Запрещённый приём (ЛП)
Миз Гибсон направлялась к нам по коридору и в каждом руке она несла по ребенку. Одна девочка была в лавандовом платье, а другая — в желтом. На макушках обеих близняшек волосы уже начали темнеть, подобно вечерней щетине, которая проступает на лицах мужчин. Глаза у них были от матери, но лица отличались — вероятно, они достались им от отца, хотя здесь не было фотографий, поэтому сказать точно я не могла. Я знала, что близняшки вполне могли быть копией своего дедушки. У генетики иногда бывают такие приколы.
Миз Гибсон неспеша повязала лавандово-желтые ленты на голову каждому ребенку. На ленточках были маленькие цветочки и бантики. Весь образ был очень милый и девчачий. Такую одежду обычно хранят для детских фотографий или пасхальной службы в церкви. Надо сказать, девочки выглядели отлично. Розовощекие и здоровые, они были одеты почти так же аккуратно, как и их мать. Очевидно, шмотки заботили Брианну больше, чем домашние дела. Будь дети такими же неухоженными, как и гостиная в этом доме, я бы огорчилась, но девочки были веселыми и счастливыми, так что я улыбнулась им, а они улыбнулись мне в ответ.
— Кто у меня красивые девочки? Вы у меня красивые девочки, да?
Близняшка в желтом издала в ответ на фразу матери какой-то звук, и девочка в лавандовом к ней присоединилась. Звучало это все, как полная тарабарщина, но это была их собственная тарабарщина, на которой разговаривали именно они.
Брианна еще немного поболтала с детьми и усадила их на стульчики. Девочки тут же затараторили с матерью и между собой. Мне показалось, или друг с другом они общались как-то торжественно? Как будто улыбались и разговаривали с матерью так же, как и она с ними — как с ребенком, который не понимает, что они говорят.
— Пойду принесу им перекусить, а себе захвачу диетичку. Вам взять что-нибудь?
Я затупила на секунду, а потом поняла, что себе она собирается взять диетическую колу, а не полноценный диетический обед, так что Олаф ответил раньше меня.
— Нет, спасибо. — Его голос грохотал глубже обычного.
Я покосилась на него, но лицо у него было нечитабельным. Его льва я тоже не чувствовала. Я решила забить и ответила Брианне:
— Нет, спасибо. Мне и так хорошо.
— Мне тоже. Спасибо. — Добавил Никки.
Брианна подарила нам ослепительную улыбку, которая понравилась бы мне больше, не будь на ней столько мейк-апа. Это была типичная улыбка веселой соседки, а макияж был скорее в стиле бурлеска.
— Тогда присаживайтесь и дайте мне знать, если передумаете. — Она направилась к двери, и куча игрушек на полу не помешала ей открыть ее, потому что дверь распахивалась внутрь.
Мы сели там же, где стояли — на диван, так что я оказалась зажата между двумя мужчинами. Обычно меня устраивает быть посередине. Я подумала, что Никки мог бы со мной поменяться, и тогда бы мне не пришлось сидеть рядом с Олафом, но это уже какой-то детсад. Я большой и взрослый вампироборец, а не ребенок, блядь. Никки почувствовал мое напряжение и чуть придвинулся ко мне, чтобы коснуться моего бедра своим — это помогло мне собраться. Я сидела и размышляла, могу ли я взять Никки за руку, не выморозив при этом Олафа, и в этот момент тихий звук напомнил мне о близняшках.
Они посмотрели вслед своей матери, а после повернулись к нам. Девочка в желтом улыбнулась, и я улыбнулась ей в ответ, потому что вы всегда так реагируете на улыбку ребенка. Никки тоже им улыбнулся. Лавандовая близняшка послала нам улыбку, а потом та, что в желтом, посмотрела на Олафа. Это заставило и меня посмотреть на него. Он не улыбался.
Если бы он нормально воспринял такую шутку, я бы поинтересовалась, что же он за социопат такой — не улыбается в ответ на улыбку ребенка? Но я была почти уверена, что он не поймет эту шутку. К счастью для нас, в комнату вернулась мать близняшек. Она высыпала колечки для завтрака прямо на подносы перед детьми, а после пристроилась на диване рядом с Олафом, потому что это было единственное свободное место.
Таким образом Олаф мог просто повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, а мне пришлось бы поворачиваться всем корпусом, чтобы хоть частично поймать ее в поле зрения. Если бы я не была с ног до головы увешана оружием, я бы тоже с ногами забралась на диван, как могла позволить себе это Брианна в своем спортивном костюме. Олаф заметил, что у меня проблемы с тем, чтобы разглядеть ее, и выпрямился, прижавшись к спинке дивана, чтобы не закрывать мне обзор.
— Что ж, миз Гибсон…
— Пожалуйста, зовите меня Брианной.
— Хорошо, Брианна, как давно вы дружите с Джоселин?
— Ой, еще со старшей школы. Мы даже в один колледж ходили.
— Значит, вы двое близки? — Спросила я.
Она глотнула своей диетической колы и призадумалась над вопросом, хотя на мой взгляд думать тут особо было не над чем.
— Так и есть. В смысле, не так близки, как это было раньше. Я вышла замуж, а она — нет, а потом у меня родились близняшки. Марси, Марси Майерс, стала мне ближе, потому что у нее тоже есть муж и дети. Я знаю, что Джоселин чувствовала себя покинутой, но ей не хотелось того, что было у нас. Она не была готова осесть, да и детей, как мне кажется, она вряд ли когда-нибудь захочет.
— Тяжко, когда одни твои друзья вступают в брак и заводят семью, а другие — нет. — Заметила я.
Она кивнула, глотнула еще содовой и продолжила:
— Ни у кого из вас я не вижу колец, но у нас есть друг, который работает в полиции — он говорит, что многие из вас не носят обручальные кольца на работе. Вы в браке или свободны?
— Помолвлена и сожительствую. — Ответила я.
— Сожительствую. — Сказал Никки.
— Свободен, но встречаюсь. — Произнес Олаф.
Никки прижал свое бедро ко мне чуть плотнее, а значит, я напряглась. Я очень старалась расслабиться и быть благодарной хотя бы за то, что Олаф сказал, что свободен.
Брианна вновь улыбнулась нам, но на этот раз улыбка была с проблеском подначивания в глазах.
— Живете во грехе, как сказала бы моя мать.
— Мой отец от такого расклада тоже не в восторге. — Заметила я.
Олаф посмотрел на меня. Он даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.
Брианна заметила его реакцию.
— Вы не знали, что ее папочка не одобряет?
— Я бы не сказала, что мы партнеры в стандартном смысле этого слова. Что касается ночи убийства… — Начала я, надеясь, что смена темы избавит нас от личных вопросов.
Свет в ее лице будто померк. Макияж вдруг стал выглядеть плоско, но не грубо, а значит, слоев штукатурки на ней было куда больше, чем мне показалось на первый взгляд. Зачем ей такой тяжелый мейк-ап в середине дня, когда она сидит дома? Косметика скрыла, что она побледнела, но глаза у нее были мрачные. Может, она так сильно накрасилась, чтобы мы ничего не могли прочесть по ее лицу во время допроса?
— Джоселин уломала нас с Марси потусить ночью в городе — так, как мы часто делали до того, как вышли замуж.
— «Уломала»? Значит, для вас троих такие вылазки не были в порядке вещей? — Уточнила я.
— Уже нет. Не думаю, что мы хоть раз выбирались куда-то без супругов и детей с тем пор, как родились близняшки. — Она улыбнулась своим девочкам, которые насыпали себе еще колечек для завтрака и тараторили между собой на своем младенческом языке.
— Значит, это было больше года назад. — Сделала вывод я.
Брианна кивнула и посмотрела на нас, улыбнувшись.
— Джоселин сказала, что скучает по старым временам, и я тоже скучала. Не уверена насчет Марси. Ей всегда нужен был алкоголь, чтобы уйти в отрыв, а вот мы с Джоши те еще штучки. — Она вновь посмотрела на своих детей, лицо ее посерьезнело. — Боже, надеюсь, никто из них не пойдет в меня в этом плане. — Брианна казалась почти напуганной. Не будь мы посреди расследования преступления, я бы спросила, что ее так напрягает, но решила забить и сосредоточиться на ночи убийства.
— Джоселин сказала, что вы поехали в клуб.
Брианна вновь улыбнулась нам. В этот раз ее улыбка казалась не просто подначивающей — что-то в ней было непокоренное, порочное, не злое, но я видала такой взгляд у людей, которых реально можно было назвать дикими. Не теми дикими, которые мешают алкоголь, наркотики и сотню поступков, о которых потом пожалеют, а теми, которые не нуждаются в поводе, чтобы сделать что-либо — только в возможности. У Натэниэла бывал такой взгляд, и у Никки тоже. Я с трудом подавила в себе порыв посмотреть на него. Если этот взгляд действительно был частью личности Брианны, то ей пришлось туго в роли обычной жены и матери.