Рыжая на откуп (СИ)

Отвешиваю злую, но вялую пощечину недоуменному Колдуну:
— Карн сношал в Лесу твою женушку, а ты нихрена не подозревал, — хохочу и уточняю. — Я же правильно понимаю, ты же был знаком с Жули?
— Мельком однажды видел, — едва слышно говорит Агатес и хмурит брови. — Карн лично нас не знакомил, а она дурная была. Пряталась по кустам.
— Вот в кустах она и отсасывала Карну, — расплываюсь в язвительной улыбке. — До самых его оленьих яиц.
— Но ведь это…
— Невозможно? — смериваю Колдуна презрительным взглядом. — Очень даже возможно.
— Верни Марго, — скрипит зубами Агатес.
— Марго! — издевательски кричу я. — Марго! Вернись к престарелому мужу!
Ничего не происходит, и я презрительно фыркаю:
— Это была временная акция.
Разворачиваюсь и семеню во тьму. Разъяренная, оскорбленная и униженная грязным и животным соитием. Не хочу верить, что я была в прошлом высокомерной ведьмой, которая громко и истерично кончала от члена в заднице. И разве анальный секс — это современное веяние в узких кругах развратников? И в седых веках баловались подобным? Удивительно, люди во все времена были жуткими распутниками.
— Ты же хотела любви, — воодушевленно хохочет вслед Агатес, — вот тебе и любовь, Рыжая. Вечная, сильная и преданная. С клятвами! И она вновь свела нас!
— И не только нас двоих, Колдун, — оглядываюсь с улыбкой. — Друга лучшего забыл? У нас с ним тоже любовь вечная нарисовалась. Ты бы слышал, как ворковали пастушка и Рогатый.
Тихо и беззлобно смеюсь, заметив в глазах Агатеса вспышку ревности. Ох, как ему обидно, что женщина, с которой он обменивался глупыми клятвами о великой и вечной, успела переродиться в пастушку и полюбить другого. Так же сильно, как и его. И еще обиднее, что на этом карусель реинкарнаций не остановилась и совершила новый круг, на котором уже я в юной наивности втрескалась в двух друзей. И не осталось во мне ничего от Марго и Жули.
  
Глава 24. Ноа № 9 и № 7
 
С трудом открываю глаза, зеваю и тру опухшие веки. Кошмар отпустил, и я почти не помню деталей. Точно был Чуба. Огромный, пушистый с горящими красными глазами. Сонно мычу и недоуменно гляжу на Карна и Агатеса, которые стоят молчаливыми изваяниями у изножья кровати, и меня пронзают отчетливые видения, как я в шкуре Жули и Марго занимаюсь постыдными непотребствами.
— Пойдешь смотреть, как сносят бензоколонку? — тихо и спокойно спрашивает Агатес.
С подозрением на него щурюсь, выискивая в словах пакостные намеки, но лицо Колдуна — непроницаемое и умиротворенное. Перевожу взгляд на Карна. Рогатый точно что-то гаденькое скрывает под своим молчанием.
— Идешь, нет? — скучающе интересуется Божество и встряхивает кудрями.
Прикидываются или действительно не помнят ничего о сновидениях, в которых я в шкуре их бывших знатно с ними повеселилась?
— Тут без кофе не обойтись, — вздыхает Агатес и выходит из комнаты.
— Кофе в постель? — с надеждой отзываюсь. — Это было бы очень мило с твоей стороны.
— Нет, — до меня доносится сердитый голос Агатеса.
Недовольно откидываюсь на подушки и печально вздыхаю. Закрываю глаза и вновь ныряю в дремоту.
— Рыжая, — Карн откидывает одеяло. — Долгий сон вредит здоровью.
Опять въедливо всматриваюсь в лицо Божества и не вижу в них ни ехидства, ни самодовольства, ни влюбленности, что сияла в его глазах в присутствии Жули.
— А тебе как спалось? — осторожно спрашиваю и внутренне содрогаюсь от стыда.
— Обычно, — Карн пожимает плечами и выходит из комнаты. — Мне тоже плесни кофейку.
Ничегошеньки не понимаю. Кто-то щекочет мою левую пятку, и я испуганно вздрагиваю. Из-за ступни выглядывает Чуба и приветливо стрекочет, будто пытается мне что-то сказать.
— Зайчик, — тянусь к пауку и беру на руки милого демона. — Я тебя не понимаю.
Подношу Чубу к уху, и слышу замогильный шепот:
— Я съел грезы, потому что они были слишком вкусные и сладкие. Нехрен морды баловать. Хотел и твои съесть, но не смог. Я так и не понял, для тебя это был кошмар или волшебное видение. Ты испытала радость или страх?
 
— Злость, возмущение, щепотка зависти и вагон ревности, — растерянно шепчу Чубе на ладонях.
— Значит, я правильно классифицировал твой сон, как кошмар.
— А ты умный, — благодарно касаюсь мохнатой спинки паука губами и с беспокойством смотрю в крошечные глазки. — А если кто-то прознает, тебе не влетит?
— Я давно снами Агатеса заведую, — скрипит Чуба и потирает лапки. — Защищаю его разум от кошмаров, но иногда подъедаю и хорошие сны. Колдун сам дал добро, а Олень… На то он и Олень.
— Немного, — хмурю брови, — грубо.
— Мне можно, — пищит Чуба и спрыгивает с ладоней на пол, — я демон.
— Не смею спорить, — потягиваюсь и борюсь с желанием спрятаться под одеяло, чтобы еще пять минут вздремнуть.
Медленно моргаю и вижу над собой сердитого Агатеса, протягивающего мне кружку. Все-таки я опять заснула. Приподнимаюсь и улыбаюсь:
— А вот и кофе в постель, — принимаю из рук Колдуна кружку и делаю осторожный глоток крепкого и горького эликсира. Фыркаю и поднимаю на него глаза. — Без сахара!
— Десять минут на сборы, Рыжая, — игнорирует мои слова и выходит.
— Я за десять минут ничего не успею! — залпом выпиваю кофе и подскакиваю на ноги. — А позавтракать?!
Я еще никогда так быстро не собиралась. Даже если опаздывала в университет, то все равно долго медлила, а тут — пока чищу зубы, натягиваю платье, судорожно причесываюсь и даже успеваю подкрасить реснички.
Выбегаю из комнаты. Агатес хватает меня за руку и с ворчанием, что я жуткая копуша, затягивает в вихрь черных теней. К горлу подкатывай ком тошноты, и когда наша троица выныривает из колдунского портала, меня выворачивает желчью и кофе подстриженную траву газона.
— Не быть тебе космонавтом, Рыжая, — Агатес протягивает платок и кривится, — а еще завтрак требовала.
— Какой ты противный, — выхватываю из его пальцев кусок льняной ткани и прижимаю к губам. — В следующий раз на тебя сблевану.
— Прости, но я не по этим играм.
— Да я в курсе по какими ты играм, — бурчу в платок и испуганно замолкаю.
Запамятовала — мои претензии к нездоровым пристрастиям Колдуна не имеют никакого смысла. Он ведь совсем не в курсе того, что ночью отымел мертвую жену в ее безразмерный зад. Это же сколько надо практиковаться, чтобы… Прикусываю кончик языка, чтобы остановить поток постыдных мыслей.
— Например? — спрашивает Агатес, вглядываясь в мои глаза.
— Что "например"? — непонимающе хлопаю ресничками.
— Какая игра, например, меня может заинтересовать?
— Игра в задние ворота, — зло отвечаю и готова сама себе вырвать язык, чтобы скормить бездомным псам, раз я не в силах держать его за зубами.
Карн в удивлении вскидывает бровь и переводит лукавый взгляд на друга:
— Вы уже перешли на этот уровень? Когда успели?
— Никуда мы не переходили, — топаю ногой и поджимаю губы.
— Так она только по большой любви, — насмешливо отвечает Агатес и задумчиво чешет кадык. — И какая должна быть любовь, чтобы Рыжая сыграла в задние ворота? Тут большой не отделаешься.
— Дружба равна совместному чтению и рукоблудству, — Карн покусывает в размышлениях губы и продолжает. — Надо отталкиваться от этой расценки.
— Мы с вами не друзья, — сжимаю и массирую переносицу. — И хватит меня смущать.
— А ты разве смущена? — хмыкает Агатес.
— Да! — колко смотрю в лицо Колдуна.
— Это что угодно, но не смущение, — тот качает головой и ехидно улыбается. — И никаких тебе игр в задние ворота, Рыжая, иначе у тебя совсем крышу снесет. Точно потребуешь жениться.
— Так вот, как ты женился, — хмыкаю и складываю платок в аккуратный квадратик. — Все с тобой понятно.
— И предпочту остаться вдовцом, — Агатес пинает камешек и отворачивается.
— Вы вечно можете заигрывать друг с другом, — Карн закатывает глаза и шагает по тротуару к толпе, которая собралась вокруг бензоколонки. — И ведь к логическому завершению вряд ли придете.