Его Луна, или Переговоры с последствиями (СИ)

— В отличие от меня ты много общаешься с персоналом. Может, ходили какие-то слухи? Мне покоя не дает, что нас так незаслуженно огульно обвинили.
— Ничего такого не слышала, папа.
— А мне сотрудники нашей охраны рассказали, что вроде бы сегодня ночью на Дом Правительства было нападение. Подробностей никто не знает, но земля слухами полнится.
— Я вчера устала и рано легла. Видимо, последние сплетни еще не успели к этому времени распространиться.
— Рейвен! Посмотри на меня! Ты на днях ужинала с канцлером — он сделал тебе предложение?
Девушка опустила глаза:
— Да.
— И ты молчала?! — яростный выкрик Ивара подобно смерчу пролетел по комнате.
— Я приходила поговорить, когда ты спешил в душ.
— А что же не поговорила?
— Ты был не в духе, и я думала, время еще есть.
— И?
— Но канцлер вызвал меня вчера и потребовал ответа.
— Ты отказала?!
Рейвен, не поднимая головы, кивнула.
Манслоу покраснел и начал задыхаться. Казалось, на него кто-то накинул невидимую удавку:
— Вон! Сидеть в своей комнате до прилета, чтоб мои глаза тебя не видели!
Девушка вздрогнула, но с достоинством вышла из каюты.
Ивар расстегнул ворот рубашки. Потер шею. Вырастил на свою голову. Вроде же все контролировал? Учил, воспитывал. Ересь всякую подростковую пресекал. И что в итоге?! Она ему сорвала важнейший для «МГТ» контракт! Зря он послушался Клариссу и не отправил дочь на пару лет в бенедиктинский монастырь на Ревелио. Вот там не забалуешь! Никаких личных вещей, никакой связи с внешним миром и времени на ерунду: молитва, труд, чтение духовной литературы. Шелковая бы вернулась! Не то что за Ходжеса, за черта лысого замуж бы побежала! Может, еще не поздно и ей там вправят мозги? Шанс с канцлером, конечно, упущен, но всегда есть какие-то удачные возможности.
В дверь постучали.
— Войдите! — гаркнул Манслоу, недовольный, что прервали его мысли.
— Вы вызывали, шеф? — в дверях стоял мужчина лет тридцати пяти, но уже с проседью в волосах. На его накачанных руках и лице были шрамы. Выправка и короткая стрижка выдавали в вошедшем бывшего военного.
— А, Стивенс. Принимайте дела. Теперь вы — новый начальник охраны «МГТ». И помимо текучки — ваш бывший шеф пропал. У него было задание на Онадэрре, и вот уже почти неделю нет связи. Для шустеровского же блага очень надеюсь, что его труп гниет где-нибудь в канаве. В противном случае можете делать с ним все что хотите, единственное, чтобы на беседу ко мне он прибыл живым и в сознании. И вот еще: к Рейвен прикрепите четверку Симоны. Никаких выходов за территорию резиденции без моего согласия. Никакой связи с внешним миром.
— Есть, шеф! Разрешите идти?
— Проваливайте уже, без вас тошно.
* * *
Когда Рэд снова открыл глаза, было подозрительно хорошо. В том смысле, что ничего не болело. Почувствовав пробуждение пациента, камера мигом убрала манипуляторы. Информационный экран гонял по кругу показатели работы всех систем организма. Все выглядело на удивление неплохо.
— Доброе утро! — Селена сидела рядом с капсулой и смущенно теребила косу. — Как ты себя чувствуешь?
— Как младенец — голый и дезориентированный, — он широко улыбнулся. — Я же тебя просил выспаться, Сел!
— А я уже. Мы час как вышли из скрутки.
— Надо же, я ее проспал, — Рэд медленно сел в капсуле. Голова не кружилась, сердце билось ровно. — Ник где?
— Наверное, спит. Он как маршрут выставил, ушел в комнату, и я его больше не видела. Он… сам не свой в общем.
— Дай мне что-нибудь надеть, а? А как встанет, все поговорим.
Селена принесла одежду и деликатно отвернулась. Наверное, это можно было счесть смешным на данном этапе отношений. Но что-то было не так после долгой вынужденной разлуки. Как будто «незримое стекло» разделяло их и не давало вернуться к себе прежним. Это чувство неправильности всего происходящего начало душить и рвать девушку изнутри. Она почувствовала, как слезы снова поднимаются в горле. Хотелось кричать, швырять предметы, быть может, даже драться… да сделать что угодно, лишь бы понять, почувствовать все, как раньше.
 
— Сел, что с тобой? — обеспокоенно спросил Рэд, кладя руку на спину девушке.
— Не знаю, — глотая слезы, прошептала она. — Что-то не так… Между нами что-то не так.
Она резко села на пол, закрыло лицо рукам и громко, в голос зарыдала. Рэд сел рядом, сгреб ее, как ребенка в охапку и начал качать.
— У нас все хорошо, слышишь? Я очень тебя люблю. Это просто запоздалая реакция на стресс. Нервы. Ничего больше. У нас все совершенно хорошо…
— Т-т-ты не умрешь? — заикаясь, проговорила Селена.
— Теперь уже точно нет.
— Никогда?
— До тех пор, пока тебе нужен — никогда, — и он нежно поцеловал девушку в висок.
Селена сквозь слезы засмеялась:
— Значит, мы будем жить вечно!
— Определенно, — прошептал Рэд, прокладывая дорожку поцелуев ниже.
— Т-ты что делаешь? — глупо спросила девушка, чувствуя, как язык парня играет с мочкой ее уха.
— А на что похоже?
— Н-не знаю, — Селена почувствовала у себя на шее теплое дыхание.
— Отвлекаю тебя, — губы Рэда добрались до подбородка. — И, кажется, удачно. Вот ты уже и не вздрагиваешь.
— Прости меня, — вконец смутилась девушка. — Устроила тут сцену…
— Прощу сразу, как что-нибудь съем. Давай я тебя отнесу к столу.
— Ты что! — Селена вскочила сама, — Тебе нельзя никаких нагрузок! — она взяла Рэда за руку и повела на кухню. И… я тебе бульон сварила.
— Ого! Ценю такой подвиг!
Селена тут же легонько толкнула капитана кулаком в плечо:
— Вредина!
— Ой-ей-ей… — фальшиво взвыл Рэд. — Мне нельзя никаких нагрузок.
«Прозрачное стекло», видимо, вытекло вместе со слезами. Жизнь снова входила в свою колею. Становилась понятной и наполненной счастливым присутствием любимого человека.
С Ником все же было что-то не так. Рэд с Селеной поели и много болтали. Потом капитан довольно долго читал свой комм. В итоге начал волноваться:
— Нам надо уже лететь. Мы не можем болтаться долго в часе от скрутки. Раз канцлер не исключал погоню, к этому есть смысл прислушаться. Пойду попробую разбудить брата.
Рэд громко постучал в каюту Ника. Тишина. Постучал еще сильнее и дольше — ответа нет.
— «Виктория», включи у Ника бодрую музыку децибел на восемьдесят!
Из-за двери грохнул тяжелый рок. Прошло еще минут пять, но реакции так и не последовало. На лице Рэда уже было явное беспокойство:
— «Виктория», выключи музыку и продублируй в каюту. Ник, если ты сейчас же не откроешь, я принесу автоген и расхреначу эту переборку к чертовой матери!
Прошло еще пару минут, наконец дверь отъехала. Ник выглядел плохо — весь какой-то помятый, бледный, под глазами синяки. Похоже, он так и не спал.
— Я хочу побыть один. Неужели так трудно понять?
Селена потихоньку ретировалась вглубь кухни, чтобы не мешать братьям пообщаться.
— Мы сильно рискуем, вися под носом у интегровцев. Нам надо определиться, куда лететь.
— Мне все равно.
— Я собираюсь к матери на Рóдром, но тебе там лучше не появляться. Может, высажу на Китане, — тут от Рэда не укрылось, что Ник вздрогнул. — Там есть прямые рейсы и до Земли, и до Сохо.
— Мне. Все. Равно.
И Ник закрыл переборку.
Обескураженный, Рэд прошел в кабину. Выставил маршрут до Рóдрома с заходом на Китану, потом вернулся на кухню и, сев за стол, шепотом спросил у Селены:
— Есть еще что-то, о чем я не знаю? Давно он в таком состоянии?
— Из существенного вроде нет, — развела руками девушка. — Пока нас не схватили, Ник был обычный. А потом меня оставили с тобой, а его держали отдельно.
— Долго?
— Думаю, часа два. У меня не было комма.
Рэд задумался. Он хмурил лоб и машинально чертил пальцем на столе. Вдруг на лице Селены появилось какое-то осознание:
— Думаешь, его могли пытать? — в ужасе спросила она.