200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку

Чтобы далеко не ходить, мы попросили полицейских вывезти нас на южную окраину этого крошечного городка. Там мы расстались с ними и, перейдя пешком через огромный и длинный (600 метров) мост, под которым не протекало ни малейшего ручейка, удалились спать в прибрежные дюны.
3 января, среда. В дюнах. Церковь-бар в Уолфиш-Бее
Проснувшись утром, мы возрадовались окружающей нас красоте. Дюны, состоящие из мельчайшего песка, возвышались со всех сторон. Ветер перегонял туда-сюда песчинки, и на поверхности дюн возникала рябь, подобная морской. Откуда-то из-за дюн раздавался странный звук "тр-р-р-р-р-р!" Ветер поднимал и шевелил наши вещи, а палатка Костенко, как наиболее круглая из наших палаток, освободившись от хозяина и всех его вещей, каталась по дюнам колобком. Костенко шёл за нею, возвращал, но палатка вновь убегала, а Шарлаев тоже убегал за ней, подталкивал и помогал палатке смыться поскорее от хозяина. Из-за таких развлечений мы собирались очень долго.
Наконец, вшестером, с шестью рюкзаками и шестью мешками недоеденной еды, мы выбрались на трассу. На ней уже стояли машины с прицепами, на которых находились маленькие четырёхколёсные машинки ростом меньше велосипеда. Белые туристы со всех стран мира брали эти машинки напрокат и гоняли туда-сюда по песчаным дюнам, и именно их звук "тр-р-р-р-р-р" мы слышали с самого утра. Впрочем, стопить сии одноместные машинки нам вшестером не хотелось, и вскоре мы уже ехали в обычной машине, существенно нагрузив её своими телами и мешками, в самый русский город Африки — Уолфиш-бей. Три дня назад, на стрелке в Свакопмунде, Грил весьма рекламировал нам этот город, и нам уже не терпелось побывать в нём.
"Все белые там ездят на машинах, но если увидишь — белый человек идёт с пакетом по улице, можно подойти поздороваться: это точно русский!"
Уолфиш-Бей оказался маленьким городком, километра два в длину, с широкими улицами и редкими посленовогодними машинами. "Людей с пакетами", кроме нас, не было видно. Первым делом мы направились в разрекламированную Грилом "Миссию для моряков", которая находилась у самого входа в порт.
Это действительно оказалась необычная церковь, самая странная, какую я видел, даже целый комплекс. Большая картина на наружной стене изображала Иисуса Христа и первых апостолов, которые были, как известно, моряками-рыбаками, и тут же с борта большого современного парохода выходили пятеро моряков всех цветов кожи и направлялись в Миссию. Надписи гласили:
 
Мы приглашаем моряков и заботимся о них,
 
как это было сделано однажды в Галилее 2000 лет назад.
 
Миссия "Летящий Ангел". Пепси.
 
Внутри миссии находились вполне светские удовольствия: пивной бар, закусочная, двор, сад с душем и бассейном, на втором этаже — переговорный пункт, Интернет, магазин барахла, почта и обмен валюты по невыгодному курсу. Коридоры вели туда, где находилась безлюдная библиотека и собственно церковь. Отдельный вход с другой улицы вёл в особое здание, где выдавались бесплатные Библии на всех языках, включая русский (и даже слово Библия было над входом по-английски и по-русски). Вся миссия прямо сверкала цивильностью и новизной, и от неё пахло прямо каким-то богатым клубом. За столиками в зале за стеклянными дверями сидели белые люди (оказавшиеся потом русскими моряками) и пили пиво. Гардеробщик на входе рассматривал нас и предложил записать свои имена в большую гостевую книгу, лежащую на столе. Многие надписи в ней были на русском языке, в том числе и неприличные.
— А где священник? — спросили мы по-английски, всё ещё не понимая, что это — церковь или гостиница.
— Вам нужен священник? минуточку! — заверил нас гардеробщик, и мы, скинув рюкзаки и мешки с объедками, принялись изучать фотографии и картинки на внутренних стенах. Из них следовало, что "Миссия для моряков" — международная организация, предлагающая за доступную цену пиво, душ и Интернет морякам по всему миру.
  
Но вот из стеклянных дверей вышел белый человек выше среднего роста, лет сорока пяти, бритый и в очках. Никаких крестов, спецодежд и других признаков священника он не имел. Но это и был начальник сей миссии, именовавшийся капелланом, звали его Дон Виттич, и происходил он из Англии. Мы кратко объяснили нашу сущность и попросили у него несколько квадратных метров площади, чтобы там поставить наши палатки, отоспаться и привести себя в порядок, и чтобы это было, разумеется, бесплатно.
Дон Виттич посмеялся, немного задумался, но тут же и нашёл решение ситуации. "Конечно, не five-star, — улыбнулся он, — но кое-что я вам придумал," — улыбнулся он. Вскоре мы стали обладателями ключа от заднего дворика, находившегося между зданиями миссии и ж.д. станцией, и второго ключа — от двери, ведущей в общественный сад с пальмами, душем и бассейном. Из этого сада можно было попасть в стеклянный зал с пивом или в резиденцию самого священника, который жил здесь же рядом.
Мы были очень довольны и спросили также, нет ли у него где-нибудь стиральной машины постирать наши загрязнившиеся шмотки. И в этом священник пошёл нам навстречу, пообещав постирать в своей стиральной машины всё, что мы соберём для этой цели.
Итак, российские автостопщики поблагодарили капеллана, поставили палатки во дворе миссии и пошли мыться, а затем — знакомиться с посетителями сего необычного места. В основном это были русские моряки. Мы убедились в том, что моряки всех рыболовецких судов, плававших вдоль Намибийского и Ангольского побережий, были русскими, украинцами, эстонцами и прочими соотечественниками. Каждый день в уолфиш-бейском порту разгружали рыбу несколько русских кораблей. На один из них, Рубикон, моряки зазвали нас в гости. Моряки были калининградцами, работали здесь, сменяясь в полгода раз, и в этот момент как раз ждали пересменки — чартерного самолёта в Россию. По случаю знакомства моряки подарили нам глыбу из нескольких килограммов мороженого кальмара, которого мы долго, по частям, всю ночь потом варили на примусе.
4 января, четверг. Готовимся к бегству
Утром некоторые представители российской автостопной элиты никак не могли встать по причине ночного своего алкоголизма (это было следствием знакомства с моряками). Грил повёл нас с Кириллом на обход разных пароходно-самолётных компаний, руководимых нашими соотечественниками. Пароходов, самолётов, работы, денег, вписки и бесплатного Интернета нам сии соотечественники не предлагали — видимо, такой возможности снабдить нас всем у них и не было. Но что мы точно узнали — что в грядущую ночь, 4/5 января 2001 года, из Намибии в Россию (а точнее — в город Калининград) отправится самый настоящий русский самолёт, везущий смену моряков компании "Намсов". Мы с Грилом неожиданно решили попробовать улететь на нём. У наших новых друзей — моряков с "Рубикона" мы выяснили, что в 2.00 ночи за ними прямо в порт придёт автобус и отвезёт их из порта в Виндхук прямо к самолёту, который полетит в Калининград. Сущность пролёта в нём оставалась для нас таинственной.
Никто, кроме нас, пока улетать не собирался: все ещё ожидали получить визу ЮАР. Наше с Грилом неожиданное решение попытать счастья в улёте вызвало большое удивление остальных участников экспедиции.
Имя главного человека, заведовавшего этим улётом и вообще всеми делами компании "Намсов", было Иван Васильевич Бережной. Как нам говорили все прочие русские в Уолфиш-Бее, сей Бережной являлся очень полезным человеком, а фирма его была самой богатой русской фирмой в Намибии. Даже её название "Нам-Сов" отдавало чем-то намибийско-советским. Но дело было затруднено тем, что Гриша Лапшин успел ещё в конце минувшего тысячелетия побывать у И.В.Бережного и с ним поссориться.
— А какие у меня есть основания посадить вас на наш самолёт? — спросил ещё в прошлом тысячелетии сей Бережной И.В.
— А какие у вас есть основания, НЕ посадить нас на ваш самолёт? — возразил ему сей Лапшин Г.А.