверенно.
— Я подскажу. Это было тогда, когда я даже не родилась ещё. Ой, кстати. А сколько люди сами друг друга убивали на протяжении тысячи лет? Почему ты хочешь выстрелить в меня, а не в Диргуса, например? Или в Варгуса (обнимает его). Их предки, знаешь ли, вообще целые города сметали.
Парень впал в ступор. Но попытался оправдаться:
— Так это люди…
— О, вот это оправдание. Ребят, прикиньте, оказывается, людям друг друга можно убивать. А другим ни-ни. Ты сам себя слышишь вообще? — все вновь начали посмеиваться. — В следующий раз, когда надумаешь завести разговор о подобном, разберись в себе и своих мотивах. Тебя не я раздражаю. Тебя раздражает твоя жизнь, и ты проецируешь на меня свои невзгоды. Я стала для тебя олицетворением твоих же неудач, потому что выделяюсь на фоне остальных. Я не хочу тебя обидеть или оскорбить, но раз ты начал эту беседу, то я в ней буду активной участницей. Мне незачем скрывать от всех свою сущность. Вопрос в другом. Что ты скрываешь от самого себя, и почему ты сейчас в таком неловком положении. Я не психолог, но кое-что понимаю в человеческой психике.