С любовью, бухгалтерия (СИ)

- Чего дождался? – в свою очередь не поняла Галина.
- Ответного признания, конечно! Я не маленький, и так догадываюсь. Но открытое проявление чувств, несомненно, приятнее.
Он опять завладел ее губами, целовал долго, горячо и со вкусом. Галина таяла, как воск под пламенем свечи, не только позволяя все это, но и откровенно наслаждаясь каждым мигом, каждым нескромным прикосновением, каждым…
Рядом, в соседней квартире распахнулось окно.
- Забодали эти коты, одна бессонница от них! – послышалось старушечье ворчание. 
Следом раздался шум льющейся воды:
- Охолоньте немного!
Кошачье пенье прервалось обиженным мявом и топотом несущихся галопом лап.
Галина под шумок рванулась из Васиных рук, но он не отпустил:
- Тише, тише, я понял. Ты хочешь, чтобы со мной все было по-другому.
- В смысле? – прошептала она.
- В смысле, - Вася поцеловал ее куда-то над ухом: - Если бы со мной было, как ты считаешь правильным, согласилась бы?
- Да.
Он рассмеялся – звонко, даже по-мальчишески:
- Ну, у тебя, Линка - малинка, и заявочки! И это в наши-то годы и в наше-то время! Кому рассказать – не поверят. Сам в шоке, если честно. Нет, я не то, чтобы кардинально против. Понимаю, что если сказал «А», то придется когда-то сказать и «Б». Но чтобы прямо сразу…
Галина отодвинулась и растерянно посмотрела в глаза. Смысл сказанного ускользал от нее, как подхваченный ветром воздушный шарик:
- Ты вообще, о чем?
- Да о том, о том, не дурак, тридцать лет как-никак! - опять со смехом продолжил он. – Все прекрасно понимаю. Просто думал, что будет, как в школьной задачке - из пункта «А» в пункт «Б» вышел пешеход со скоростью пять километров в час. И шел себе, шел, пока когда-нибудь не дошел. А ты заставляешь бежать стометровку, еще и выкладываясь по полной, будто от результата зависит моя судьба. Хотя, она, конечно, и на самом деле зависит…
У Галины опять безбожно разболелась голова. Она уже не понимала не только общего смысла сказанного, но и хоть какой-то логической цепочки проследить не могла.
«Кто-то из нас не в себе, - обреченно думала она. – И, скорее всего, я. Конечно, столько навалилось за последние дни: председатель, рейдерский захват, Аллигатор с приставаниями, Вася с любовью, Толя с Юлей и Пентагоном. Никакая психика не выдержит».
- Кстати, я когда-то неплохо бегал стометровку, - Вася убрал с ее лица выбившиеся из прически прядки. – В восемнадцать лет пробежал за одиннадцать секунд.
- Ничего себе!! – восхитилась Галина, наконец-то выхватив из сказанного логически связанный кусочек. – Это же почти мировой рекорд!
- И близко нет! - опять рассмеялся он, но карие глаза заблестели. – Мировой рекорд - девять секунд с чем-то, мне до него далеко. Но одиннадцать - тоже неплохо. На золотой значок ГТО – норматив тринадцать секунд. Чтобы попасть в элитное подразделение на службе – четырнадцать.
- Супер! – улыбнулась она. - Мне всегда нравились спортивные парни!
Вася поймал ее взгляд, тряхнул головой, его глаза засветились азартом – живым, ярким, неукротимым:
- Значит, Линка – малинка, хочешь, чтобы я пробежал эту стометровку для тебя? За одиннадцать секунд? Ужасная авантюра, признаю! Но я попробую.
Вася снял с руки часы-смартфон, выставил таймер на одиннадцать секунд и со смехом вручил растерянной Галине:
- Все в твоих руках! Только молчи, пожалуйста, и ничего не делай!
Он запустил обратный отсчет и прижал ее к себе. Так крепко и откровенно, как никогда до этого. Васины губы скользнули вниз по шее и остановились где-то в районе выреза футболки. Его дыхание было резким и прерывистым, будто он и вправду бежал – быстро, изо всех сил, на пределе возможностей.
Галина, повинуясь его просьбе, стояла беззвучно и завороженно смотрела на убегающие секунды. Восемь, семь…четыре, три… одна.
Раздалось пищание таймера.
- Получилось, - прошептал он. – Я добежал. Довольна?
Галина уже не пыталась что-либо понять и просто молча погладила его по волосам.
Вася постоял так еще с минуту, словно действительно пытался отдышаться после быстрого бега, и наконец, отодвинулся и посмотрел ей в глаза:
 
- Я готов к серьезным переменам в жизни. Даже, я бы сказал, – к радикальным.
«Мамочки!! – наконец-то догадалась Галина. – Он что – решил развестись?!»
- Только это будет не завтра, - улыбнулся Вася. – Придется подождать.
Галина никогда не интересовалась отношениями с женатыми мужчинами, но какая-то информация все равно доходила: из пересказа чужих историй, фильмов, книг.
«Точно, они так и говорят! – вспомнила она. - Нужно подождать, пока дети вырастут. И еще досмотреть с десяток престарелых родственников».
- И сколько ты предлагаешь ждать? – устало выговорилось вслух. – Десять лет? Или пятнадцать?
- В смысле – десять лет?! – поперхнулся Вася. – Линка - малинка, ты сегодня решила меня добить? За десять лет я десять раз сдохну!
Он посмотрел в ее растерянные глаза и продолжил со смехом:
- Просто есть дела, которые нужно закончить! Например, завтра уезжаю решать один вопрос, потом расскажу. Дней десять меня не будет. Еще ипотеку погасить, немного совсем осталось. И согласовать все. В два месяца, думаю, уложусь.
Он легонько отодвинул Галину от двери квартиры и взялся за ручку:
- Пойдем, с братом твоим познакомлюсь. Начнем, так сказать, с самого сложного!
- Вась, ты чего?! – Галина с испугом схватила его за руку. – Полпервого уже! Толя давно спит.
«Не хватало еще, чтобы брат узнал, что я встречаюсь с женатым мужчиной! – вихрем пронеслось в голове. – Старшая сестра должна быть примером для подражания, а не позором семьи!»
- Ничего он не спит! Поверь мне. Сидит, ждет тебя, может, даже под дверью подслушивает. Что я - малолеток не знаю? Но он все-таки парень, а не взбалмошная девица, попробую поговорить с ним по-мужски.
«Взбалмошная девица – это… про меня? – догадалась Галина. – А что – он прав! Говорю одно, а делаю прямо противоположное. То есть откровенно морочу человеку голову. И довела до того, что он семью с маленькими детьми готов бросить».
Она посмотрела в Васины глаза, но не нашла там ни сомнения, ни мук совести. В них читалось веселье и еще – безмятежность.
«Все-таки это он не в себе! – поняла она. – Доигралась, дура набитая? Напридумывала великих любовей, и этими любовями все оправдываю. А это лишь распущенность и не более. Из двоих хотя бы один должен сохранять разум и честно оценивать последствия. Если Вася не может… придется мне».
Глаза сами собой уткнулись в резиновый коврик у двери, скользнули выше:
«Половик постирать надо. Толиман – поросенок нанес грязи. И дверь давным-давно пора помыть, и под потолком паутина».
Сил не было. Совсем и давно. И что с того? Если очень нужно, силы можно найти: выжать из крови, выдрать из костей, от души пнуть намеренно отвлекающийся на посторонние детали мозг, заставляя принять правильное решение.
Галина заступила дорогу и с силой сжала кулаки, позволяя ногтям до крови впиться в ладони. Больно. Еще больнее. И еще. Это же и есть – взять себя в руки, разве нет?
Сердце в ответ на болевой раздражитель застучало быстрее, разгоняя по сосудам свежую порцию адреналина:
«Мне его скоро экспортировать можно будет! В промышленных масштабах».
Плечи распрямились, мышцы налились силой, даже головная боль… нет, не прошла окончательно, но слегка поутихла.
«Если болит голова – сунь пальцы в дверь! - пришло на ум ехидно-бестолковое. – Детский прикол, но работает же!»
Всегда смешно слушать про «ах, я не смогла ничего с собой сделать!», «ах, потеряла голову!» Потеряла голову – про гильотину. В остальных случаях ты сама принимаешь решение – да или нет. И отказ принимать решение – тоже решение.
- Я не разрешаю… тебе… переступать… этот порог! – слова прорывались с трудом, царапая рот и оставляя после себя прикус запекшейся крови: - И давай на этом закончим.