Запрещённый приём (ЛП)

— О чем ты так глубоко задумалась? — Поинтересовался Ньюман.
Я покачала головой.
— Пойдем глянем, что там наверху, в коридоре, и в комнате, где они нашли Бобби. Потом спустимся обратно и осмотрим место убийства.
Мне не пришлось нагибаться слишком сильно, чтобы пролезть под ленту. Ньюман согнулся почти пополам, как будто играл в лимбо наоборот (лимбо — игра, в которой нужно прогнуться в поясе назад и пройти под планкой — прим. переводчика). Он остался стоять возле ленты и позволил мне в одиночестве осматривать следы. Кровь уже превратилась в корку и казалась практически коричневой на фоне белого ковра.
— Кто вообще выберет такой цвет для ковра в детском крыле? — Удивилась я.
— Я спрашивал об этом у Дюка. Он сказал, что ремонт здесь провели, когда Джоселин и Бобби уже учились в старшей школе. Им самим позволили выбрать цвета.
— По-твоему, мальчик-подросток выбрал бы белый ковер?
— Может, его выбрала Джоселин?
— Может. — Согласилась я и вернулась к следам.
Это были отпечатки босых ног. Они казались подходящими по размеру к следам Бобби, но при осмотре в клетке я скорее искала кровь на его стопах, а не прикидывала размер ноги. Следов было немного, и они заворачивали через открытую дверь в спальню. Один отпечаток ноги пересекал порог, а дальше ковер был бежевым или серо-коричневым. Он не казался таким симпатичным, как тот, что лежал в коридоре, но был более практичным. Он также хорошо оттенял голубые стены спальни. Я стояла в проходе и не спешила войти в комнату. Что-то меня беспокоило, и это что-то было за пределами комнаты. Что еще могло меня взволновать помимо следов?
— Опять у тебя этот задумчивый взгляд. — Прозвучал голос Ньюмана со стороны коридора.
Я развернулась и пошла обратно к отпечаткам в коридоре, но в этот раз я старалась ступать точно по следам — вернее, рядом с ними. Для этого мне пришлось чуть ли не на шпагат садиться. Я прошла так всю дорогу до Ньюмана, который, к его чести, не вставил издевательскую ремарку по поводу моих раскоряк.
— Какой рост у Бобби Маршана? Где-то пять и десять (5 футов 10 дюймов — 177 см. — прим. переводчика)? — Спросила я.
— Я бы сказал пять и восемь. Может, пять и девять (172 см. и 175 см. — прим. переводчика). — Ответил Ньюман.
— Пройдись четко по следам в коридоре. Я гляну, как оно у тебя получится.
Он не стал спорить и просто сделал как я сказала. Когда он дошел до конца коридора, то развернулся и вопросительно посмотрел на меня. Ньюман ждал ответа, как будто знал, что он последует.
— Какого ты роста? — Спросила я.
— Шесть и два (188 см. — прим. переводчика).
— Твердые шесть и два или типа примерно шесть и два, но на самом деле меньше?
Он улыбнулся и выглядел при этом почти смущенным.
— Ладно, во мне шесть футов и один дюйм с тремя четвертями.
— Я так и думала.
— Что ты думала?
— Что все мужчины округляют свои размеры.
Он ухмыльнулся.
— Клянусь, что округляю только рост. Все прочие параметры я называю как есть.
Я протупила секунду, а когда поняла, о чем он, мне пришлось тряхнуть головой, чтобы не начать прикидывать в уме. Ньюман никогда не был и не будет для меня кем-то кроме коллеги или приятеля по работе. Это значит, что я не стану думать о таких вещах в контексте него. Раньше я просто следовала за потоком мыслей, но теперь стараюсь отслеживать такие штуки в своей голове.
— Без обид, но это не имеет отношения к делу. — Сказала я.
— Это была шутка, Блейк.
— Я знаю, она была забавной и даже удачной, но какая разница? Нам важно, что если Бобби не растягивается на шпагат при каждом шаге, то человек, который оставил эти следы, скорее твоего роста, ну или как минимум с такими же длинными ногами, как у тебя.
— Думаешь, этого хватит, чтобы судья отозвал ордер?
— Нет, но если мы сравним отпечатки ног Бобби вот с этими, и они не совпадут, это с большой вероятностью даст нам право на дополнительное время для расследования. Думаю, пару суток точно даст.
— Два дополнительных дня и четыре в общем счете, а потом мне надо будет убить кого-то, независимо от того, виновен он или нет.
 
— Ага.
Он раздраженно вскинул брови.
— Эй, это все еще два бонусных дня для расследования, чтобы мы могли выяснить, кто на самом деле это сделал и подставил Бобби. Но сперва надо убедиться, что отпечатки не совпадают.
— Ты полагаешь, что кто-то оставил эти следы не потому, что действовал в беспамятстве, а потому что нарочно хотел подставить Бобби?
— Вполне рабочая теория.
— Как думаешь, какого роста Мюриэль? — Спросил он.
— Тебе она тоже не понравилась, да?
— Кому она вообще может понравиться?
— Понятия не имею.
— Тодд выше, чем кажется. Он сутулится. Сводит плечи перед собой, от чего кажется ниже, чем он на самом деле есть.
— Я не думаю, что он сутулится, чтобы не палить свой рост.
— Я не сказал, что он делает это намеренно. Я просто считаю, что мы можем взять у них отпечатки для сравнения.
Я покачала головой.
— Мюриэль такого же роста, как и Бобби. Каблуки ей накидывают по меньшей мере пять дюймов.
— Мне они не показались такими большими.
— Ты просто никогда не носил шпильки.
Он нахмурился.
— А это тут при чем?
— Стоит тебе походить на высоких каблуках, и ты уже точнее прикидываешь, кто на каких ходит. Я вот не заметила, что Тодд сутулится, а ты заметил.
— Я высокий и я мужчина. Я всегда замечаю рост других мужиков.
— Знаешь, эти двое ни за какие коврижки не позволят нам снять с них отпечатки. — Заметила я.
— Позволят, если Дюк им внушит, что это снимет с них подозрение. Мы ведь их на краже поймали, так что они теперь подозреваемые.
— Они согласятся только если они невиновны.
— Я два года проработал в полиции до того, как стать маршалом. Поверь мне, Блейк, виновные люди тоже делают глупости, как и невиновные.
— Я много чего повидала в жизни, но копом я не была, так что если ты считаешь, что нам стоит это сделать, я за.
— Спасибо. Я ценю твою поддержку.
— Не за что.
Я бросила взгляд в сторону спальни и, наконец, вошла в нее, чтобы найти там еще что-нибудь, что поможет нам заработать дополнительное время на расследование. Я не могла себе представить, чтобы Тодд или Мюриэль расхаживали по дому босиком, перемазавшись в крови Рэя. Одно дело наступить в кровь собственного брата в обуви, и совсем другое — босиком. Конечно, если это они его убили и подставили своего племянника, то что такое ненавязчивый променад босиком по сравнению с двойным убийством? Почему двойным? Ну, хотя бы потому, что если мы не вытащим Бобби из этой задницы, он умрет вслед за человеком, который его вырастил.
  
12
 
Я смотрела на кровать, на одной стороне которой было скомкано покрывало вместе с большей частью подушек. Простыни настолько сбились, что я понятия не имела, как вообще можно было лечь спать на такую постель, не расправив их перед этим. Они были в крови, но ее здесь было гораздо меньше, чем я видела на теле Бобби в камере.
— Следы остались там, где тело прикасалось к простыням, но спереди Бобби был перепачкан куда сильнее. Крови здесь должно быть больше. — Сказала я.
— Ты заметила, что у него одна нога была в крови ниже колена?
— Ага.
— И как же он умудрился забраться на кровать, оставив белье практически чистым?
— Он мог сесть на край и откинуться на спину. — Предположила я.
Ньюман покачал головой.
— Если он пользовался руками, чтобы передвинуться на кровати, то кровавых следов должно быть больше.
— И если он карабкался на кровать, то кровь на ногах тоже сильнее испачкала бы простыни.
— Именно.
— Как ты и подметил, следы странные.
— Я это понял сразу, но я не задумался о том, что отпечатки могут вообще не принадлежать Бобби. Мне следовало раньше понять, насколько здесь все неправильно.
— Не вини себя, Ньюман. Никто не может понять все сразу. Именно поэтому по обычным делам дают столько времени на расследование до суда.