На тёмной стороне Андромеды (СИ)

С геометрической точки зрения просторное и ярко освещенное помещение плохо поддавалось описанию — слишком много голубых серебряных граней. Декаэдр? Додекаэдр? Все может быть. Так или иначе, инопланетная геометрия была далеко не самым замечательной деталью раскинувшегося перед ней пейзажа. Совсем другое прежде всего бросалось в глаза — кровь, мертвые тела и отдельные части мертвых тел — руки, ноги, головы…
Но совсем не так, как на поле битвы — хаотично разбросанные и перемешанные. Еще раз, здесь царил порядок. Виктории даже показалось, что она узнает те или иные лица — кажется, некоторые из этих людей не так давно служили под ее командованием…
— Порядок? Разве что с вашей точки зрения, — продолжал тот же голос. — Столько уникальных образцов пришли в негодность!
— Вы что, читаете мои мысли?! — почему-то сразу догадалась и удивилась Виктория-Мако. Эти слова дались ей нелегко — во рту пересохло, из горла вырвалась далеко не осмысленная фраза, а какой-то невнятный хрип. Но собеседник прекрасно ее понял:
— Только эмоции, ясно читающиеся на вашем лице, — снисходительно уточнил владелец холодного голоса. — Это совсем нетрудно, с моим-то опытом. О! Прошу прощения, я совсем забыл представиться. Неудивительно, в моем мире так легко и просто забыть о светских манерах… — собеседник издал странный звук, в котором Виктория с немалым для себя удивлением опознала щелчок, какой обычно издают каблуки кавалерийских сапог. — Оберштурмбаннфюрер СС доктор фон Брюннер. Полагаю, мое имя ни о чем вам не говорит — как и мое прозвище, которое в прежние времена было известно немногим; «доктор Франкенштейн» — так меня называли. Не приходилось слышать? Нет? Неудивительно. Я никогда не стремился к известности, в отличие от таких моих коллег как доктор Менгеле или доктор фон Бодман.
— Я… я никогда бы не подумала, что штурмбаннфюрер СС может выглядеть подобным образом… — растерянно пробормотала императрица трех миллионов миров.
— Оберштурмбаннфюрер, — мягко поправил ее собеседник. — Вы уж простите мне эту маленькую слабость — даже сегодня, столько лет спустя, я все еще дорожу этим честно заслуженным званием.
Прежде чем ответить, Виктория-Мако попыталась заново оценить окружающую обстановку.
Просторное и яркое освещенное помещение — то ли кунсткамера, то ли холодильник мясной лавки. Повсюду мертвые человеческие тела и части тел — на хромированных столах, в стеклянных сосудах самых разных размеров и калибров; иные просто свисают с потолка на стальных крючьях. И вроде бы не только человеческие, но об этом пока нельзя судить достоверно. Где-то в самом центре этого удивительного рефрижератора стоит еще один хромированный стол, на котором возлежит сама принцесса — обнаженная, ничем не прикрытая и совершенно неподвижная. Вроде бы никак не связанная, но при этом абсолютно парализованная.
А напротив нее то ли стоит, то ли даже парит в воздухе существо, прибывшее прямиком из полузабытых детских ночных кошмаров. Разумеется, плохо поддающееся описанию — как и положено добропорядочному ночному кошмару. Шар или сфера, метра три в диаметре, покрытая странной черно-серой субстанцией, на первый взгляд биологического происхождения — нечто вроде короткого животного меха вперемешку с острыми иглами, как у ежа или дикобраза; кое-где сквозь мех просвечивает чешуя, какую можно встретить у рыб или рептилий. Где-то в районе «экватора» сферу опоясывают многочисленные глаза, не менее двух дюжин — это глаза, никаких сомнений — как нарочно, багрово-красные, с беспросветными черными зрачками. Почти человеческие глаза, если особо не присматриваться — некоторые внимательные, другие сонные, полуприкрытые веками; прищурившиеся, моргающие; хотя, кроме размеров, ничего человеческого в них не было. Выше и ниже «глазного» экватора колышутся столь же многочисленные щупальца, как у осьминога — самых разных размеров, иные достигали в длину двух и более метров. Вот, вроде бы и все… непонятно только, где у этого существа рот, из которого снова доносится голос:
 
— После того, как вы столь бесцеремонно подвергли мою скромную обитель бомбардировке, часть моих приборов пострадала. На восстановление уйдет какое-то время; именно поэтому я с вами всего лишь разговариваю, — и это вместо того, чтобы наслаждаться вашим, вне всякого сомнения, богатым внутренним миром.
— Даже не хочу знать, что вы имеете в виду, — прошептала пленница.
— Но обещаю вам, что непременно узнаете, — отвечало странное существо. — Это неизбежно. Еще никому из моих гостей не удалось избежать этой участи.
— Летающая тарелка… штурмбаннфюрер СС… — Виктория-Мако попыталась заново переварить доступную информацию. — Неужели?!.. А мы-то думали, что этот корабль прибыл из Туманности Андромеды!
— Туманность Андромеды? — совсем по-человечески фыркнул собеседник. — Вовсе нет. Родина этого корабля находится гораздо ближе, чем вы думаете. Нет, не на Земле. Увы, пусть даже научно-технический уровень Германского Рейха заметно опережал таковой у его противников, ничего подобного нам построить не удалось. Существа, что сконструировали этот звездолет, были рождены под светом горячей голубой звезды, с незапамятных времен известной на Земле как Наос — «Небесный Храм», как называли его древние греки. Арабские астрономы дали этому светилу прозвище Сухаил-Хадар, «Ревущая Ярость». Дзета созвездия Корма Корабля Арго — всего 1090 световых лет отсюда, плюс-минус. По Земле все еще бродили последние динозавры, когда эти существа построили свои первые космические корабли и принялись исследовать Вселенную. Как нашу Галактику, так и соседние; полагаю, и Туманность Андромеды они тоже посещали. Никогда не интересовался этим аспектом их деятельности — слишком далеко, а потому нерелевантно. Важнее всего тот факт, что однажды они заявились на нашу с вами Землю. Несколько миллионов лет назад — точная дата не имеет значения. Имеет значение то обстоятельство, что на Земле в те годы господствовали самые примитивные из наших обезьяноподобных предков, вряд ли заслуживающие гордое звание «разумные существа». И сей прискорбный факт изрядно огорчил наших гостей из созвездия Арго. Кстати, я называю их «аргонавты» — красиво, не правда ли? — их настоящее имя вы все равно не сможете понять или выговорить. Так вот, аргонавты на этом звездолете прибыли на доисторическую Землю и не нашли там ни единого разумного существа. И это стало для них очень серьезным ударом. Видите ли, аргонавты знамениты тем, что для поддержания жизни вынуждены питаться другими разумными существами. Нет, не в примитивном животном смысле — они их не то что бы едят и переваривают. Вовсе нет. Как бы это объяснить, чтоб вы поняли… Если аргонавт встречает человека, он извлекает из него мозг. Можно прямо сразу с отрезанной головой, так проще всего. Если операцию проводит настоящий мастер своего дела — а такие среди аргонавтов не редкость — человек, от которого осталась одна всего лишь голова, даже не успевает потерять сознание! Раз-два-три! — и вот голова уже погружается в специальную полость на теле аргонавта. Вот сюда, смотрите, — и Виктория-Мако с нарастающим ужасом увидела, как в «южном полушарии» парящей перед ней мехо-игольчатой сферы раскрывается нечто вроде большого кенгуриного кармана. Как раз подходящего размера, чтоб вместить человеческую голову. — Как вы уже догадались, именно это произошло со мной. Четыре с лишним тысячи лет назад, когда я так неосмотрительно заглянул в корабль аргонавтов. Но я не держу на них зла. Бедняги, им так нелегко пришлось… Когда аргонавты поняли, что на Земле нет достойной пищи, то укрыли свой звездолет в укромном месте и погрузились в спячку на несколько миллионов лет. И только в конце 19 века на их корабль случайно наткнулись тибетские монахи из монастыря Сангри-По… не приходилось слышать? Ну, неважно. Невежественные монахи не смогли до конца понять и оценить важность своего открытия, всего лишь сделали о нем запись в монастырской хронике. Вижу, вы уже начали догадываться о том, что произошло затем. Несколько десятков лет спустя эти хроники прочитал один полузабытый немецкий исследователь, который сразу понял, о чем идет речь. К сожалению, экспедиция в труднодоступную тибетанскую долину, где под толщей снега и льда покоился инопланетный звездолет, состоялась только в 1943-м году. Да, я был одним из членов этой экспедиции. Чтобы добраться до Тибета, нам пришлось прибегнуть к помощи японских союзников. Мы разбили в той долине лагерь и потратили несколько лет, чтобы докопаться до звездолета и истины… Да, несколько лет. Как нетрудно понять, к тому времени война была давно и прочно проиграна, и нам оставалось только молиться о том, чтобы победоносные союзники, слишком занятые дележкой трофеев в куда более цивилизованных частях планеты, не сразу обратили на нас внимание. Но вот наступил 1950-й год, и до нас дошли слухи, что китайские коммунисты начали наступление на Тибет. Мы не сомневались, что рано или поздно они до нас доберутся, поэтому решили, что следует поторопиться с раскопками — и, как это часто случается, когда неосторожная спешка доминирует над холодным расчетом, принялись совершать непростительные ошибки. Один из аргонавтов проснулся и сожрал вашего покорного слугу. Да, именно так. Не могу сказать, что это был приятный жизненный опыт — пусть даже впоследствии я многократно выиграл от такого развития событий. Видите ли, аргонавт тоже ошибся. Он был слишком ослаблен миллионолетним сном, страдал от голода, торопился… Поэтому ему не удалось поглотить мой разум и растворить его в своем. С точностью до наоборот. Это мне удалось захватить власть над его телом и переварить все его знания. И стать не только властелином существа, что стоит перед вами, но и господином этого могучего корабля.