Милая, (с)нежная, желанная (СИ)

- Ты вопрос слышала? – напомнил я, когда Фанни надевала фартук.
- Может, поговорим об этом позже? – предложила она, определенно намекая, что мы не одни.
- Проще выгнать всех из кухни, - проворчал я.
- Выгоняй. – Она повела плечом. – Будешь мальчиком на побегушках.
- С чего бы? – нахмурился я.
- Мне помощник нужен, - пояснила она. – Не только крем взбивать.
- Хм… А что делать?
- Чистить овощи, подавать, мешать…
- Согласен.
Заняться все равно нечем. Севира пока лучше не беспокоить, а расспросить Фанни полезно. Я могу спокойно говорить о том, что выводит Севира из состояния равновесия.
- Что готовим? – спросил я, когда мы остались одни.
- Мясо под шубой из овощей, - ответила Фанни. – Картофельную запеканку с кисло-сладким соусом. И ягодный мусс в песочных корзиночках.
- Звучит вкусно. – Я принялся чистить овощи. – Весь внимание. Рассказывай.
- Мама очень любила отца. – Фанни разрезала мясо на кусочки и отбивала их молоточком. – Когда его приговорили к казни, она заявила, что если виновен он, то виновна и она. Их казнили вместе.
Неожиданно. Значит, это все же не происки Армини.
- Прости, что заставил вспомнить.
Она бросила на меня быстрый взгляд, но тут же отвернулась.
- Поищи вино. Должно быть, в каком-нибудь кувшине.
- Вино? – удивился я.
- Для маринада. Спрашивай, если интересно.
Последняя фраза – определенно не о тонкостях готовки. Что ж, я воспользуюсь разрешением.
- Почему Армини не выступил в защиту друга?
- Он выступил. – Фанни насыпала в ступку орехи и вручила мне ее вместе с пестиком. – Его предупредили, что защитников предателей не пощадят. И отец попросил его не рисковать. Из-за меня.
Логично. Если больше некому было позаботиться о малышке…
- Ты знаешь, что конкретно сказал твой отец о предателе? Кроме имени.
- Ничего конкретного лорд Армини не говорил. Он не верил, что справедливость восторжествует, и не хотел подвергать меня опасности. Но я поняла, что предатель из ближайшего окружения. Отец Севира доверял ему так же, как моему отцу. Если бы знать, кто в то время был рядом с ними…
Между прочим, это не так уж и трудно узнать. Крошке Фанни такая информация недоступна, а мне проще. Но это ничего не даст. Чтобы подозревать кого-то, нужны доказательства. Или хотя бы мотив. Кстати… Был ли он у Вейри? Надо узнать.
Идея разобраться в давних событиях казалась мне все привлекательнее.
- А как вы с Севиром познакомились? – поинтересовалась Фанни, ловко нарезая овощи.
- Любопытно?
- Очень.
Что ж, действительно пора сменить тему.
- В военно-дипломатической академии. Севир поступил туда под чужим именем, когда вернулся из запретного леса.
- Он вырос в запретном лесу у ведьмы? Это не слухи?
- Э, нет. Об этом он сам расскажет, если захочет.
- Хорошо, - легко согласилась Фанни. – Тогда расскажи про академию.
- Севир учился на старшем курсе, когда я поступил в академию. Он стал моим наставником, курсанты опекают младших. После – напарником. Мы подружились, и с тех пор не расстаемся.
Фанни легко двигалась между столом и плитой, успевая одновременно помешивать, переворачивать, нарезать и давать мне поручения. Она будет хорошей женой. Но все же кому… мне или Севиру?
- Можно спросить о личном, Лука?
- Попробуй.
- Как ты понял, что любишь боль?
- Не люблю. С чего ты взяла? – возмутился я.
- Ты же говорил… - растерялась Фанни.
- Мне нравится, когда Севир меня наказывает. – По телу пробежала приятная дрожь, стоило сказать об этом вслух. – Тут другое.
- А в чем разница?
Фанни умеет задавать вопросы. Я себе с трудом в таком признавался, а она просит объяснить! И, главное, зачем?
- Ладно, забудь, - сказала она, так как я молчал. – Это простое любопытство.
- Нет, я попробую ответить. Все началось в той же академии…
 29. Воспоминания 
Лука
В военно-дипломатическую академию я попал по приказу отца. Он поставил меня перед выбором, вернее, выдвинул ультиматум. Или я берусь за ум и учусь в академии, или он лишает меня не только содержания, но и имени.
 
Сейчас, по прошествии времени, я его понимаю. В первую очередь, отец спасал меня, а не репутацию семьи. Мот, игрок, бездельник… Это все обо мне. Я развлекался со шлюхами, спускал деньги, пил без меры. Мне казалось, что только так и нужно жить – весело, ярко, шумно.
Отцовское терпение лопнуло после того, как, напившись, я забрался в чужой дом, заключив пари с дружками. Спор я выиграл, но свободу потерял.
Мне хватило мозгов не уходить из дома, хлопнув дверью. Без денег и без поддержки семьи я превратился бы в нищего. Это испугало и слегка отрезвило. Так, что первое время в академии я даже прилежно учился.
Но изменить характер и привычки не так-то просто. Постепенно я забросил учебу, напивался в увольнительных, организовал в академии тотализатор.
До отчисления не дошло лишь благодаря Севиру. Тогда он скрывался под именем Даниэля Смита, воспитанника лорда Брашли, и уже был моим наставником. Мы жили в одной комнате.
Севир долго пытался вразумить меня словами. И отчитывал, и говорил по душам, и помогал с учебой, считая, что у меня плохая память, покрывал мои ночные самоволки. Он действительно относился ко мне, как старший брат, заботясь и подставляя плечо. Но я не ценил то, что он для меня делал. Эгоистичный и самовлюбленный, я вел себя, как хотел.
Как-то утром, проснувшись после очередной пьянки, я обнаружил, что лежу на животе, а руки и ноги намертво привязаны к кровати.
- Какого… - начал было возмущаться я, но, повернув голову, наткнулся на ледяной и безжалостный взгляд Севира.
Честно говоря, у меня язык отнялся, так он на меня смотрел. И сразу же исчезло желание сопротивляться, как будто понял, что это бесполезно. Поерзав, я понял, что он меня раздел, а под бедра подложил подушку.
Страх – не единственное чувство, которое я испытывал. Ярость и протест затмило какое-то непонятное томление, схожее с удовольствием. Тогда я еще не знал, что Севир – альфа, но беспомощность и уязвимость перед его силой не унижала, а дарила ощущение защищенности. И в паху свербело, как будто соблазнительница раздвинула ноги перед моим носом.
- Ты что творишь? – все же выдавил я хрипло, дергаясь в путах. – Отпусти.
- Это ты творишь, - возразил Севир. – А я спасаю тебя от отчисления.
- Думаешь, привязав, ты заставишь меня прилежно учиться?
- Прилежно учиться тебя заставит он. – Он показал мне вдвое сложенный ремень. – Лука, тебя в детстве пороли?
- Нет!
- А зря.
- Ты совсем ох…
Договорить я не смог, поперхнулся криком, когда ягодицы ожег первый удар. Инстинктивно я попытался обернуться в лиса, однако не смог. Севир и это предусмотрел!
- Кричать не советую, - спокойно произнес он. – Дверь не заперта. Уверен, что новость о порке быстро облетит всю академию. Справишься с таким унижением?
- Тебя накажут, - выдохнул я, отчаянно желая потереть зад.
- Возможно. Но я согласен на наказание, если это поможет тебе взяться за ум.
- Но почему…
- Лука, ты дурак? – Севир нахмурился. – Ты мне не безразличен. Сам подумай, что с тобой будет, если вылетишь из академии. Никто из твоих дружков пальцем не пошевелит, чтобы помочь.
- Ладно, ладно! Я все понял. Развяжи меня, пожалуйста. Я буду учиться.
- Будешь, - хмыкнул Севир. – И запомнишь урок. Отвяжу, когда выпорю.
Он сдержал обещание. Эту порку я точно никогда не забуду, хотя бы потому, что она была первой. Я стиснул челюсти, чтобы не кричать от боли, а когда это перестало помогать, вцепился зубами в предплечье.
Севир порол меня размеренно и сильно, после каждого удара искры сыпались из глаз. А он еще и поучал, проговаривая все мои прегрешения.
Он остановился, когда я заплакал. Терпение закончилось, и слезы сами полились из глаз. Ягодицы горели, как будто я голым задом сел на угли, а рыдания рвались из груди.