Милая, (с)нежная, желанная (СИ)

- Но… но я чувствую… - пролепетала Фанни.
- И я тоже, - кивнул Севир. – И даже он. Это наваждение. Морок. Для того чтобы связь не была в тягость.
- Что же делать? – горько вздохнула лисичка.
- Я попробую разобраться с этим. Пока же чаще напоминай себе, что чувства фальшивы. Если будешь меня слушаться, ничего плохого не произойдет. Поняла?
- Д-да, мессер…
- Первые дни после обручения самые трудные. Потом будет легче.
Фанни удрученно кивнула.
- Тебя покормили?
- Да.
- Смотрю, и одели прилично. Хоть с этим он справился, - фыркнул Севир. – Отдыхай. Завтрашний день мы проведем в дороге.
Даже не знаю, радоваться тому, что он снизошел до разговора с Фанни или тревожиться. Обычно Севир не замечает женщин. Они для него, как грязь под ногами. Так что же произошло? Он поддался фальшивым чувствам? Или…
- Чего застыл? – Севир отвесил мне легкий подзатыльник. – Ты где должен находиться? Память отшибло?
- Простите, мессер, - пробормотал я, устремляясь к двери.
- Мессер… - тихо позвала Фанни.
- Что? – Он повернулся к ней, и я остановился в дверях. – Хочешь попросить, чтобы я не наказывал Луку?
- Он сказал, чтобы я этого не делала. - Фанни выдала меня с потрохами! – Почему мне нельзя снять ошейник? Ведь приговор уже исполнен.
- Разве? – Севир одарил ее ледяным взглядом. – Я не заставлю тебя снова идти на площадь. И даже назначу повторное расследование, так как ты уверяешь, что это оговор. Но ошейник пока не сниму.
- Мессер, пожалуйста!
Ее глаза опять наполнились слезами.
- Утром, - внезапно пообещал Севир. – Если будешь послушной. – И рявкнул, обращаясь ко мне: - Лука! Почему ты еще здесь?!
Кажется, лимит его терпения я исчерпал.
Первым делом я влетел в купальню. Если не смыть посторонние запахи, Севир будет ворчать. Он и так недоволен моим поведением.
В спальню вошел голым, чтобы не тратить время на раздевание. И сразу же опустился на колени, заложив руки за спину.
- Пай-мальчик, - фыркнул Севир. – Ну, постой… Подумай, что натворил.
Он оставил меня, отправившись в купальню один. И это тоже часть наказания. Мы часто мылись вместе, предаваясь разврату. Но не сегодня… Похоже, Севир вознамерился жестко меня наказать.
Он велел думать. Но о чем? И так все ясно. Если бы я не соблазнился прелестями Фанни, то не занял бы место палача. И не разозлил бы Севира. И он не тронул бы Фанни. И они не стали бы истинной парой… Все правильно, это я запустил цепь роковых случайностей.
- Чего надумал? – поинтересовался Севир, вернувшись.
Он надел штаны, а на голом торсе блестели капельки воды. Я облизнул губы.
- Прошу прощения, мессер.
Он кивнул и подошел к комоду и отодвинул нижний ящик. Значит, плеть. В ушах зашумело.
- Встань к стене, - приказал Севир.
Зверь заскулил, и я крепче сжал зубы. Будет больно… очень больно…
Мне никогда не запрещали кричать, но я считал недостойным давить на жалость. Севир никогда не наказывал просто так, а я уже не мог обходиться без порки, хоть и ненавидел боль.
- Как и говорил, за палача ты уже наказан, - произнес Севир, медленно подходя ко мне. – Но сам знаешь, сколько раз ты ослушался…
- Да, мессер, - выдохнул я.
- Без счета. Я остановлюсь, когда сочту нужным.
Плеть со свистом рассекла воздух и полоснула болью по спине. Первый удар – самый сложный. К нему невозможно подготовиться. Сквозь зубы вырывается шипение, тело выгибается в дугу. Дальше – чуть легче. Севир всегда придерживается четкого ритма, не частит, дает прочувствовать каждый удар. Я цепляюсь пальцами за гладкую стену и изо всех сил удерживаю зверя, который хочет сбежать.
Больно… Очень больно…
Пройдясь по спине, плеть лижет ягодицы и бедра. Когда в последний раз меня подвергали такой суровой порке? Кажется, около двух месяцев назад, за пьяный загул. Я приревновал Севира и три дня не вылезал из кабака.
Так больно, что невозможно сдержать слезы. Я злюсь, что плачу, как девчонка, но ничего не могу с этим поделать. Сдавленный хрип вырывается из груди. Плеть щелкает… но боли я не ощущаю. Зато слышу стук – Севир отбрасывает плеть в сторону.
 
Все? Неужели все…
- Глупый щенок, - шепчет Севир, разворачивая меня к себе лицом. – Когда же ты повзрослеешь…
Его поцелуй – как глоток лечебного эликсира. Я жадно припадаю к его губам – и пью, не в силах насытиться. Язык Севира глубоко во рту, а рука сжимает ствол члена, и он наливается кровью. Яйца сладко ноют, поджимаясь.
После порки Севир берет меня сзади, чтобы не тревожить и без того болящую спину. А ягодицам достается сполна, но эту боль я почти не ощущаю. Меня кроет от удовольствия. Приятная истома разливается по всему телу. В глазах темнеет. И чем сильнее Севир вгоняет в меня член, тем острее я чувствую эйфорию. Боль, смешанная с наслаждением – тот самый коктейль, который делает меня счастливым.
Пальцы опять сжимаются на стволе члена. Пара фрикций – и сознание уплывает.
- Вонючий крот! Фаина, что ты тут делаешь?!
 8. Непослушная 
С мужем я попрощалась в темнице.
Сильвер не навещал меня после ареста. Он не произнес ни слова, когда меня уводили из дома. Остался глух к мольбам, не двинулся с места. Даже не посмотрел в мою сторону.
- Леди Фаина, вы обвиняетесь в измене мужу. Следуйте за нами.
Я так растерялась, когда это услышала, что не подумала о том, какие вещи с собой взять. Так и ушла из дома в домашнем платье и тряпичных туфельках. Вернее, меня унесли, так как я плакала и твердила, что ни в чем не виновата.
В темнице, когда холод пробирал до костей, а наглые крысы таскали черствый хлеб, который я не могла есть из-за мерзкого запаха плесени, пришло понимание, что муж меня предал.
Моя любовь не была взаимной.
Бумаги о разводе я подписала без сомнений. Мне объяснили, что неверная жена не может претендовать ни на раздел имущества, ни на содержание. И на суд Сильвер, конечно же, не пришел. Обещая себя палачу, я точно знала, что никому не принадлежу.
А теперь? Кто я теперь?
Севир сказал, что истинная связь – ошибка. Лука не посмеет тронуть меня без его разрешения. Так кто я для них? Я не свободна. Но я – ничья…
Наверное, мне нужно радоваться. В доме Севира лучше, чем в темнице. Здесь я впервые за последние дни сытно поела. Здесь мне позволили спать в теплой и уютной постели. И даже купание, которое вспоминаю со стыдом, мне понравилось.
Что еще? Меня не выгонят на улицу. Севир пообещал помочь, если я буду послушной. И мне нет никакого дела до того, чем они с Лукой сейчас занимаются! Они делали это до меня, будут делать после…
Так почему я не могу уснуть? Почему плачу? Почему кусаю костяшки пальцев, чтобы не выть?
Это из-за истинной связи?
Севир сказал, что мои чувства – фальшивка. Но как убедить в этом сердце, ноющее в тоске по мужчине, которому я не нужна? Я так хочу, чтобы он находился рядом… И пусть кричит, пусть наказывает… пусть… И Лука, теплый, как летнее солнышко… Его я тоже хочу назвать своим.
Это ужасно. Отвратительно! Ведь я знаю, кто такой Севир. А когда он узнает, кто я…
Я металась по кровати. Простыни жгли, одеяло душило. Попыталась открыть окно, но не смогла справиться с тяжелой створкой. А если выйти в сад? Здесь же есть сад… И ничего плохого не случится, если я потихоньку спущусь и немного подышу свежим ночным воздухом.
Крадучись, я вышла из спальни. И заблудилась. Как назло, свет везде погасили, а слуги исчезли. Я потерялась в бесконечных комнатах, никак не могла отыскать лестницу. А потом почуяла запах Севира. И Луки тоже, но запах черного лиса был сильнее. Похоже, я набрела на его покои.
Мне бы бежать оттуда без оглядки, но я поддалась влечению.
«Надо же спросить, как вернуться в спальню», - убеждала я себя, тихонько подбираясь к двери, за которой слышались приглушенные звуки.
«Он рассердится, - отвечала себе же. – И придумает новое наказание».