Я – страж пламени!

– Скорее всего, это из-за любовницы Бруковора, – пожала плечами алхимик, активно дожевывая булочку. – Ходят слухи, она герцогиня и ее муж, прознав, мог кого-то нанять… Кто еще мог бы побороть одного из самых выдающихся и бесстрашных офицеров страны?
Я закашлялась. И на мне тут же скрестились взоры соседок.
– Ни-и-и-ки? – вопросительно протянула алхимик, что-то явно заподозрив. И утвердительно произнесла: – Ты явно что-то знаешь.
Пришлось сознаться, все равно ведь эти двое вытянут правду.
– Вообще-то это я, – выдохнула я. – Вчера вечером это я нечаянно сбила магистра. Вылетела на него из кустов…
Дара прыснула и тут же зажала рот рукой, хрюкая уже в нее. Лори почти сумела сдержать эмоции. Лишь ее улыбка расползлась от уха до уха.
– Я боюсь представить, что случается, когда у тебя не «нечаянно», а «специально», – хмыкнула кучеряшка.
Я лишь развела руками. А Дара, отсмеявшись, предложила:
– Давайте не будем портить репутацию нашего Бруквора этой сног-Николь-сшибательной правдой, а поддержим лучше версию с наемниками и любовницей. – И, подняв стакан с почти допитым компотом, рыжая провозгласила: – За суровую брутальность, силу и непобедимость даже отрядом наемников нашего любвеобильного тренера! Ура!
Я была обеими руками только за! Ведь правда грозила мне как минимум очередной отработкой в оранжерее. И то если я докажу, что это была случайность, а не покушение.
Крик Дары услышали, подхватили, и столовая загудела еще больше. Выходили мы оттуда с видом заговорщиков, только что провернувших маленькую диверсию.
И это радовало. Но улыбалась я ровно до того момента, как вошла в аудиторию. Потому как, едва я успела сесть за первую парту рядом с Мором, что-то усилено строчившем в тетради, рядом со мной нарисовался (захочешь – не сотрешь) рыжий, как лис, веснушчатый и состоящий, казалось, из одних костей и сухожилий одногруппник.
– Привет, я Дортон, можно просто Дор, – с ходу начал он и, тут же переключившись с меня на Мора, цыкнул: – Подвинься, Дрон, приятель, сегодня я с Роук посижу.
Я про себя усмехнулась: похоже, личина адепта из простой семьи дарила сыну канцлера много чудных открытий. И одно из них – вот такое панибратское отношение.
Мор скривился, отложил конспект и холодно заметил:
– А если не подвинусь?
– Ну значит, слетишь, – не меняя дружеского тона и не переставая лучиться улыбкой, отозвался Дор, которого я мысленно тут же окрестила Лисом.
– Я, знаешь ли, летать не умею и учиться не собираюсь, а тебе вот ускорения придать могу, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, намекнул Мор. И в этот момент приятель, несмотря на свою личину, не выглядел тем, чью роль он должен был играть – простого, чуть зашуганного паренька из провинции.
– Ты на что намекаешь, заморыш? – уже отринув беззаботный тон, поинтересовался Лис.
Мор взглянул на меня. Только взглянул. Но в его глазах я прочитала фразу: «Ну вот, я же тебе говорил про дуэли». И стало даже как-то совестно оттого, что первая, оказалось, не я помогаю Толье, а он мне.
– Да я не намекаю, – фыркнул Мор, вставая. – Я прямым текстом делаю тебе предложение, от которого ни один честный маг отказаться не сможет…
– Деньги, что ли? – не понял Лис. То ли он был бесчестным, то ли с дуэлями не сталкивался… Но нет, рыжий оказался, наоборот, слишком умным и, смекнув, что речь идет о дуэли, решил перевести все в шутку: – Тогда, если у тебя есть звонкая монетка, у меня предложение – куда ее пристроить с максимальным удовольствием в моей хорошей компании: тут недалеко такая пивная есть…
Нет, этот тип и вправду Лис. И я поспешила, пока Толье не успел возразить, что он имел в виду не гулянку, а поминки или хотя бы лазарет для одного тощего наглеца, перебить:
– Эй, конопатый. Если ты хотел рядом со мной припарковаться, то знай: ты не первый.
– И кто же этот наглец, что опередил меня? Он, что ли? – И рыжий кивнул на Мора.
– Дрон – первый. А вот за ним – целая вереница. Но если хочешь, могу поставить в очередь. Ты будешь после Пир… Минига, седьмым.
 
– Так, значит, ты у нас самый везучий? – смерив Мора взглядом из серии: «И откуда ты, такой шустрый, появился-то?» – поинтересовался Лис.
– Парень Ники просто не может быть невезучим: раз такое редкое чудо… – Мор кашлянул, и мне показалось, что он не договорил «…вище», – досталось.
– Учти, кроме везения, нужно быть еще и живучим: за тобой такая очередь… – весело, словно вовсе и не расстроившись, что его отшили, хмыкнул Дор. И, развернувшись, насвистывая бравурный пошленький мотивчик, Лис направился к себе за парту.
И едва он плюхнулся на свое место у окна, как в аудиторию, чуть прихрамывая, уверенной походкой военного офицера вошел магистр Кавье. И с его появлением мы всей группой провалились в преисподнюю. Потому что это был не коллоквиум, а сущее пекло. Причем плавились не только мозги, но кое у кого и писчие принадлежности, если зазевавшийся адепт не успел их вовремя убрать подальше от своей пентаграммы переноса. И пусть последняя была в диаметре не больше моей ладони, но языки пламени, что вырывались из нее, были лучшей иллюстрацией к поговорке: мал элементаль, да жгуч.
Впрочем, у нас с Мором пострадало разве что чувство собственного достоинства, когда не в меру наглый язык огня пришлось прибивать. И, говоря «прибивать», я имею в виду не только уничтожать. Приятелю пришлось снять ботинок и как следует настучать по пламени, которое выскочило за пределы контура и ринулось по пожароустойчивой парте к тетради Мора с лекцией.
Этот физический метод расправы не укрылся от бдительного преподавательского ока. И Кавье не преминул заметить:
– Адепт Морвир, неужели вы не могли вразумить огненного элементаля добрым магическим словом? – иронично поинтересовался преподаватель, намекнув, что стоило бы использовать заклинание.
– Доброе магическое слово и ботинок лучше, чем одно доброе слово, – ничуть не смутился Мор.
Магистр на это фыркнул и проворчал себе под нос, но так, что я с первой парты сумела расслышать:
– С таким подвешенным языком ему не в стражи дорога, а в дипломаты…
Но, похоже, эти слова расслышала не только я. Приятель тут же не преминул ответить, вроде говорил он мне, но обращался явно к преподавателю:
– Речи дипломата ничего не стоят без хорошей огневой поддержки. Я, может, и намылился бы в политики, Рин, но кто ж туда меня возьмет-то… А так буду вдвойне опасным стражем.
– Не убьешь нежить, так уболтаешь ее до смерти? – невинно уточнила я.
– Вот! Ты правильный напарник! Понимаешь меня с полу…
– …шепота? – хихикнув, потому как подмывало что-нибудь ляпнуть, закончила я за приятеля.
Тут послышалось выразительное покашливание преподавателя. Кавье не любил, когда на его занятии адепты занимаются не предметом. Но, судя по тому, какой благосклонный взгляд магистр бросил в сторону Мора, приятель ему чем-то приглянулся. Причем не как сын канцлера, а как простой бедный студент, смелый и талантливый. Такой, кто хоть и дерзок порой, но однозначно не глуп. А ум Кавье уважал так же сильно, как не терпел дурость.
Мор меж тем глянул на меня, помотал головой и, наклонившись, надел ботинок.
За практикум нам с напарником поставили «Похвально» с восклицательным знаком. Хоть это было и не «Великолепно», но тоже неплохо.
И, радостные, мы устремились на лекцию по алхимии. На которой я узнала, что ничегошеньки не знаю. И хотя школьный курс я вызубрила превосходно, но дело было в том, что материал, который давали в столичной академии, был на порядок глубже. Я старательно все записывала и мысленно прикидывала, хватит ли мне в сутках часов, чтобы разобраться еще и с этим предметом. Порой, когда были мгновения передышки, я искоса глядела на своих однокурсников: кто-то из них так же, как и я, морщил лоб, силясь все запомнить, иные выглядели скучающими, словно уже давно все знали. Может, и правда?
Украдкой посмотрела на Мора. Он хоть и не зевал, но выглядел не сильно утомленным новыми знаниями. Хотя… может, они и не были для него таковыми. Все же сомневаюсь, что у сына самого герцога Толье были плохие учителя.