Запрещённый приём (ЛП)
— Ага. — Ответила я, и сделала еще один глоток из своей чашки. Это был хороший кофе — крепкий, но не слишком. На грани между разбуди-меня-срочно и терпкостью, которая мешала бы наслаждаться напитком. Плохой кофе вы пьете потому, что это просто кофе. Этот же был достаточно хорош, чтобы потягивать его и наслаждаться каждым глотком. Мне было тепло и вкусно, это успокаивало мои нервы. Ледук мне не нравился, но у него был хороший кофе.
— Почему? — Спросил Олаф.
— Что почему? — Уточнил Ньюман.
— Почему он еще жив?
— А я о чем говорю? Может, хоть вы втолкуете Вину и Блейк, что дела так не делаются, или вообще заберете этот ордер себе. — Буркнул Ледук, сидя в своем кресле на колесиках за большим столом.
— Вин — это маршал Ньюман? — Уточнил Олаф.
— Сокращение от «Винстон». — Пояснила я.
Ньюман тяжело вздохнул, полусидя-полупривалившись к столу Ледука.
— Все зовут меня «Вин». — Он подарил мне притворно суровый взгляд, как будто поделился прозвищем, которое ему не нравилось, но эмоционально в это не вложился. Искренние шутки оставим до момента, когда жизни будут спасены, а настоящий убийца найден.
— Я буду звать тебя Ньюманом.
— Мне устраивает, Джеффрис.
Олаф пригубил свой кофе и повернулся к Дюку.
— Я не могу забрать себе ордер Ньюмана, шериф Ледук. Он должен переписать его на меня, либо получить достаточно увечий, чтобы потерять способность выполнить его самостоятельно.
— А что будет, если маршал, который значится в ордере, погибнет до того, как он будет закрыт? — Спросила Кейтлин, которая сидела в кресле за столом помощника шерифа.
— Это случай из категории «слишком сильно ранен, чтобы делать свою работу». — Ответила я, потягивая свой кофе. Я никак не могла решить, стоит ли мне пить его медленно и получать удовольствие, или опрокинуть в себя побыстрее, чтобы успеть налить еще одну чашку до того, как опустеет кофеварка.
— О, конечно. — Сказала она и выглядела при этом смущенной. От кофе она отказалась и пила только воду. Стакан с прозрачной жидкостью стоял на столе напротив нее и казался печальным, незавершенным, словно мечтал превратиться в кофе, но ему так и не дали такой возможности. Ну, или я просто зациклилась на кофе, потому что это помогало мне отвлечься от мысли, что Олаф здесь, а Эдуарда, который обычно выступал буфером между нами, еще нет. Как, впрочем, и других мужчин, чье присутствие позволило бы мне держать большого парня на расстоянии.
Ливингстон устроился в удобном кресле для посетителей, которое он передвинул таким образом, чтобы сидеть рядом со столом шерифа. Его кофе ютился в подстаканнике на краю стола.
— Вопрос не в том, какой маршал будет выполнять ордер, Дюк. Отпечатки на месте преступления не соответствуют отпечаткам заключенного.
— А что чувствует по поводу дачи показаний в суде против невиновного оборотня маленькая леди? — Поинтересовался Дюк.
На секунду мне показалось, что он обращается ко мне, но ему ответила Кейтлин:
— Дюк, я же просила не называть меня так.
Мне понравилось, что она его осадила. Шериф закатил глаза и вздохнул, словно она ляпнула какую-то глупость, но ответил:
— Ладно. Как тебе будет угодно, Кейтлин. Просто ответь на мой вопрос.
— Я могу подтвердить, что следы не соответствуют отпечаткам Бобби Маршана. По размеру они похожи, но форма ноги — даже близко нет. Здесь я готова биться об заклад, но это не докажет ни его вины, ни его невиновности. Я не могу сказать точно, что кровь на месте преступления, следы которой ведут в спальню Бобби, принадлежит жертве. Мы полагаем, что это так, но для суда нам необходимо знать точно.
— Раз уж поблизости нет других тел или бассейна с кровью, логично предположить, что она принадлежит Рэю Маршану. — Заметил Ливингстон.
— Здесь и сейчас мы предполагаем, что это так. Я была бы рада поговорить с судьей, который выписал ордер Ньюману, чтобы выиграть время. Тогда мы сможем разобраться, заслуживает Бобби Маршан смерти или нет. Но если мы обнаружим других подозреваемых и будет суд, то предположение аннулируется. Вы сами меня этому учили. — Кейтлин улыбнулась Ливингстону и глотнула воды из своего стакана.
— Если обнаружится, что вина лежит на другом оборотне, суда не будет. — Сказал Олаф.
— В ордере значится только одно имя. — Возразила Кейтлин. — Если Бобби этого не делал, понадобится новый ордер на новое имя.
Я покачала головой.
— Ордер включает в себя любое сверхъестественное существо, вовлеченное в преступление, а также сообщников, даже если речь идет о простых людях.
— Но если Бобби Маршан невиновен, то у него не было сообщников, потому что он никого не убивал. — Заметила Кейтлин.
— Да, если это так. — Сказала я. Я допила свой кофе, а на новую порцию пока никто не нацелился. Будет ли грубо допить то, что осталось в кофеварке, и волнует ли меня, что это может быть грубо?
— Блейк имеет в виду, что ордер покрывает любого, кто имеет отношение к убийству, даже если его имя там не указано.
— Не поняла. — Нахмурилась Кейтлин.
— Мы имеем дело с ордером нового типа, который ограничен по времени, потому что некоторые из наших новых коллег отказались выполнять свою работу и ликвидировать обвиняемых. — Заметил Олаф. — Но это все те же ордера, с которыми мы работали раньше. Они дают нам документально закрепленное и легальное право совершать любое насилие в рамках нашей работы.
— Мы это понимаем. — Сказал Ливингстон.
— Можно подумать, если мы докажем невиновность Бобби, ордер будет аннулирован. — Вздохнул Ньюман. — И я бы с удовольствием его отозвал в таком случае, но Блейк и Джеффрис правы. Будь у меня вариант не исполнять предписание ордера и остаться при этом в рамках закона, я бы выбрал его.
— Это еще что значит? — Не понял Ледук.
— Это значит, что Ньюман не будет исполнять ордер, если мы узнаем, что Бобби подставили. Даже если мы выясним, кто убийца, Ньюман не станет его казнить. — Ответила я.
— Почему вы отказываетесь ликвидировать оборотня, который виновен в преступлении? — Поинтересовался Олаф.
— Я бы не стал избегать ликвидации оборотня, который слетел с катушек и начал убивать людей. — Ответил Ньюман.
— Теперь я не понял. — Сказал Олаф.
— Мы с Ньюманом считаем, что убийца не был оборотнем. Мы думаем, что это сделал человек, чтобы подставить единственного оборотня, который живет в этом городе. — Пояснила я.
— Как это влияет на способность Ньюмана исполнять предписание ордера? Преступление остается таким же, а ордер дает ему право вершить правосудие.
— Вы что, серьезно предлагаете Ньюману убить любого человека, который имеет отношение к этому делу? — Удивилась Кейтлин.
— Почему закон должен быть мягче к людям, чем к оборотням? — Спросил Олаф.
— Потому что у людей нет клыков и когтей, чтобы вырвать тебе глотку. — Ответил Ледук. Прозвучало это оскорбленно.
— Своих может и не быть, но если это не Бобби, то его мог подставить человек, имитируя когти. — Сказала я. — Это позволило бы ему вскрыть жертве глотку.
— Почему вы говорите о людях? У вас есть подозреваемые? — Спросил Ледук.
— Пока что мотив для убийства есть только у дяди и тети, которые и так нарушили закон прямо у меня на глазах.
— Вы серьезно предлагаете нам казнить Мюриэль и Тодда Бабингтона, если они подставили Бобби Маршана? — Переспросил Ливингстон.
— Нет, но с точки зрения закона мы можем это сделать.
— Ну, я бы не смог. — Сказал Ньюман.
— Ты имеешь в виду, что не стал бы. — Уточнил Олаф.
— Да, именно это я и имею ввиду. Если у меня проблемы с тем, чтобы казнить верлеопарда, которого я знаю лично, то у меня тем более будут проблемы с тем, чтобы убить человека, который мог бы просто сидеть за решеткой до конца своих дней. Сверхъестественных граждан мы убиваем только потому, что их слишком опасно держать в тюрьмах. Мюриэль и Тодд могут либо сгнить в камере, либо получить смертный приговор в суде. У нас нет необходимости казнить их сейчас, чтобы в будущем они не устраивали беспорядки в тюрьмах.