Выше, чем звезды (СИ)

— Почему ты не хочешь дать нам доступ к своему кораблю? Технологиям вашей расы? — который раз уже повторил не раз задаваемый вопрос, полковник.
— У вас мозгов не хватить, чтобы во всем этом разобраться, — фыркнул Рилн. — Человечеству до космоса, что мне до миротворца. У вас есть ядерный синтез — грязно, но эффективно. Этого на отросток должно хватить. А там, если на Землю обратит внимание сама Пожирательница, то, боюсь, вас уже ничего не спасёт.
— Но, если мы дадим отпор, — начал полковник, но был перебит.
— Нет, — сухо произнес Рилн. — Рылка с горюхом не путай. Ты, думаешь, на каждый провал своих отростков Пожирательница будет реагировать? Их тысячи. А передовой рой обычно достаточно силен, чтобы захватить слабенький понравившийся мир. Если же отросток терпит поражение, значит, лезть туда пока не стоит. И тут либо-либо. Первое, — отогнутый первый большой палец, — в случае, если ищейки не видят в этом мире ничего интересного, направление просто вычеркивается из планов. Второе, — второй большой палец отходит в сторону. — Если всё-таки мир интересный, собираются силы побольше. Два, три, десять отростков, здесь всё зависит от переданных сигналов. И вот тогда, закручивается игра уже другого толка, — небольшая передышка тишиной, дабы осознать сказанное. — А насколько этот мир интересный? Почему Пожирательница обратила внимание именно на него? Грозит ли ей это усилением, либо же дело в технологиях прошлого? Ей, знаешь ли, интерес со стороны других рас тоже особо не нужен. Это прямые с ними столкновения и гибель её детей. А такого она не любит. Ваш мир — серая посредственность. И именно поэтому у вас есть шанс. Считай, что вам просто не повезло. Наше крыло прыгнуло на удачу, а тут обитаемая планетка. Слишком далеко от основных маршрутов.
— Ну, спасибо вам, — нахмурился полковник, получив за долгое время по-настоящему развернутый ответ.
— Не за что, — хохотнул Рилн. — Вам вообще повезло. Живете себе на краю вселенной. Бед не знаете. Ни налетов ссикатау, ни воздействия кшасов — идиллия! Даже какая-нибудь замызганная империя Хэджа вас к рукам не прибрала. А там, знаешь, не забалуешь — налог рабочей силой обязателен.
— Ты сейчас это специально? — проворчал Епифанцев. — Кучу разной, несвязной мешанины накидываешь.
— Если бы, — цыкнул гость. — Вы, как подданные, бесполезны. Но, как ресурс, вполне себе ничего. Заруби это на носу и повыше передай. Отобьетесь и, считай, выжили. Плюс, мозгов если хватит, подняться по технологической цепочке сможете. Ну, а, если нет, туда вам и дорога.
— И, что? — сощурил глаз в контролируемой злобе, практически процедил военный. — Даже помощи никто не окажет?
— А я, что, по-твоему, делаю? — посмотрел на него, как на идиота, Рилн. — Как чистить коконы уже, считай, знаете. Вылупившихся, кстати, сразу в расход. Там уже всё, Пожирательница правит балом безвозвратно. Что еще? Ну, давай, схемы создания энергетического оружия подкину. Если, конечно, ваши мозговитые в них разберутся. Будете сгустками плазмы пиу-пиу делать. А то порох это уже даже не смешно. Грустно, скорее. Смертельно грустно.
— Буду признателен, — Епифанцев взял себя в руки моментально. — Короткую выжимку по этим инсектоидам написать сможешь?
— Написать? Я? — засмеялся гость сухим, каркающим смехом. — Вот сам и напишешь.
Сначала полковник даже не осознал смысл сказанной фразы, а после ему стало ни до чего. Головная боль, что вспыхнула с чудовищной силой, буквально бросила мужчину на пол. Тот только и успел, что руки выставить, лишь бы лицом в пол не уткнуться. После до слуха полковника донеслись шаги Рилна и тот присел на корточки, практически вплотную с ним.
— Я вежлив с тобой, только потому, что ты мне содействуешь, низшая форма жизни, — спокойным тоном начал гость. — Но не стоит переходить границы, Игорь Валерьевич. Что человечество, что эта, богами забытая планетка, не стоят ровным счетом ни-че-го. Мне абсолютно безразлично, что с вами будет завтра. Единственная стоящая причина, почему я еще здесь, это желание поднасрать Пожирательнице и её тараканам. Слишком много дорогих мне собратьев поглотила эта тварь. Нет, конечно, костью в её горле вы наврятли станете, но после, эта тварь обязательно узнает, кто ответственен за уничтожение одного из её отростков. И поверь, её гнев — лучшая для меня награда.
 
Легкое похлопывание по голове полковника и удаляющиеся шаги. А вместе с ними и затихающая боль, что уступала место появляющимся, словно из неоткуда, знаниям.
  
Отступление 2
 
Тьма, в которой я плавал, почему-то была осязаема. По ощущениям, будто вода Мертвого моря: такая же плотная. Странное чувство чужого присутствия не отпускало. Ни как в прошлый раз, а немного иначе. Пусть это присутствие и было похожим. Что-то вилось рядом. Мелькало на краю зрения, постоянно ускользая и норовя оказаться со спины. Поймать? Или игнорировать? И вообще, где я? И, кто?
Мысли такие простые, но одновременно сложные. Идентифицировать себя никак не удавалось, а вспомнить мешал раздражающий фактор в виде чего-то постороннего. «Ему здесь не место!» — вспыхнула мысль, которая одновременно казалась и моей и чужой.
Но, ведь я уже здесь!
Пространство вокруг на миг замерло, застыло, словно янтарь, в котором застыл и я. А после, после вода-тьма вокруг взорвалась.
Повсюду забурлили пузыри. Маленькие, средние, гигантские. Они лопались без видимой на то причины, разнося по округе эхо голосов. «Не место!» «Чужак!» «Всего лишь человек…». Звуки смешались в единую какофонию и на какое-то мгновение, на долю секунды, но я растерялся. Потерял из виду то «нечто», что сновало рядом.
Миг!
И толстый шипастый хвост смыкается на моей шее, а пасть, полная присосок, вцепляется в затылок. Боль тут же проносится по телу, помогая сознанию проясниться.
«Что за черт?» — хотел бы я крикнуть, но вокруг вода.
Вода⁉ Где я⁉
Мысли завертелись с бешеной скоростью, в попытках переварить окружение. Руками загребаю вверх, но будто бы стою на месте. А еще что-то сдавливает горло…
Только рука касается его, как словно вспышка, приходит озарение того, что я забыл. Тварь! Какая-то тварь вцепилась мне в затылок! Завожу руки за голову и нащупываю что-то аморфно податливое. Пальцы впиваются в эту массу, но лишь соскальзывают, тогда, как удавка на шее стягивается сильнее. Мысли начинают путаться, видимое пространство перед глазами искажается и тускнеет. Не хватает воздуха, боюсь открыть рот, чтобы сделать вдох, ведь вокруг вода! Нельзя!
Стиснутые в спазме зубы разжать удается с трудом. Последняя мысль слишком яркая, чтобы быть моей. Когда сознание затуманено, что-то столь яркое и четкое выглядит слишком подозрительно.
Плотная жидкость? Нет, субстанция плотного воздуха хлынула через рот и пищевод, но до желудка не добралась. Растекаясь по телу приятным теплом, она вымывала боль, заставляя сознание собираться по кусочкам. Будто пазл, складывалась моя жизнь до этого, привнося кристально-четкое понимание и ситуации в целом и того, кем я был раньше.
Воронов Антон Павлович — сын боевого офицера. Человек, которого воспитали по чести и совести. А вокруг, что вокруг? Лишь какой-то морок, навеянный жалкой личинкой инопланетного происхождения.
Пальцы с твари на этот раз не соскользнули. Более того, мне показалось, словно ногти заострились, впиваясь в аморфное тельце существа уже с легкостью.
Небольшое усилие и хватка хвоста вокруг шеи ослабевает, даруя чувство облегчения и почему-то покоя. Взгляд вниз, чтобы увидеть остатки хвоста. Полупрозрачная субстанция тускнеет, превращаясь в подобие дыма, после чего всасывается внутрь моего тела.
Взгляд по сторонам и вокруг уже нет воды. Абсолютная тишина и темнота. Только вот упор под ногами ощущаю достаточно четко, чтобы не сомневаться в наличие пола. Вспышка! Яркая, ослепляющая, она на несколько мгновений забивает собой всё, после чего сжимается до еле заметной точки и отдаляется. Пространство вокруг меняется мгновенно. Вокруг уже не темнота, но целая россыпь мерцающих точек, что постепенно заполняют собой все. Явные очертания созвездий и завихренья галактик.