Запрещённый приём (ЛП)

— О чем ты на самом деле хотел поговорить? — Поинтересовалась я.
— Я видел, как Джеффрис коснулся твоей ноги за завтраком.
— Я так и подумала.
— Ты велела ему убрать руку, он так и сделал.
— Ага.
— В обычной ситуации я бы на это забил. В смысле, ты ведь не моногамна, и ты вполне самостоятельно разрулила казус за завтраком.
— Я слышу «но». — Заметила я.
— Тебе не понравилось, что он к тебе прикоснулся. Каждый раз, когда я вижу вас вместе, между вами висит какое-то странное напряжение, которое становится все хуже и хуже с каждой новой встречей.
Ньюман был проницателен — так проницателен, что это могло выйти ему боком. Последнее, чего я хотела, так это чтобы он пошел разбираться с Олафом насчет меня.
— Как ты и сказал, Ньюман — я все сама разрулила.
— Я бы сказал, что ты с любым мужиком ситуацию разрулишь, но… Джеффрис — стремный сукин сын.
Я рассмеялась. Сама не знаю, почему.
— Что смешного? — Не понял Ньюман.
— Кажется, я раньше не слышала, чтобы ты матерился. — Ответила я.
— До маршальской службы я четыре года был копом. Меня мало что способно напугать, но Джеффрису это удается.
— Это радует, Ньюман. Я рада, что ты понимаешь, насколько он жуткий. К чему бы нас не привел этот разговор, пообещай мне одну вещь: ни при каких обстоятельствах не пытайся играть для меня белого рыцаря, когда речь заходит об Отто. Во-первых, ты подорвешь мою репутацию в его глазах, а я не могу себе позволить выглядеть слабой перед ним. Во-вторых, я понятия не имею, что он с тобой сделает, если решит, что ты встал у него на пути.
— Если бы речь не шла о вас двоих, я бы действительно переговорил с ним, как мужчина с мужчиной, о том, что такое поведение непрофессионально. — Сказал Ньюман.
— Но речь идет о нас двоих.
— Ага. — Он провел руками по прохладной гладкости пластикового руля, наблюдая за собственными движениями так, будто в них был какой-то особый смысл. Полагаю, он просто хотел дать себе время подумать. Я сидела рядом с ним в тишине, позволяя ему собраться с мыслями.
— Я был уверен, что ты будешь вести себя куда громче, если бы кто-то вот так потрогал тебя в общественном месте.
— Будь это кто угодно другой на этой планете, я бы наверняка выплеснула ему стакан воды прямо на колени, или закатила бы сцену, но я не хочу унижать Отто. Вот вообще не хочу загонять его в такое положение.
Ньюман вздрогнул так, будто хотел поглубже закутаться в свою куртку.
— И не загоняй, пожалуйста, потому что я чувствую, что обязан буду вступиться за тебя. А я совсем не хочу с ним драться.
— У меня все под контролем, Ньюман. А ты ни при каких обстоятельствах не пытайся защитить меня от Отто.
Желудок у меня внутри завязался узлом при мысли, что Ньюман в манере галантного рыцаря попытается договориться с Олафом. Я не хотела, чтобы он погиб, защищая мою честь. Если ее кто и будет защищать, так это я сама.
— Хочешь сказать, если он перегнет палку, я должен буду просто оставить вас разбираться с этим самостоятельно? Я знаю, что ты — крепкий орешек, Блейк, ты одна из самых крепких людей, с которыми я знаком, но… я не смогу оставить тебя с ним наедине, если буду знать, что он может… навредить тебе.
— Я это ценю, Ньюман, правда. Но я не хочу, чтобы ты пострадал, или еще чего похуже, потому что встал на пути краша Олафа в меня.
— Ты так это называешь — краш? Это звучит, будто вы с ним в старшей школе, и он хочет пригласить тебя на дискотеку. Что бы ни хотел от тебя Джеффрис, это явно не что-то настолько невинное.
Ньюман посмотрел на меня, и что-то в его карих глазах было частично от боли, частично от опыта от столкновения с по-настоящему стремным дерьмом. Он, может, и не повидал столько всего, сколько я повидала, но он хлебнул своего лиха. Это было видно по глазам. Возможно, он позволил мне это увидеть, а может, просто не мог этого скрыть в тот момент. Так или иначе, я это оценила. На нашей работе ты не выставляешь свою боль напоказ перед кем попало.
— Ты прав. Вообще ничего невинного. — Ответила я, после чего рассказала ему ту ложь, которую создали мы с Эдуардом, чтобы оградить меня от Олафа.
 
— Так Форрестер — не твой бойфренд?
— Нет, но мы представили все так, чтобы Отто так думал, потому что Теда он уважает. Большинство копов заметили, что между нами тремя что-то не так, но мы решили, что они могут думать насчет меня и Теда что хотят, потому что мы не можем раскрыть им правду об Отто. Даже представлять не хочу, что он сделает, если узнает, что мы с Тедом наврали о своем романе
— Почему ты просто не могла сказать ему свое твердое «нет»? — Спросил Ньюман.
Отличный это был вопрос, вот только я понятия не имела, как на него ответить, не выдавая секрет Олафа. Это было как спалить настоящую личность Джокера, если бы только у него такая была. И меня бы это устроило, вот только Олаф, как и всякий хороший злодей, удостоверился, что если его секрет всплывет наружу, тоже самое произойдет с секретом Эдуарда. Одно дело — поджечь задницу Олафу, и совсем другое — спалить до тла жизнь, которую Эдуард построил с Донной и детьми.
— Все сложно. — Ответила я, и даже для меня это был слабый ответ.
— Ты уже говорила ему «нет», не так ли? — Уточнил Ньюман.
— Говорила.
— Я был уверен, что если какая женщина и способно твердо сказать «нет», так это ты.
— Я тоже так думала.
Если так смотреть на эту ситуацию, то она меня бесила еще больше. Я ненавидела Олафа за то, что он манипуляциями заставил меня встречаться с ним. Ну, или заставил меня манипулировать им, чтобы создать иллюзию, что я стану с ним встречаться.
— Что ты от меня скрываешь, Блейк? — В очередной раз Ньюман оказался слишком проницательным для своей собственной безопасности.
— Ладно, я буду настолько честна, насколько могу. Я не хочу убивать Отто только потому, что это избавит меня от его ухаживаний.
— Ты серьезно думаешь, что до этого дойдет?
Я пожала плечами.
— Может дойти.
— Господи, Блейк. Просто сообщи о нем в вышестоящие инстанции. Они ему скажут, чтобы он отвалил.
— Ты же работал копом, да?
— Ага.
— Как много на твою память погибло женщин, которые вышли из суда, постановившего, чтобы от них отъебались?
Ньюман вновь уставился на руль своей машины.
— Больше, чем я хотел бы помнить.
В этой фразе было столько чувств, что за ней будто бы тянулся шлейф призраков прошлого — все те люди, которых он не смог спасти. Это тяжелый урок для любого копа: ты просто не можешь спасти всех.
— Я решила, что я — большой и взрослый маршал, и могу разобраться с Отто самостоятельно.
— Но ты позволяла Форрестеру тебе помочь. — Возразил Ньюман и вновь посмотрел на меня. Гнев все еще горел в его глазах.
Я хотела спросить: «Кого ты потерял? Чью смерть ты вспоминаешь и винишь себя?», но не стала. Со временем учишься не озвучивать некоторые вопросы, даже если очень хочешь их задать.
— Тед — мой наставник, а я — твой. Я не могу повесить такую ответственность на своего ученика. У меня и так проблем хватает, чтобы еще о тебе беспокоиться, Ньюман. Я хочу быть уверена, что ты отведешь свою невесту к алтарю, целый и невредимый.
— Намекаешь, что Джеффрис меня бы убил?
— А ты думаешь, он бы этого не сделал?
— Он, конечно. опасен, но я думал, он из тех, кто сперва насилует, а потом убивает.
Больших трудов мне стоило совладать с лицом, потому что Ньюман оказался куда ближе к правде, чем мне бы того хотелось.
— Ну, знаешь, как говорят — сперва грабь, потом поджигай.
— Не обращай это все в шутку, Блейк.
— А я не знаю, что еще мне делать, Ньюман. Ты предложил помощь. Я отказалась. Если ты продолжишь мне помогать, то взвалишь на себя мои обязанности. Сделаешь меня беззащитной жертвой, которая нуждается в спасении, а это не так.
— Если бы Джеффрис был по мужикам, то я бы точно хотел, чтобы ты помогла мне прикрыть мою задницу, Блейк.